Не время для героев (СИ)

Хочется спросить — “Что со мной?” — но я вдруг понимаю, что ссохшиеся губы отказываются открываться, а язык во рту распух.
Состояние такое, будто я при смерти! Ни пошевелиться, ни сказать ничего не получается — лишь наблюдать сквозь поволоку за разговором двух людей…
— Помоги моему сыну, — произносит до боли знакомый голос. Массивный силуэт, стоящий справа от кровати — это отец!
— Не ожидал увидеть такое, — отвечает второй человек. Его голос мне незнаком — он неприятный, хриплый, надтреснутый.
И в нём чувствуется злорадство.
— Я не спрашиваю, чего ты ждал! — рычит отец. — А приказываю помочь!
— Приказываете, граф? Ха-ха-ха! Но я ведь не ваш подданный!
— Ты мой пленник. И если продолжишь острить — сильно пожалеешь, что я забрал тебя из казематов! Пытки Трибунала покажутся лёгкой прогулкой по сравнению с тем, что я с тобой сделаю!
Снова смех, больше напоминающий треск ломающегося дерева.
— Простите граф, простите. Просто я сильно удивлён тем, что увидел.
— Помоги моему сыну — и я… Я подарю тебе жизнь. Но если вздумаешь навредить ему…
— В этом нет никакой необходимости, граф. Ваш сын умрёт и без моей помощи. И вы, кажется, это знаете.
После этих слов силуэт незнакомца приближается ко мне, наклоняется почти вплотную. Но даже тогда я не могу разглядеть его лица — всё расплывается, теряется, будто в тумане…
Человек принюхивается, кладёт одну руку мне на лоб, другую на грудь. Его прикосновения ледяные, будто сама смерть и я начинаю стонать сквозь стиснутые зубы.
— Что вы хотите, чтобы я сделал? Вряд ли речь идёт об обучении, простите мою дерзость… — с лёгким смешком спрашивает незнакомец.
— Следи за языком, тёмное отродье!
— Тогда зачем я здесь?
— Помоги ему совладать с этой мерзостью!
Незнакомец кашляет.
— Вы правда думаете, что это возможно? В вашем сыне проснулся тёмный дар, и очень сильный. Пустота Каразона пожирает его изнутри и я ничего не могу с этим сделать. Чтобы не умереть, ему нужно учиться контролировать её, использовать. Но без наставника, да ещё и в таком состоянии… Простите, граф, но я не думаю, что у мальчика есть шанс.
Отец подходит ближе и что-то протягивает незнакомцу. Он берёт этот предмет в руки, раскрывает. Кажется, это книга…
— Святые предки! — изумляется человек над моей кроватью, — “Тени Пустоты”! Я слышал об этом труде, но не думал, что он где-то сохранился! Откуда…
— Там есть всё, что тебе нужно, — сухо роняя слова, отвечает отец. — Я не могу провести этот ритуал. А ты можешь. Я хочу… — На мгновение он запинается. — Хочу, чтобы ты запечатал эту гнусь внутри моего сына. Чтобы она никогда не вырвалась наружу!
— Это может быть опасно, граф, — предупреждает незнакомец.
— Знаю. Но это не твоя забота. Сделай так, как я говорю, малефик. Сделай — и я отпущу тебя в качестве платы…
* * *
Видение исчезает также быстро, как появилось.
Я стою на коленях посреди водонапорной башни возле ржавого чана с кровью, с неимоверным усилием сжав кулаки и кричу во всё горло, до сорванных связок. А когда мне удаётся поднять голову и распахнуть глаза, вижу — в меня втягивается проклятие Керса.
Мощный поток энергии, который только что бил в небеса, теперь клубится вокруг меня, закручивается вихрем, с диким рёвом рвёт на части само мироздание, оставляя в воздухе фрагменты пустоты…
В тело будто вливают раскалённую лаву!
— А-а-а!!! — воплю я, видя, что энергия, которая меня пропитывает, заставляет кожу на запястьях отваливаться крупными хлопьями. С кулаков капает кровь, испаряясь прямо в воздухе, руки начинают облезать до костей и растворяться, и всё тело ломает такая невыносимая боль, что я начинаю невольно мечтать о смерти…
— Нееееееет!!! — реву, мотая головой.
Успокоиться, нужно успокоиться! Иначе… Я — хозяин магии, а не наоборот! Я справлюсь! СПРАВЛЮСЬ!
Кости на руках начинают исчезать, превращаясь в пыль, подхваченную сильным ветром. В сознании всё перемешивается — выплески, сны, рыцари, видения, магия, Келаур, Атрай, Керс, слова пророчества, Тормунд и Изабель…
 
Изабель?...
Подумав о девушке, я ловлю краткий миг спокойствия — и этого хватает, чтобы услышать два удара сердца. Они ровные…
Бух-бух…
Внезапно боль отступает, и я понимаю, что могу почувствовать поток, кружащий вокруг меня! Он необъятен, невероятно силён! Это словно… Словно оказаться посреди огромного озера и понимать, что можешь управлять всей этой водяной массой! И я могу вместить её всю в себе! И знаю, как это сделать, места хватит!
Стоит только сконцентрироваться на этом, как вихрь ослабевает, сжимается вокруг и начинает втягиваться внутрь тела.
Я смотрю, как кости на пальцах появляются заново, как они обрастают мясом и кожей…
Рёв, закладывающий уши, исчезает, бушующая вокруг энергия с тихим хлопком втягивается в меня окончательно и башня перестают трястись. С иссушенных тел похищенных студентов не стекает энергия, в небо не бьёт кровавый столб магии, да и пентаграммы больше нет…
А затем я чувствую, как внутри что-то давит, угрожая проломить грудину, вывернуть меня наизнанку. Что-то настолько огромное, что я с трудом могу это удержать. Никакой выплеск, который я ощущал раньше, и рядом не стоит с тем, что пытается вырваться из меня сейчас!
Проклятье! А я уж подумал, что всё закончилось!
— Аргх! Хррашево… Отро…дье… — хриплю я, с трудом вставая на ноги. Тело словно стало тяжелее в три раза.
Неожиданно меня бросает на остатки пола с такой силой, что я снова падаю, раздирая ладони о деревянные щепки. И это делает всё та же рвущаяся наружу и запечатанная во мне энергия! Она рвётся, как дикий зверь, посаженный на цепь!
Ялайский пепел! Как же её удержать?!
Мне нужен Беренгар! Нужно спросить у него… Я снова встаю, лишь чудом сохраняя равновесие…
— С-с-стоять! С-с-стой на мес-с-с-те, малефик!
Обернувшись, я с ужасом вижу у входа в башню Ищейку — того самого магистра, который пытал меня в подвалах академии! Я узнаю его по голосу и узорам на маске.
Вместе с ним — десяток Рвачей с пульсирующими светом клинками и заклинаниями, горящими в кулаках.
— Вовремя вы… — хрипло усмехаюсь я и корчусь от невыносимой боли. — Приш-шли… Ког-гда… Всё закончилось…
— Встань на колени и подними руки! — рявкает Ищейка. — Быстро! Тебя будут судить за…
— Я не… виновен! Уходите, идиоты! — рычу я. Какие же они придурки! — Ух-ходите, глуп-пцы! Ух-ходите, пока не стало… П-поздно!
— Смеешь угрожать Трибуналу?! — взвизгивает Ищейка. — А я знал ещё тогда, что ты…
Я не успеваю дослушать, что он скажет. Боль становится невыносимой, а несправедливость обвинения доканывает меня, превращаясь в ярость. Удержать контроль не удаётся и тьма, которую я так старательно в себя втягивал, вырывается из моей груди…
  
Глава 24 — Не время для правды
 
— А-а-а-а!!!
Тёмный выплеск бьёт из меня веером. Я не могу удержать его и время будто замедляется. Вижу, как тьма отбрасывает представителей Трибунала, срывает с них маски и капюшоны, выбивает из рук оружие…
Я успеваю хорошо разглядеть лицо Ищейки, которое было спрятано за костяной личиной. Шипящим следователем, любителем пыток, оказывается молодой парнишка, лет на пять старше меня! В его ярко-фиолетовых глазах плещется испуг вперемешку с удивлением, а затем…
Время снова ускоряется. Тьма срывает с лиц Рвачей и Ищейки кожу, мышцы, мясо. Глаза несчастных лопаются, кости крошатся, и мощный удар сметает мужчин словно пушинки, проносит их через всё помещение, вминает в стены водонапорной башни…
— Нет! — кричу я, пытаясь ухватить бесконтрольную тьму — и у меня получается!
Тёмный поток останавливается, “закрывается”, перестаёт хлестать из груди, и я снова падаю на колени.
С ужасом поднимаю взгляд и вижу, как люди, ещё секунду назад живые и полные сил, сползают по растрескавшимся камням бесформенными кучами мяса. Страх бьёт по нервам, стискивает сердце в когтистой ледяной лапе, а затем…