Не время для героев (СИ)

— Свойство мага, — говорю я, заметив, что остальные студент переглядываются и в этот раз руки никто не тянет. — Иначе говоря — природа его таланта, или определённый способ воплощения магии.
— Вы только посмотрите! Юный господин Слэйт умеет не только махать кулаками и железками, но и теоретически подкован, — кривит губы профессор, которому, очевидно, я не понравился ещё на поступлении. — По сути вы правы. Если у вас предрасположенность к стихийной магии — ваше свойство будет лучше черпать энергию из источника именно для заклинаний этой направленности. Потери на них будут меньше, откаты слабее, эффективность сильнее, и так далее.
На пару мгновений он замолкает, делает глоток воды из самого собой наполнившегося стеклянного стакана, чем вызывает удивлённые вздохи нескольких студентов. А я отчего-то думаю, что этот фокус он проделывает с каждым новым курсом, и не впечатляюсь должным образом.
Позёр!
— Этим вы и будете заниматься на моих занятиях. Укреплять и расширять свой источник, учиться контролировать и “понимать” его; учиться получать к нему доступ; учиться эффективному использованию энергии конкретно под ваше направление. В общих чертах, разумеется, потому что ничего выдающегося от вас никто не ждёт. Если хотя бы половина из вас к концу года научится черпать энергию из источника без огромных потерь и увеличит его на пятую часть — это уже будет огромной победой. Тех же, у кого до праздника зимнего солнцестояния не будет никаких подвижек, из академии вышвырнут. Вопросы?
Зацепившись за одну из фраз профессора, я решаю прояснить интересующую тему, благо, он сам выстлал дорожку к ней:
— Профессор, вы сказали, что мы будем учиться “укреплять” и “лучше понимать” свой источник. Это нужно для того, чтобы исключить спонтанные выплески энергии?
Профессор Атрай задерживает на мне взгляд:
— Самомнения вам не занимать, молодой человек.
— Я говорил не о себе…
— Разумеется не о себе, — фыркает маг, — Ваши источники слишком слабы для того, чтобы накопить такое количество энергии, которое они не удержат.
— Но такое возможно?
— Возможно, если магия в человеке проснулась очень рано, и он по каким-то причинам решил не изучать владение ей. Такие случаи бывали, несколько из них описаны в сочинении Эргаста Талийского “Внутренняя природа”. Можете ознакомиться на досуге, но я советую сосредоточиться на собственных проблемах.
Ответы профессора ничуть не проясняют ситуацию но, по крайней мере, я теперь знаю, с чего начать исследование своей проблемы! И это несказанно меня радует.
Остаток занятия мы изучаем первые шаги в освоении магического дара. Расписываем медитативные техники, слушаем, как нужно чувствовать источник и пытаемся разобраться, как правильно “коснуться” его своим даром. А после того, как звенит колокол, оповещая об окончании лекции, получаем домашнее задания — изучить в течение двух дней основные методики обращения к источникам.
Когда студенты покидают аудиторию, мы со светловолосым здоровяком подходим к кафедре.
— Вот что, господа забияки, — нахмурившись, говорит профессор. — Мы в академии не приветствуем рукоприкладство. Хотите выяснять отношения — делайте это за её пределами, либо по всем правилам. Но вы так слабы, что вряд-ли способны на полноценную дуэль.
Несколько мгновений он думает, а затем что-то быстро черкает на двух небольших листках, аккуратно дует на них и на бумаге рядом с неровными буквами появляется красивая светящаяся печать.
— Вот. Зайдёте с этим после занятий в деканаты факультетов, к которым вас приписали. Вас отправят в подвалы.
— В подвалы? — настороженно спрашивает здоровяк.
— Будете чистить бочки из-под жабьей икры. Она уже пару декад как присохла, — усмехается профессор и взмахивает рукой, — А теперь проваливайте. Надеюсь, вы подумаете над своим поведением.
Мы молча покидаем аудиторию, и лишь оказавшись за дверьми, переглядываемся.
— Это… — прочистив горло, говорит здоровяк. — Спасибо, что не сдал.
— Да что там, — я пожимаю плечами, стараясь не выдавать удивления изменившимся отношением. — Стукачей никто не любит.
 
— Точно! — улыбается парень. — И это… Я был неправ, когда сказал... В общем, с реакцией у тебя всё в порядке, и драться умеешь. Обычно я быстро таких дохляков уделываю. А ты пару раз хорошо мне вмазал. Уважаю!
Пару мгновений я смотрю на лицо светловолосого с разбитой губой, на его широкую улыбку, на здоровенную протянутую лапищу, а затем жму её, ощущая исходящее от парня искреннее дружелюбие.
— Ты и сам хорош. Ухо до сих пор болит.
— Завтра вообще почернеет, — простецки усмехается он, — Я Тормунд. А ты, значит, Слэйт? Сын генерала Кристиана?
— Да. Меня зовут Хэлгар. Но друзья называют просто Хэл.
  
Глава 8 — Сердце и магия
 
Вспышки молний отражаются в доспехах рыцаря.
— Снова ты? — спрашиваю устало.
— А ты надеялся, что всё закончится? — хрипло смеётся мой противник. — О, Хэлгар, ты в самом начале очень длинного пути…
Я даже не жду, пока он закончит фразу — срываюсь с места, бью в шею, надеясь закончить бой одним ударом.
Дзынь!
Подшаг, уворот…
Клинки сталкиваются, мы оказываемся в клинче — и в этот момент из под решётки забрала рыцаря вырывается облачко тёмного дыма. Оно опутывает моё лицо, заставляя закашляться, потерять ориентацию в пространстве, а в следующее мгновение что-то острое вонзается мне в бок. Я чувствую вспышку невероятной боли, которая застилает разум, и уже умирая слышу мерзкий каркающий смех.
* * *
Просыпаюсь в противном, липком поту, резко сев на кровати.
Проклятье! А я ведь надеялся, что битвы с ночным рыцарем больше не повторится! Он не являлся ко мне со дня поступления в академию…
Бок ноет, и я морщусь, осматривая его. Синяк, это просто синяк… Ялайская гниль, но ему неоткуда было взяться! Это снова проявление сна! По коже пробегает морозная зыбь — я вспоминаю, что в последний раз когда у меня на теле остался след от удара рыцаря, случился выплеск тёмной магии.
Тело сотрясает лёгкая дрожь, но я беру себя в руки и встаю с постели. Устало прохожу через всю комнату к небольшому столику, на котором возле стопки учебников стоит кувшин. Наливаю ледяной воды в простую деревянную кружку и залпом её осушаю, а затем забираюсь с ногами на подоконник и распахиваю окно.
Не помню, чтобы хоть когда-нибудь чувствовал себя настолько уставшим! Будто не учился, а мешки с камнями на спине таскал! От листания учебников на пальцах скоро будут мозоли! Вместо очередного зазубривания скучных и совершенно непонятных терминов я бы лучше сутки чистил отцовские конюшни!
Те две декады, что я провёл в академии, дались мне нелегко, и обучение продвигалось сложно, хотя пока что нам давали только основы. Но без них прочие направления магии оставались недоступны — стихийная магия, анимагия, целительство, друидизм, магия света, не говоря уже о сложных дисциплинах вроде артефакторики или алхимии, к которым нашу группу вообще не допускали. И только в магии иллюзий, к которой относилось моё “восприятие”, удалось понять хоть что-то.
Но и тут имелась проблема. Мой дар был неосознанным, как на одном из первых занятий объяснил профессор Атрай. Ухватить его я мог исключительно во время боя, но чтобы двигаться дальше, нужно было научиться получать доступ к источнику в любой момент. И пока я этого не умел, не было и смысла заниматься другими вещами.
Такая же проблема была и у большей части всей нашей группы. В основном мы бесконечно медитировали, вникали в сложные описания энергетических потоков, и пытались понять, как можно “зачерпнуть” энергию из источника и правильно её направить. А на ребят вроде Тормунда смотрели с лёгкой завистью, ведь они наладили контакт со своими источниками ещё до поступления, так что их обучали более интересным вещам.
Здоровяк оказался хорошим парнем. После отработки наказания за драку в первый день мы подружились, насколько могут подружиться совершенно разные люди из разных сословий за двадцать дней. Тормунд даже пытался объяснять мне, как научиться работать с источником, но я мало что понял из его пространных рассуждений…