Бездушные. Изнанка (СИ)
- Я не на твоём месте, Влада. И никогда на нём не окажусь… - Туз повторяет её движение и садится так же, как и девушка. Протягивает руку, включая тусклый ночник. Судя по всему, этой ночью ему не удастся поспать. А к восьми нужно быть у Антона.
- И всё же? Пожалуйста?
Печально, но он потерял способность противостоять этой девушке. Взглянул на неё, обвёл тяжелым взглядом взволнованное лицо, и громко вздохнул, запрокидывая голову и рассматривая белоснежный потолок.
- За жадность, Влада. За жадность… - повторяет, чтобы она не подумала, что ослышалась.
- За жадность? – и всё же переспрашивает.
- Они с Аркашей вели общий бизнес. Партнёры. Союзники. Но… твой отец захотел его подвинуть. Нагло, наплевав на годы сотрудничества. Захотел отжать всё, что они делили поровну.
Закончил, прислушиваясь к её молчанию. Правда... чаще всего она режет на живую. Больно. Никто и не говорил, что будет приятно.
- Неужели… нельзя было договориться?
- Нельзя. – Руслан качает головой, и сбрасывает с себя одеяло. Замечает, как девушка тут же отводит взгляд. – Укройся. – бросает через плечо и подходит к широкому окну, открывая его, и впуская в комнату холодный ветер. Цепляет со стола сигареты и прикуривает. Выдыхает дым в щель, но сизое облако мгновенно затекает обратно в комнату.
Влада таращится на него, обводя мужскую фигуру осторожным взглядом. Крепкие ноги, и такие же ягодицы. Узкие бедра и талия. Тугие мышцы спины, широкие плечи. Татуировки. Он подтянут и не перекачан. Но заметно, что над своим телом он усердно работает.
Руслан отодвинул штору в сторону, высовывая руку в окно и стряхивая пепел.
- У меня к тебе тоже вопрос, Влада.
Ещё одна затяжка, и мужчина разворачивается к брюнетке всем корпусом, совершенно не смущаясь своей наготы.
Девушка оживает, собираясь, и сосредотачивая рассеянный взгляд на его лице. Не смотри вниз. Даже не смей.
- Ты беременна?
Что?! С чего… с чего он взял?
Хлопает глазами, и ёрзает на своём месте. Его брови чуть сдвинулись к центру. А челюсти крепко сжались.
- Я… - заикаясь, и отводя взгляд в сторону.
- Смотри на меня, Влада.
- Нет! – восклицает девушка, кутаясь в одеяло. Ощущая озноб. Не от ветра, что проникал через открытое окно. А от его взгляда. Стального, ледяного. Пронзающего насквозь. – С чего ты взял? – хмурится брюнетка.
- Не считаешь, что это вполне логичный вопрос? Я не припомню, чтобы у тебя были критические дни? И ты ни разу не заикнулась о средствах личной гигиены? Ты поняла, о чём я…
Руслан выбрасывает окурок на улицу и хлопает окном. Задергивает штору, снова приближаясь к постели.
- Я не считаю нужным тебе докладывать об этом! – она упрямо поджимает острый подбородок, и отодвигается от мужчины почти на самый край. Но Руслан нагло выдёргивает из-под неё одеяло и забирается под него. Ближе.
- И всё же? – настаивает, отмахивая от себя раздражение от её острого языка.
- Нет. Я не беременна. И не была. – чеканит девушка. Каждое слово отлетает от её языка, словно маленькие копья, и вонзаются в него, жаля и доставляя непонятную ему боль.
- Но ведь… замешкался, подбирая нужные слова. Но башка будто в миг опустела.
- Да. – резко и ядовито. – Ты не думал о предохранении. Очень по-мужски. Наплевать! Не так ли?
Он молчал, переваривая её колючки, и чувствовал, как дёргается его правый глаз.
- Скажи «спасибо», что о предохранении подумала я. – подытожила девушка, и махнула волосами, перекидывая их через плечо на спину.
Руслан меняется в лице. Брови окончательно срослись в одну, а глаз, кажется, задёргался с удвоенной силой.
- Продолжай… - прошипел, медленно закипая.
- В тот день, когда ты отвозил меня домой, чтобы я забрала самое необходимое… - чуть тише. Поубавила пыл. – я взяла свои таблетки. И средства… личной гигиены. – не желая произносить вслух слово «тампоны».
- То есть, ты всё это время пила противозачаточное? – собственный голос показался ему чужим.
Она кивает, и следом поджимает свои ножки. Ещё одно движение, чтобы отдалиться. Не рассчитывает. Не удерживает равновесие и с грохотом падает с кровати, не успевая ухватиться за брюнета, что рванулся было за ней.
Тихий вопль и такое же тихое ругательство из-под кровати, прогоняют гнев, который закипал в мужчине с каждым сказанным ей словом.
Он смеётся. Сам не понимает, каким чудом это падение сняло всё то напряжение в комнате, что повисло над ними густым серым облаком.
- Это не смешно. – ворчит брюнетка, неловко пряча взгляд, и поднимаясь на ноги. Одёргивает пижамную футболку и, расправив плечи, словно царица, вихрем проносится мимо, скрываясь в уборной.
Проходит достаточно времени, чтобы привести в порядок себя и свою уязвленную гордость, но девушка так и не появлялась в комнате. Туз не выключал ночник, и не ложился спать. Взял с тумбы свои наручные часы и мельком взглянул на время. Четвёртый час. Вот и ночь пролетела.
Поднялся с постели и достал из ящика спортивные брюки. Натянул на бедра и двинулся к ней.
- Влада? – тактично постучал, дабы не вызвать её очередную вспышку ярости. На сегодня хватит. – Я вхожу.
Она ничего не ответила. Лёгкое волнение кольнуло под рёбра, и мужчина опустил рукоять, перешагивая порог ванной комнаты.
- Влада? – приблизился к девушке, что сидела на высоком бортике ванной, отвернувшись от него. Выглядела, как обиженный ребёнок. – Влада? Ты собралась сидеть здесь до утра? – протягивает руку, касаясь хрупкого женского плеча. Но девушка тут же сбрасывает тяжесть, и фыркает, пряча лицо. Вот же… неуёмная.
Мужчина раздражённо подводит глаза к потолку и обхватывает крепкими пальцами тонкое предплечье. Тянет вверх, вынуждая брюнетку подняться на ноги.
И… замирает. Несколько секунд оцепенения. Она смотрит ему прямо в глаза. Прямо. С вызовом. Взмахивает густыми чёрными ресницами. У неё кровь. Дурёха, поранилась. Её правая бровь была рассечена. Несильно, крошечный рубец, едва заметный. Но всё же. Видимо, она зацепила прикроватную тумбу. Глаза красные. Плакала?
- Прости… - выдыхает Туз, вспоминая, как смеялся, глядя на сей казус. – Я не подумал. – поднимает руку к её лицу, и размазывает пальцами воздух, боясь дотронуться и сделать ей больно.
- Ты никогда не думаешь… - огрызается девчонка, шмыгая носом. – а если и думаешь, то только о себе.
- Ты ошибаешься, малышка. – заправляет её тёмные пряди за ушко, и проводит ладонью по бархатистой щеке. – Пошли.
Достал ту самую аптечку, что когда-то приволокла она, и растерянно осмотрел её содержимое.
- Будет шрам… - всхлипывает раненая, и поджимает пухлые губки.
- Не будет. – шепчет Туз, вытаскивая перекись и стерильную вату. – А если и будет, ты всё равно сногсшибательна.
Бля… ты ли это говоришь вообще?! Прости? Сногсшибательна? Твой словарный запас становится богаче.
Пока обрабатывал ранку, девушка даже не шелохнулась. Впилась в его лицо тёмным взглядом. Вызывая тёплую волну в области груди. Она разливалась, спускаясь к животу. А затем к паху. Заставляя чувствовать свою беспомощность. Что это? Почему он не в состоянии оставаться хладнокровным по отношению к ней?
Что ты сделала со мной, маленькая ведьма?
Закрепил на ранке двойной бактерицидный пластырь, и только после этого смог выдохнуть.
Замер, разглядывая потемневшую радужку глаз напротив. Казалось, что Влада дышала через раз. О чем ты думаешь сейчас?
Опустил взгляд на губы. Такие желанные. Манящие. В грудной клетке шевельнулся тёплый шар. Он с каждой секундой становился больше. Дышать было тяжело. Рус так хотел к ним прикоснуться. Когда он целовал их в последний раз? Та ночь, когда он откачивал её, отдавая свой воздух, не считается.
Не удержался, и провёл языком по своим пересохшим губам. Там, на улице, утром, она не стала целовать его. Не прокатило. Только вздёрнула носик, и отвернулась. Спряталась за шарфом, так и не подарив ему благодарность, о которой он её просил.