Всё, что необходимо для смерти
Скади продолжала неистово рваться, пыталась освободиться от пут и от подполковника, кромсая его впивавшимся в тело тонким канатом. По спине и рукам Винтерсблада потекли горячие липкие ручейки.
– Господин подполковник, сэр, вы как? – крикнул из «Литы» Медина.
Его язык начал едва заметно заплетаться.
– В порядке. Давай быстрее, майор!
Скади не успокаивалась ни на миг, всё глубже врезавшиеся верёвки резали плоть Винтерсблада. Спина и запястья горели, стекающая по телу кровь насквозь пропитала брюки.
«Так вот оно, оказывается, как – когда с тебя живьём сдирают кожу! Нет уж, Скади Грин, я всё равно не дам тебе искалечить саму себя. Это теперь дело принципа!»
– Медина, ты там уснул?!
– Никак нет, господин подполковник, осталось совсем чуть-чуть!
«Да у тебя уже язык узлом…»
Винтерсблад заорал от боли: Скади вывихнула ему плечо. Спина превратилась в кровавый кисель. Мышцы занемели от чрезмерного напряжения, пот заливал глаза, силы иссякали. Грин продолжала демонически сопротивляться. Ещё чуть-чуть, и она переломает себе руки. И ему заодно.
– Медина!!!
– Готово, сэр, – майор нетвёрдой походкой выплыл из «Литы», хватаясь за всё подряд, чтобы удержать равновесие: ноги ему почти отказали. – А чего пол такой горячий, сэр?
По дредноуту прокатилась волна крупной дрожи, словно цеппелин был живым существом. Медина резко выпрямился, устремив безумные глаза куда-то в пустоту.
– Майор, отставить!!! – хрипло заорал Винтерсблад, понимая, что это бесполезно.
Мышцы звенели, готовые полопаться от нечеловеческого напряжения. «Всё, это всё», – мелькнуло в голове подполковника, прежде чем Скади сломила его сопротивление, а Медина направился к рычагу ручного открытия люка. И тут дредноут резко взбрыкнул, задрав нос, словно под ним выстрелил сокрушительный воздушный фонтан. Винтерсблада с привязанной к нему Грин швырнуло на пол, и он отключился от сильного удара затылком. Майора Медину, который ещё не успел открыть люк, с размаху приложило о стену, и он стёк по ней, оставляя за собой красный размазанный след. Цеппелин содрогнулся всем корпусом ещё раз и затих, беспомощно болтаясь в клочьях пегого тумана.
Скади очнулась от того, что кто-то легонько похлопывал её по щекам.
– Капитан Грин! Капитан Грин! Капитан, вы меня слышите?
Она с трудом разлепила опухшие веки, сфокусировала взгляд на склонившемся над ней окровавленном лице.
– Майор Медина? – она попыталась пошевелиться, но не смогла двинуть ни рукой, ни ногой.
– Подождите, я отвяжу вас, – заулыбался Медина, – вы живы, это просто отлично! – второй пилот завозился, распутывая узлы.
– Что случилось?
– Я починил «Литу», капитан. Господин подполковник сдерживал вас, когда вы услышали зов… А дальше – я ничего не помню.
Скади только сейчас поняла, что она лежит на распластанном на полу Винтерсбладе, связанная с ним по рукам и ногам.
– И я ничего не помню, – она сползла с подполковника и замерла перед ним на коленях, прижав пальцы к губам, – откуда столько крови? Помогите мне перевернуть его, майор! Проклятье!!! Майор, где у вас бинты? Несите, много!
Винтерсблад начал приходить в себя, попытался перевернуться обратно на спину.
– Не шевелись, подполковник, – остановила его Грин.
Он с трудом развернул к ней лицо, сквозь сизую пелену перед глазами вгляделся в её зрачки и едва заметно ухмыльнулся.
– А Медина? – беззвучно спросил Винтерсблад.
– Пошёл за бинтами. Он в порядке. Он починил «Литу».
– Я знаю, – хриплый выдох.
Серые воспалённые глаза устало закрылись, но едва заметная улыбка облегчения осталась.
– Зачем ты это сделал? – голос Скади дрогнул, потеряв на половине фразы официальный тон.
– Что?
– Спас меня.
Один глаз с видимым усилием открылся, остановился на лице Грин, и тень улыбки стала чуть заметнее.
– Прекрати реветь.
– Что?! Я и не… – она осеклась, проведя белой перчаткой по мокрым щекам.
И правда – вся в слезах!
– Ты насквозь меня прожжёшь… слезами… – каждая фраза давалась ему всё сложнее. – Паскудно всё, да?
Скади бросила взгляд на изуродованную спину.
– Шрамы останутся. Перевяжем тебя и будем выбираться. У вас на борту есть морфий?
***
– Зачем пришла? – Винтерсблад поднялся с койки траольского госпиталя, завидев в дверях своей палаты Скади.
– Сама не знаю, – усмехнулась она, – думала – попрощаться, но ты этого явно не стоишь! Я уезжаю.
Винтерсблад улыбнулся. За пару дней в госпитале его заметно подлатали.
«А ведь был совсем плох, когда мы с Мединой пришвартовали „Литу“ к пристани».
– Раз уж пришла…
– Да?
– Скажи мне, Скади Грин, на кой чёрт вы сели в Траолии?
– Мы выбирались из непроглядного тумана на ощупь. Компас не работал. Откуда нам было знать, где мы окажемся?
– А если бы знали?
– Тогда, конечно, я посадила бы «Литу» в Бресии и взяла вас с Кирком в плен, – полуулыбка скользнула по губам капитана Грин. – Ведь вы, господин подполковник, изволили отключиться, а с майором Мединой я бы уж как-нибудь справилась.
– Ну да, ну да, – понимающе покивал головой Винтерсблад. – Такая версия устроит твоё командование. Но у меня для газетчиков Распада будет совсем другая история.
– Даже не сомневаюсь, что ты придумаешь нечто феерическое!
– Ошибаешься, Грин. Всё придумают за нас. Они тебя ещё удивят.
– Я расскажу правду… – Скади на мгновение замялась, – быть может, с опущением некоторых деталей, но правду.
Винтерсблад подошёл ближе, глядя в глаза Скади. И что-то было в этом взгляде, что заставило её сердце тоскливо сжаться.
– Мы с тобой похожи, Грин. Просто винтики в механизме. На нас всё держится. Но от нас ничего не зависит. И мы будем крутиться так, как задумает мастер.
– Посмотрим. Прощай, Винтерсблад! – и она вышла из палаты.
– Посмотрим, – тихо произнёс подполковник и, опёршись кулаком о косяк, проводил Скади взглядом.
***
Стоял тёмный и промозглый осенний день. Из окна кабинета полковника Барратта, находившегося на третьем этаже штаба, открывался вид на центр серого Сотлистона с его невысокими домами, похожими друг на дружку, словно близнецы. Вдалеке дымили фабрики братьев Звенских, и высокие металлические конструкции цеппелинных пристаней тянулись к небу, теряясь в сизом мареве.
– Уверены, что не желаете выпить, капитан?
Скади оторвала взгляд от пейзажа за окном.
– Благодарю вас, полковник, воздержусь.
После того, как Барратт внимательно выслушал её рапорт о событиях над грядой Свуер, он позвонил генералу Маскелайну, и тот захотел поговорить со Скади лично. В неуютной тишине кабинета, пропахшего сигарным дымом и старыми бумагами, они уже третий час ждали приезда генерала. Полковник перебирал какие-то записи, Скади сидела в кресле напротив его стола, изучая унылый пейзаж за окном. Где-то в глубине её правого колена зародилось нервное жужжание, как случалось перед выпускными экзаменами в Академии Воздухоплавательных Сил. Как было в день похорон отца, когда она сидела в огромной комнате наедине с пустым гробом, покрытым бресийским флагом, и ждала опаздывавший катафалк с процессией. Но сейчас рядом не было Джеймса Аддерли, лучшего друга ещё с академии и самого близкого человека после смерти отца, и ей так не хватало его руки на своём плече и уверенного, ободряющего взгляда.
Генерал, пообещав «немедленно быть», приехал лишь спустя несколько часов. Он выслушал Скади с великим вниманием, делая какие-то пометки в своём блокноте, обменялся многозначительными взглядами с Барраттом.
– Благодарю за службу, капитан Грин! – он пожал ей руку. – Я буду ходатайствовать пред лицом его императорского величества, чтобы вы были представлены к награде. А пока – идите домой, отдыхайте. Сразу домой и отдыхать! Поняли меня? У вас два выходных, это приказ, – Маскелайн по-отечески похлопал Скади по руке, продолжая трясти её ладонь в крепком пожатии.