Наследие Истинного Пламени. Дилогия (СИ)

— И ты прозябаешь в качестве простого стражника?!
— Ну не совсем простого… — немного обиделась Самина. — Но да. Я об этом особо не распространяюсь.
— Это большая трата таланта. Ты тот случай, когда малый дар перевешивает большой. Но постой… Если ты умеешь отличать правду от лжи, почему не поверила мне сразу?
— Потому что есть большая разница между истинной правдой и той, в которую ты веришь сам. Говоря, что ты Теон Альдрим, ты ВЕРИШЬ в это, но где гарантии, что ты не безумец, уверившийся в собственной фантазии?
— Действительно, — задумался Теон. В её словах есть логика.
— Так что там с дарами? Ты не закончил, — похоже, Самине и впрямь было интересно.
— Мой малый дар — двигать предметы.
— Малый? Обычно это считается большим даром.
— Не в моем случае. Мой большой дар был… почти уникальным. Лишь один из нескольких тысяч одаренных обладал чем-то схожим. Но у меня он был самым сильным. Утрен называл эту силу «Сосуд»: способность вмещать в себя что-то нематериальное. Например Иное. Люди с таким даром часто становились одержимы «демонами». Сущностями, порожденными Иным.
— Утрен был одержим жаждой власти, — продолжил свою историю Теон. — Он считал себя самым умным и самым великим человеком из живущих. Но ему всегда хотелось больше. Намного-намного больше. Я точно не знаю, откуда он черпал знания и идеи, но в его воспаленном мозгу созрел план подчинить одну из самых великих сил, что осталась после старых богов. Банрат-Тан-Азур. Черного демона.
Утрену был нужен не просто сосуд, а покорный сосуд. Он ломал меня, превращая в забитого и униженного человека, чтобы я подчинялся только ему, чтобы боялся даже слово поперек сказать. Послушный и контролируемый.
— Вижу, что он не справился.
— Да. Так и есть. Банрат-Тан-Азур просыпался раз в сто лет, чтобы устроить кровавую жатву. Он пожирал каждого третьего, а затем скрывался в недрах черной горы ещё на сто лет. Любой, кто спускался в подземелья под горой, становился кормом демона. И я не стал исключением. Но в тот момент, когда демон стал поглощать меня, я стал поглощать его. Мы пожирали друг друга, да и сейчас пожираем. Ничего не изменилось. Скажи, Самина, было ли в сказанном хоть слово лжи?
— Нет. Но у меня такое ощущение, что ты что-то недоговариваешь. И вообще, рассказ больше похож на сказку.
— Ну разумеется. Так и задумывалось. В финальную версию, которую я лично надиктовывал писцам, много чего не вошло. В промежутке между уличным воришкой и обретением силы в моей жизни было много дерьма. Так много, что я не хочу о нем говорить.
Например, о том, что Утрен сделал с моей матерью.
Такие вещи не годятся для сказки…
— Той историей я хотел вбить в головы людей одну вещь: если умру я, Черный демон обретет свободу и убьет всех.
— А это так? — насторожилась девушка.
— Я не знаю, — честно ответил Теон. — Но сомневаюсь. Мы слишком сильно слились с ним за это время. Я черпаю силы из него, а он взамен рвет на куски мою душу. С каждым применением своей силы он становится слабее, но и от меня остается все меньше.
— Ты что, типо… умираешь?
— Все люди умирают, Самина. Можно сказать, что мне ещё везет, ведь я сам решаю, как скоро это случится.
— Так что случилось с Утреном?
— Я его убил, — на губах мужчины возникла довольная ухмылка.
Теон не стал говорить Самине, что Утрен умирал долго и мучительно. Он продержался больше двух месяцев, прежде чем отдать концы.
— И после этого ты стал Владетелем? — кажется, Самину саму удивило, насколько обыденно она это спросила. В ответ Теон отрицательно мотнул головой.
— Владетелем я стал гораздо позднее, после того как несколько лет странствовал по миру и в конце концов не встретил Руннэт, будущую Королеву Шипов. Но это, Самина, уже совершенно другая история. Возможно, когда-нибудь я тебе её ещё расскажу.
Самина фыркнула.
— Ну а что ты? Я выложил тебе значительный кусок своей жизни. О некоторых вещах из тех, что я рассказал, вообще никто не знает. А что с тобой? Есть родные? Парень? Девушка?
 
Самина вздрогнула и бросила хмурый взгляд на Теона.
Говорить о себе не любит.
И тем не менее она заговорила. Не смогла остаться в стороне после всего, что рассказал мужчина.
— Моя мать работала на Зеленом Этаже. Была следователем, как и я сейчас, но занимала должность повыше.
— Значит, пошла по стопам матери?
— Да.
— И где она сейчас?
— Мертва. Её убила одна съехавшая с катушек фурия. Прежде чем её… нейтрализовали, она порубила на куски трех фурий с Зеленого Этажа. В том числе и мою мать.
— А отец?
— Он… — Самина поджала губы. — Он… мы с ним не общаемся. Он маленький человек, у которого своя жизнь. Работает в доках крановщиком. Кажется, у него даже есть семья. Я виделась с ним пару раз, но…
— Он не хочет тебя видеть?
— Я не хочу, — немного подумав, ответила девушка. — Моя мать провела с ним всего несколько месяцев. Короткий роман одинокой фурии, итогом которого стала я. Отец узнал о том, что у него есть дочь, лишь после смерти матери, но меня ему не отдали. У меня тогда обнаружили зачатки дара, который в будущем должен пробудиться. За такими детьми должны следить фурии, помогая с контролем дара. Иначе может случиться как с теми девушками, с которыми ты познакомился в Школе. Они нестабильны и опасны даже для себя, не то что для других.
Самина замолчала, уставившись единственным глазом вперед на дорогу.
— Ну а парень? Или все-таки девушка? Я заметил ваши с Генриэттой поцелуи.
— Между нами ничего нет, — фыркнула Самина. — Мы просто подруги. Пожалуйста, не лезь не в свое дело. Мои отношения касаются только меня и никого больше.
— Ну как скажешь, — не став настаивать, Теон зевнул и устроился поудобнее на сиденье. Демон затих, боль в висках отступила, и теперь он чувствовал лишь одно — смертельную усталость.
Это меня и впрямь не касается.
* * *
Самина дождалась, когда Теон скроется в лифте, ведущем вниз, и лишь после этого облегченно выдохнула.
— Что-то случилось, Сам? — Генриэтта выглядела почти как обычно, но во взгляде читалось легкое беспокойство за подругу.
— Если я тебе расскажу, ты все равно не поверишь.
— А ты постарайся, — женщина демонстративно скрестила руки на груди.
— Не тут. Давай я… Раскол! Ты не против, если я останусь сегодня у тебя?
— Даже так? — покачала головой Генриэтта. — Это ведь закрытый объект. Тебе не положено тут быть. Я пошла тебе навстречу, но…
— Я не хочу возвращаться домой сегодня, — говорить подруге, что там её могут ждать, Самина не хотела. — Пожалуйста.
Девушка поднесла руку Генриэтты к губам и мягко поцеловала.
— Это уже запрещенный прием, — вздохнула управляющая. — Ладно. Но только сегодня.
— Ты лучшая!
Генриэтта отвела Самину в свою комнату, а сама отправилась по делам. Гостья первым делом направилась в душ, желая очиститься от произошедшего, затем немного задержалась у зеркала, рассматривая собственное лицо. Повязка ей больше не нужна. Глаз по большей части восстановился. Пока что Самина видела она не очень хорошо, и внешний вид оставляет желать лучшего: все еще есть крупные кровавые подтеки.
— Завтра все уже должно зажить, — облегченно сказала девушка, осторожно ощупывая легкую припухлость вокруг глаза.
Накинув на себя теплый махровый халат, Самина вернулась в спальню и легла на кровать. Генриэтта задерживалась, но это не удивительно. В данный момент она работает тут одна, а все из-за нехватки персонала. Раньше распределяли по одной взрослой фурии на трех молодых, но сейчас это соотношение изменилось на один к пяти. Если в следующем году здесь будет больше девочек, то у Генри появится помощница.
 
Когда Генри придет, мы займемся сексом.
Эта мысль не принесла радости или возбуждения. Девушка просто констатировала факт без каких-либо эмоций.
Самина и Генриэтта познакомились, ещё будучи ученицами в точно такой же Школе. Подруга на два года старше девушки, но это не мешало им стать очень близкими. В итоге Самина стала следователем, собираясь пойти по стопам матери, а Генри выбрала путь управляющей. Она четыре года была помощницей в другой Школе, а теперь возглавила собственную.