Принцесса на горошине (СИ)

В общем, от стараний Пал Палыча вопросов у меня осталось куда больше, чем ответов.
Утром мне позвонила Лиля. И принялась вздыхать в трубку. Спросила:
- Ты меня навестишь?
- Мы же вчера виделись, - удивилась я.
- И что? Марьяна, мне скучно, я думала, что мы куда-нибудь сходим вместе.
- Куда сходим? – спросила я, признаюсь, что намеренно. Мне хотелось услышать ответ, хотя, я его заранее знала.
- По магазинам, пообедать, - продолжала печалиться сестра. – Что мне делать в этой квартире одной?
- Лиля, во-первых, я занята, меня ждут на собрании, а, во-вторых, мы с тобой договаривались. Что ты не будешь сидеть сиднем в квартире, а задумаешься о том, как собираешься дальше жить.
- Я знаю, как хочу жить дальше, - ворчливо буркнула сестра.
Я хмыкнула.
- Точно. Я забыла. Замуж выйти.
- Хотя бы, - обиделась Лиля. – А как я с кем-то познакомлюсь, если сиднем дома сижу?
- Так ты не сиди, - снова попыталась я подтолкнуть её к действию. – Сходи, погуляй. В Москве много красивых мест помимо магазинов и ресторанов.
- Да? – Тон Лили стал язвительным. - И ты часто там бываешь?
- Не груби мне, пожалуйста, - попросила я её. Вздохнула. Ссориться и разбираться с сестрой мне не хотелось. Поэтому я спросила: - Тебе денег перевести?
- Да, - тут же отозвалась она. – Моих денег только на поездку в метро хватит. Правда, туда и обратно.
- Хорошо. И я попрошу побыстрее решить вопрос с твоим трудоустройством, - решила я. – Чтобы тебе не было так скучно.
- А чем я буду заниматься? – оживилась Лиля. – Я способная, - тут же заверила она. – С любой работой справлюсь!
- Не сомневаюсь, - проговорила я, отключая телефон.
Хоть голову пеплом мне посыпьте, но в способности Лили я не слишком верила. Точнее, не верила в её желание по-настоящему трудиться.
- Устрой её на работу, побыстрее, - более настойчиво потребовала я от Рыкова, по дороге в Москву. – Иначе она меня с ума сведет.
- И так сведет, - ответил он, а я кинула на Пал Палыча осуждающий взгляд. Для чего на каждую мою надежду давать ответ полный скепсиса? Чтобы мне стало куда менее спокойнее?
Как-то я задала Пал Палычу этот вопрос напрямую. Он несколько удивился, затем пожал плечами и спокойно сообщил:
- Я реалист. Говорю, как есть.
А я вот иногда не хочу, чтобы мне говорили, как есть. Хочу, чтобы мне сказали, что всё будет хорошо. Несмотря на то, что на самом деле в последствие случится.
В холле офисного здания я неожиданно встретилась с Григорием Филипповичем. Он меня увидел и расплылся в улыбке, потом руки раскинул. Я приблизилась, и Лысовский по-отечески меня обнял.
- Марьяна, как я рад тебя видеть. Что-то ты давно мне не звонила.
Я отстранилась, посмотрела на друга отца чуть лукаво.
- Занята была, дядя Гриша. То одно, то другое.
- Понятно, понятно. – Он слегка приобнимал меня за талию. Двери лифта перед нами открылись, и я заметила, как Лысовский сделал знак охране остаться, и мы с ним вдвоем вошли в лифт. Двери закрылись, мы друг на друга посмотрели. И Григорий Филиппович совсем другим тоном, более серьёзным и проникновенным, спросил: - Как ты?
Я притворяться не стала, сделала глубокий вдох, посмотрела в сторону. Сказала:
- Привыкаю.
Он кивнул, не спускал с меня внимательного взгляда.
- Понятно. Тяжело.
Я тоже кивнула. Его рука легла на моё плечо.
- Надо держаться. А как та история? – поинтересовался он с намеком.
- Да никак, - в неожиданном всплеске раздражения выдохнула я. Правда, следом на Лысовского посмотрела, и растянула губы в улыбке. Сказала ему: - Я на свете не одна. У меня родственники есть.
Он, по всей видимости, всё понял. И по моему лицу, и по выражению глаз, и по интонации. Понимающе поджал губы, мы с ним дружно развернулись лицом к дверям, ожидая, что лифт вот-вот остановится, а Григорий Филиппович сказал:
- Родственники у многих есть. Но не у всех они родственники, - с нажимом и откровенным намеком проговорил он.
Я согласно кивнула.
Лифт остановился, двери открылись, и мы вышли на офисном этаже. Через минуту из соседнего лифта вышел Пал Палыч и пара охранников Лысовского. Тот же всё ещё держался поближе ко мне.
 
- Ты тоже на собрание? – спросил он. – Или так, навестить?
- На собрание. Марат Назимович настоятельно требовал, - добавив в голос немного яда, ответила я.
В ответ на это Лысовский усмехнулся.
- Понятно. К консенсусу вы так и не пришли?
- Мне не нужен с ним никакой консенсус, - проговорила я чуть слышно. – Мне нужно, чтобы он работал, и со своей работой справлялся.
- Он справляется. – Лысовский снова похлопал меня по плечу. Судя по всему, его привычка хлопать по плечу моего отца при разговоре, по наследству перешла ко мне. – Поверь, справляется.
- Очень надеюсь.
Нас вышли встречать. Секретарь, готовая проводить до зала заседаний, и Дмитрий Алексеевич, который, кажется, меня поджидал. Конечно, первым делом за руку поприветствовал Лысовского, а затем зачем-то заверил, что его присутствие большая честь для них. Для кого – для них, я не поняла, и на Димку непонимающе уставилась.
- Кофе, Григорий Филиппович? – предложила услужливая девушка-секретарь, а Лысовский переключился на неё, по старой донжуанской привычке заулыбался.
- Что ты, дорогая, кофе мне давно врачи запретили. А вот от чая я не откажусь.
Секретарь вызвалась проводить дорогого гостя к залу заседаний, а мы с Дмитрием Алексеевичем, так уж получилось, остались с глазу на глаз. Он мягко отвел меня в сторону, к окну. И смотрел при этом с тоской и каким-то ожиданием. Это ему совершенно не шло, совершенно не вписывалось в мои ожидания, в моё видение его самооценки. Но, по всей видимости, Дмитрий Алексеевич здорово растерялся в свете последних событий, и не знал, как себя вести.
То, что он не хочет меня терять, это очевидно. Но в то же время у меня возникало немало вопросов, и самый главный, - для чего я ему нужна. Для любви, о которой он мне твердит, но как-то неуверенно, или потеря статуса моего мужчины, пусть и тайного, его пугает. Понимаю, что Димка рассчитывал на другое. Он собирался покончить с нашими тайными отношениями, и развиваться всё должно было по-другому, по его сценарию, но не случилось. И Абакумов потерялся.
- Ты мне не перезвонила, - сказал он мне не то что с укором, а, скорее, с сожалением. Димка всеми силами играл на моём чувстве вины, по крайней мере, пытался. – Я тебе вчера звонил, а ты так и не перезвонила.
- Извини, - сказала я, причем, вполне искренне. И также искренне добавила: - Вчера был сумасшедший день.
- Что-то случилось? У тебя проблемы?
Мне вдруг стало смешно. Я подняла руку и положила ему на грудь. Пригладила ладонью Димкин галстук. Но думаю, что даже со стороны мой жест никому не мог бы показаться каким-то особо нежным или трепетным действием.
- Дима, ну какие у меня могут быть проблемы? – удивилась я. И вздохнула. – Всё самое страшное в моей жизни уже случилось, а сейчас… я просто живу. Хочу стать счастливой, - неожиданно заявила я.
- Это хорошее стремление, - согласился Абакумов, разглядывая меня в задумчивости. Затем спросил: - А я к твоему счастью какое-нибудь отношение имею?
На этот вопрос надлежало ответить честно и по возможности со всей серьёзностью.
- Дима, я хочу стать счастливой сама для себя. А к этому, прости, никто кроме меня, отношения не имеет. Я должна сама постараться.
- Понятно. Ты решила сбежать в тайгу, - буркнул он.
Я удивилась, потом посмеялась.
- Почему в тайгу? Не хочу я в тайгу, мне нельзя, я не приспособленная.
- Это я так, образно. – Он смотрел на меня. – Зачем тебя позвали на Совет директоров?
Я легко пожала плечами.
- Понятия не имею. Марат позвонил, попросил приехать.
- Марат позвонил, Марат попросил, - недовольно передразнил он меня.
А я тут же от Абакумова отступила, и только попросила: