Принцесса на горошине (СИ)

- Хочу попросить тебя об одолжении. О личном одолжении, - добавил он.
- Что ты хочешь?
Не скрою, в моей голове после его слов зароилась куча предположений. Всякого рода. В основном, личного характера.
- Ты же знаешь, я не очень люблю ходить по магазинам. А мой внешний вид на данный момент… не слишком подходит для столичной жизни и моей работы. Ты можешь заняться моим гардеробом?
Я его выслушала, помолчала, обдумывая. Затем поинтересовалась:
- Я твой личный стилист?
- Нет. Ты мой друг. Я надеюсь.
Я не удержалась от смешка.
- Интересно.
- Маш, тебе трудно?
- Я тебя просила…
- Да, да. Ты Марьяна. Извини.
- Насколько я помню, у тебя есть супруга. Разве не она должна заниматься такими вещами.
- Ну… скажем так, что сейчас я в Москве в гордом одиночестве. К тому же, кто лучше тебя с этим справится?
- Никто, - согласилась я. Но у меня оставался один интересный вопрос: - Зачем мне это надо?
- Незачем, - согласился он со мной. – Но я тебя прошу. Я же вижу, как ты на меня смотришь.
Я сделала вид, что несказанно удивилась.
- Как я на тебя смотрю?
- Непонимающе. Как на дикого человека.
- Ты долго будешь мне это припоминать?
- До тех пор, пока ты не исправишь ситуацию.
- Марат, я не должна.
- Я и не говорю, что должна. Но ты можешь сделать мне одолжение. У меня в шкафу один костюм и две рубашки.
- С дня свадьбы остались? – не удержалась я от колкости.
Давыдов ухмыльнулся в сторону.
- Почти. По давности примерно так и есть.
В столовой появился Пал Палыч, увидел, что мы беседуем, и молчаливо застыл у дверей. Я недовольно на него оглянулась. Складывалось ощущение, что все в доме вступили в какой-то заговор, и цель этого заговора – я.
- Я подумаю, - буркнула я себе под нос. Из-за стола поднялась и из столовой вышла.
Мне очень, очень хотелось узнать, о чем Марат собирается разговаривать с Рыковым. С удовольствием бы подслушала. Но вместо этого гордо направилась к лестнице, стала подниматься наверх.
Пусть делают, что хотят. Пусть сговариваются друг с другом, дружат, обнимаются. Моё дело – держаться от Марата подальше.
Взяв в руки телефон, я увидела на экране два пропущенных вызова. Оба от Лили.
Я так и не разговаривала ни с сестрой, ни с матерью после возвращения в Москву. Мама звонила мне один раз, потом Лиля, это было несколько дней назад, но на тот момент у меня не было ни времени, ни настроения с ними беседовать. Я прекрасно знала, что услышу, знала, что мне, как ни крути, придется оправдываться за свой такой спонтанный отъезд и молчание. Ведь они от меня ждали совсем другого. А я ещё не решила, как мне действовать, как дальше с ними общаться. Но сестра звонила сегодня дважды, и она всё-таки была родным для меня человеком.
Наверное, правильным будет ей перезвонить.
- Привет, - сказала я в телефон, когда сестра ответила на звонок. – Ты звонила? Извини, я не могла разговаривать.
Я ждала каких-то претензий, жалоб, но Лиля, неожиданно для меня, привычно зачирикала в трубку.
- Как хорошо, что ты мне звонишь! – обрадовалась сестра. – Марьяна, я приехала в Москву!
- Приехала? Хорошо. Решилась всё-таки.
- Конечно, приехала. А что мне там делать? Ты меня заберешь?
Я хлопнула глазами. Решила уточнить:
- А ты где?
- В городе. Я звонила с вокзала, а сейчас брожу по торговому центру. Марьяна, мне некуда идти.
Замечательно. Я глаза рукой прикрыла, соображая, как лучше поступить. Лиля бродит по какому-то торговому центру и ей некуда идти. И что я должна ей сказать? Задать пару логичных вопросов – о чем она думала, отправляясь в Москву, и на что рассчитывала? Ясно, что рассчитывала она на меня.
- Да, я тебя заберу, - проговорила я. – Скажи точно, где ты.
Когда я снова спустилась вниз, уже одетая к поездке в город, поняла, что Давыдов с Пал Палычем до сих пор в отцовском кабинете. Я притормозила у двери, раздумывая, как мне поступить. Пришла к выводу, что, постучав, создам на будущее неподходящий прецедент. В конце концов, это мой дом, а не Давыдова. С чего я должна стучать? И я просто открыла дверь, заглянула. Эти двое заговорщиков тут же замолчали, посмотрели на меня.
 
- Ты быстро собралась, - вроде как похвалил меня Давыдов. – Едем в магазин?
- У меня дела, - сообщила я ему. – И мне нужен Пал Палыч. Или мне теперь нужно спрашивать разрешение у тебя, он теперь твоя охрана?
- Марьяна, - укоризненно проговорил Рыков, поднимаясь с кресла.
А Марат удивился.
- Зачем мне охрана? А тебе как раз она очень нужна. – И буднично поинтересовался: - Куда ты едешь?
Очень хотелось ответить ему грубо и дерзко, но вместо этого я холодно оповестила:
- По делам. – Не собираюсь я отчитываться. – Пал Палыч, когда выезжаем?
Тот руками развел.
- Дай мне пять минут. – И исчез, прошмыгнув мимо меня.
Мы с Маратом снова остались с глазу на глаз. Молчали, смотрели друг на друга. Он снова спросил:
- Куда ты собралась?
- Погулять, Марат. Проветриться. Или я пленница?
- Не говори ерунды. Я просто беспокоюсь.
- Я пять лет жила без твоего беспокойства, и, как видишь, не пропала. И дальше не пропаду. Не бери на себя больше ответственности, чем нужно, Марат. Голова заболит.
- Ты на меня злишься, - хмыкнул он.
Я ему улыбнулась. Коротко оповестила:
- Всегда.
- Куда едем? – спросил меня Рыков, когда я села в машину. Хлопнула дверью в сердцах, зачем-то опустила на нос темные очки.
Я назвала название торгового центра.
Рыков рискнул мне улыбнуться.
- Шопинг?
- Почти, - проговорила я. Смотрела на Пал Палыча. – Что он от тебя хотел? – задала я ему вопрос.
- Марат?
Я кивнула. Притворяться дураком Рыкову совсем не шло.
- Общие вопросы, - отозвался он. – Тебе не о чем волноваться.
- Я не волнуюсь. Я знать хочу.
- Теперь он несет за тебя ответственность, Марьяна. Ничего удивительного, что его интересуют мелочи.
- Какие мелочи?
- Обычные. Сотрудники охраны, степень охраны дома, вооружение.
- У нас что, армия на прикорме?
- Нет. Но у нас на балансе оружие есть, куда без этого? Для этого необходимы разрешения, документация, специально обученные сотрудники. Мы обговаривали детали, рассуждали, что можно улучшить.
Я очень медленно выдохнула. Невозможно было передать степень моего раздражения.
- Жили же мы раньше без Давыдова, - не удержалась я. – Никто не пропал.
- Раньше всё контролировал твой отец. Я ему также всё докладывал. – Рыков обернулся ко мне с переднего сидения. Посмотрел внимательно и спросил: - Что именно тебя беспокоит?
- Меня беспокоит, что люди, которым я доверяю, которые, вроде как, работают на меня, докладывают всё постороннему человеку. В моём же доме.
- Глупости всё это, - отмахнулся от меня Пал Палыч, причем, весьма легко. – Во-первых, Марат не посторонний, я обязан с ним согласовывать некоторые аспекты своей работы. Не ты же будешь отбирать кандидатуры охранников и водителей, правильно?
- Я, думала, что это делаешь ты.
- Я, да, но… Марьяна, у меня есть начальство. – Он снова обернулся. – Но ты у нас главная.
- Замечательно. Я очень рада. Что я в этом бардаке главная.
Пал Палыч посмеялся, после чего продолжил:
- И, во-вторых, да, я обязан докладывать обстановку Марату Назимовичу, это не я выбирал такую позицию. Но работаю я на тебя. И если ты считаешь, что что-то я не должен до него доносить, то, что не касается непосредственно технических и профессиональных вопросов, то я не стану это делать. Я твой человек, а не его.
- Очень на это надеюсь.
- А я надеюсь, что ты об этом будешь всегда помнить. В конце концов, Марат тоже на тебя работает, - заметил Рыков, продолжая непонятно над чем веселиться.
Я сняла с глаз очки и театрально ахнула.
- Серьёзно? Жалко, что я уволить его не могу, да?
- А ты хочешь? – в тон мне поинтересовался Пал Палыч, а я, после его вопроса, обиженно замолчала.