Принцесса на горошине (СИ)

- В каком смысле?
- В смысле жилья, удобств. Чтобы потом не говорили, что я тебя эксплуатирую.
- Нет, не стоит беспокоиться. Я устроился.
- Замечательно. Я очень рада. Знаешь, правда, рада тому, что всё так получилось. Ты теперь возьмешь на себя все заботы и трудности, а я смогу жить, как прежде. Я всё так понимаю?
Марат усмехнулся, после чего кивнул.
- Всё так.
Моя улыбка стала лучезарной. Я всё-таки взяла бокал с вином.
- Давай выпьем за наше взаимовыгодное сотрудничество, - предложила я. Под моим взглядом, Марат потянулся за своим бокалом, и мы чокнулись. – Надеюсь, мы не станем друг другу мешать.
- А могли помешать?
- Конечно. По крайней мере, я в первый момент всерьёз подумала, что ты перехватишь папину эстафету, и примешься меня контролировать. Лезть не в своё дело. Слава Богу, мы этот момент прояснили.
- Я не очень помню, что именно мы прояснили, но раз ты так говоришь…
Я не стала отступать.
- Мы прояснили, что мы оба взрослые люди, что у каждого своя жизнь, и лезть в неё не следует. Поэтому я и рада, что именно ты займешься делами компании. Думаю, если мы будем встречаться с тобой раз в месяц… иногда реже, при появлении поводов для обсуждения, этого будет достаточно. Я права?
Давыдов кашлянул в сторонку.
- Я не уверен, в конце концов, это твоё наследство, и если ты проявишь к бизнесу интерес…
- Марат, я тебя умоляю. – Я даже посмеялась. – Ну, какой интерес к бизнесу может возникнуть с моей стороны? Только финансовый. Никакая другая сторона вопроса меня никогда не интересовала, ты же знаешь. Или ты уже подумываешь о предложении конкурентов, а меня собираешься бросить?
- Маш… Марьяна, какие конкуренты?
- Понятия не имею. Это я так, образно.
Он побарабанил пальцами по столу, выглядел призадумавшимся. Потом спросил:
- Чем ты собираешься заняться?
- Своей жизнью, - уверенно проговорила я. – Займусь своей жизнью, поищу в ней смысл. Наверное, съезжу отдохнуть. Я ведь это заслужила?
Давыдов хмыкнул. Потом осторожно проговорил:
- Я, наверное, сказал что-то не то. Я не имел в виду…
- Марат, ты всё сказал правильно, - перебила я его. – Ты, вообще, молодец. Родители тобой, наверняка, гордятся.
- Они хотели, чтобы я уехал из Калининграда. Слишком далеко.
- Вот ты и уехал. Я не удивлена.
- Маш, ты опять об этом. Они мои родители, я старший сын. Меня воспитали в уважении к старшему поколению.
Я понимающе покивала. Ещё секунду-другую его разглядывала, после чего сказала:
- Я, пожалуй, пойду. Мы с тобой всё обсудили, дальше дело за тобой. Я даю тебе карт-бланш, Марат. Теперь ты главный. А я… сообщу, если соберусь уехать.
- Ты уходишь? – Он, кажется, был удивлен.
А я торопливо кивнула.
- Конечно. Не стоит нам с тобой допоздна засиживаться в ресторане, за бутылкой вина, на глазах у людей. Слухи поползут. Ты же знаешь местную публику. – Я улыбнулась ему и проникновенно добавила: - Я очень рада была с тобой пообщаться.
Давыдов сделал попытку из-за стола подняться.
- Я тебя провожу.
Но я жестом его пыл убавила.
- Не стоит. Меня проводит Пал Палыч. Как всегда. Хорошего вечера, Марат. Мы с тобой теперь союзники, да?
Под моим пристальным взглядом, он согласно кивнул. А я сделала ему ручкой, и направилась прочь через зал, продолжая улыбаться знакомым.
Пал Палыч встретил меня в холле. Я прошла мимо него с каменным выражением лица, и Рыков, оценив моё настроение, припустил за мной следом, поторопился открыть передо мной дверь. А сам всё приглядывался с тревогой.
- Пал Палыч, где он живет в Москве? – поинтересовалась я.
- Марат? – Открыл передо мной дверь автомобиля, и мы остановились ненадолго друг перед другом. – На Пролетарской, на корпоративной квартире.
Я смотрела на начальника охраны.
- Один? Или с женой?
Рыков призадумался, удивляться не стал, потом только спросил:
- Узнать?
Я выдохнула, после чего кивнула и согласилась:
- Узнай.
Я села в машину, дверь за мной захлопнули, а я почему-то посмотрела на вход в ресторан. Будто ждала, что Давыдов выйдет следом за мной. Конечно же, он не вышел.
 
Эта дурацкая мысль билась в моей голове, словно пульсируя. Женат, женат. Четыре года женат. Пока ты ждала, верила, страдала и лила море слёз, Марат влюблялся, готовился к свадьбе с другой, начинал новую жизнь.
Может, папа был прав? Он увидел в Марате то, чего не замечала я. Его предательскую натуру.
Тогда вопрос: для чего папа вернул его в мою жизнь? В чём смысл?
Стыдно признаться, но мне до сих пор кажется, что мои отношения с Маратом Давыдовым в мои двадцать с небольшим лет, были самым настоящим, самым искренним, самым важным, что случалось со мной. И стыдно именно потому, что, по всей видимости, именно я так всё восприняла. Поставила его на пьедестал, поверила в него, а себя рядом с ним восприняла, как влюбленную девочку, готовую ради любви, ради него на всё.
Ведь не зря говорят, что как ты себя рядом с мужчиной покажешь, свою слабину, свою наивность и доверчивость, так он и станет к тебе относиться. Я слишком много показала и слишком много отдала нашим с ним отношениям в своё время. И что, спрашивается, получила?
Оказавшись дома, я порадовалась, что Шура уже отправилась спать. Мне не хотелось с ней сейчас говорить, Шура принялась бы задавать вопросы, как прошёл вечер, о чем мы с Маратом говорили, а у меня не хватило бы воображения ей соврать. А расстраивать Шуру не хотелось. Говорить о том, что её замечательный Марат, на самом деле, настоящая сволочь. И предатель. Я вошла в полутемный холл, закрыла за собой дверь, скинула туфли прямо там, где стояла, и босиком отправилась вверх по лестнице в свою комнату. Поднималась по ступеням медленно и как-то бессильно. Очень хотелось плакать.
Марат Давыдов объявился в моей жизни по воле случая. Я совсем недавно, буквально за несколько дней до нашей с ним встречи, вернулась из Мадрида, где провела последний месяц, пытаясь понять, чем же я в этой жизни хочу заниматься. Этот вопрос буквально мучил меня несколько лет кряду. Папа говорил мне, что я могу выбрать любую профессию, выбрать дело, которое мне по душе, думал, что огромные возможности и открытые дороги меня должны непременно вдохновлять, а я, на самом деле, лишь путалась и не решалась остановить свой взгляд, свой выбор на чем-то определенном. И почти два года, после того, как мне исполнилось двадцать, жила в Европе, ходила на лекции то в одном университете, то в другом. Интересовалась искусством, литературой, архитектурой. Всем, чем угодно, что было не связано с бизнесом. Бизнес-леди из меня точно никогда бы не получилось, о чём я отцу не раз говорила. Правда, он и не настаивал, только смеялся.
- Занимайся, чем хочешь, - говорил он. – Тебе замуж выходить, а не руководить страной.
На летние каникулы я вернулась в Москву, побыть с папой и Шурой, да и по дому соскучилась, но предполагала, что надолго я не задержусь. В планах был Будапешт, я собиралась задержаться там до начала нового учебного года. И всего одна случайная встреча изменила мою жизнь навсегда. В одном из московских ресторанчиков я познакомилась с Давыдовым. Сидела в компании школьных подруг, с которыми решили встретиться после года разлуки, болтала, смеялась, а тут он, подошёл и поставил передо мной большой бокал с молочным коктейлем. Шапкой взбитых сливок сверху, красочным зонтиком и вафельными трубочками. Глупый повод для знакомства, он поставил передо мной бокал, улыбнулся и просто сказал:
- Вы мне понравились. У вас сумасшедшая улыбка. И я надеюсь, что вам понравится коктейль. – Поставил бокал и ушёл. Вообще, ушёл из ресторана. Я удивлённо смотрела ему вслед, потом переглянулась с подружками, и мы вместе рассмеялись.
Коктейль я попробовала, продолжая смеяться, после чего легко пожала плечами.
- Всякое в жизни бывает, - сказала я, а официантка в конце обеда передала мне салфетку с номером телефона. И таинственной подписью: Марат. Я ещё усмехнулась, подумав о глупой самоуверенности этого самого Марата. Словно, я собираюсь ему перезванивать.