Борьба за свободу (ЛП)

Я улыбаюсь, как идиотка.
Отлично.
Мы останавливаемся у большого здания в стороне от его дома.
— Ну вот, мы пришли. — Он распахивает дверь и ведет меня.
Там нет света, но запах вынуждает меня вглядеться в темноту. Он отпускает мою руку. Жаль терять его прикосновение, пока он включает свет.
Я делаю быстрый вздох.
— Боже мой, Джона.
  
Глава 3
 
Рэйвен
Моя челюсть отвисает до пола. Я глубоко вдыхаю. Знакомые запахи бензина, масла, резины успокаивают меня. Я в своем святилище.
Гараж Джоны как будто из журнала «Автомобиль и водитель»: алмазное покрытие и черный металлический корпус, который отполирован до блеска. Ряды ящиков разной ширины, наверное, содержат все инструменты, которые можно себе представить. Пол имеет гладкое, серое покрытие, которое настолько чистое, что я могу есть на нем. Он не шутил, когда сказал, что у него есть все инструменты, которые мне нужны. Там даже есть гидравлический автоподъемник компании BendPak.
— Это потрясающе, — шепчу я, чувствуя себя совершенно расслабленно и непринужденно. — Зачем тебе все эти вещи? — мои глаза по-прежнему осматривают все.
— Хобби. Я люблю быстрые машины и страдать здесь фигней. Проблема в том, что у меня нет времени, чтобы разобраться во всем.
— Я могла бы научить тебя, — слова вылетают как будто рефлекторно. Я опускаю лицо и вжимаю голову в плечи, борясь со своим огорчением. Оглядываюсь через плечо и вижу, как он пялится на меня.
Его ответная улыбка заставляет меня перевести взгляд на гараж. Я не могу смотреть на него, когда он так улыбается.
Потом, я замечаю грузовик, на котором он приезжал в гараж вчера. Осматривая его, я замечаю каждую деталь от сорокадюймовых шин на заказ от ProComp до решеток радиаторов от RBP. Я клянусь, выглядит так, как будто он сейчас зарычит.
Ступая дальше, куда, по крайней мере, могут влезть десять машин, я вижу темно-серого зверя, который заставляет мой пульс биться с двойной скоростью.
— Это Камаро 68-го года, — говорю я о машине.
Джона подходит ко мне сзади. Сунув руки в карманы, он кивает.
— Я не чинил ее. Купил у парня в Аризоне.
Я хожу вокруг, скользя пальцем вдоль ее безупречной серой краски.
— Сколько она может выдать? — он отвечает не сразу, его глаза темнеют, что я чувствую это глубоко в моем животе.
— 572 на большом блоке.
Я присвистываю.
— Это чертовски впечатляет.
Я что угодно сделаю, чтобы залезть под капот и зажечь эту крошку. Уверена, что она ревет, как…
Кое-что привлекает мое внимание. Я показываю пальцем.
— Харли Блэклайн. — Мой голос эхом разносится по пространству, позволяя слышать высокие постыдные тона моего визга. Я бы побеспокоилась, если бы не была совершенно вне себя от коллекции Джона.
— Ты еще и байки любишь?
— Только Харли. Не умею, на нем ездить, но сила, стоящая за этой деткой, заслуживает восхищения, — он усмехается и прячет руки в карманы. — Я возьму тебя на прогулку как-нибудь.
Прокатиться на Харли с Джоном Слейдом? Зажимать его прекрасное тело между моих коленей и расположить руки на его шесть кубиках пресса?
Да, пожалуйста.
— Хорошо.
Он дарит мне ослепительную улыбку, от которой перехватывает дыхание.
— Идем. Импала здесь.
Я следую за Джоной, мои глаза сосредоточены на джинсах, которые двигаются с каждым шагом его длинных ног, в то время как он ведет меня в заднюю часть гаража. Он останавливается, и я чуть не врезаюсь в его спину.
Я обхожу его и вот она — Импала 61-го года. Ее классическая синяя краска все еще блестит местами, как женщина, которая все еще красится красной помадой. Эта старушка не собирается сдаваться без боя. Я изучаю каждый ее дюйм и оцениваю, как много работы должно быть сделано. На удивление, на маленьком кузове только пару пятен ржавчины и вмятина.
— Ох, Джона, она красавица.
Я проверяю колеса и замечаю, что резина должно быть заменена, и так же делаю себе заметку заказать новые задние покрышки.
 
Я открываю капот и наклоняюсь, чтобы заглянуть.
Двигатель нуждается в новых креплениях, ремнях и хорошей очистке. Можно заменить на что-то, но машина уже не будет такой мощной. Мне нужно разобрать его по частям, чтобы увидеть, что может быть спасено и восстановлено.
Стон за моей спиной прерывает мои мысли.
Повернувшись через плечо, я вижу Джону, стоящего в нескольких футах от меня. Моя поза, — согнувшись над капотом и задницей кверху, — была прямо в его поле зрения. Его глаза направлены туда, и мое лицо краснеет.
Со скоростью, о которой я не знала, что была способна, я выпрямляюсь и смотрю в пол, надеясь скрыть свое смущение. Находясь в этом месте, мои мысли были сосредоточены на проекте, и я почти забыла, что он был там. Почти.
— Извини, я эм… — у меня нет слов. Жар от моих щек ползет вниз по шее.
— Тебе нравится рэп? — он поворачивается к ближайшей столешнице.
— А?
— Музыка.
Джон подключает свой iPod к современной панели, и ритмы хип-хопа наполняют комнату.
Я киваю ему в спину. Не поклонница рэп музыки, но, на данный момент, я бы согласилась на что угодно, лишь бы отвлечь внимание от себя.
— Подойди сюда, и я покажу, где все находится.
Я выдыхаю.
Слава богу, он не делает всё еще более неловким.
После короткого осмотра инструментов, мы приступаем к работе. Я сосредотачиваюсь на сборке. Он задает вопросы, желая освоить сам процесс. Мы говорим о наших работах и друзьях, участвуя в приятном разговоре.
Через несколько часов разбора двигателя, мы делаем перерыв. Джона достает воду в бутылке для меня из мини-холодильника. Его алмазное напыление с хромовым покрытием соответствует мебели. Это, без сомнения, самый модный гараж, в котором я когда-либо была.
Я пытаюсь открутить крышку бутылки.
— Поправь меня, если я не права. Ты качался каждый день, позволяя своим друзьям надирать тебе задницу, и принимая любой бой, все для того, чтобы получить большой уродливый пояс? — я пытаюсь обобщить «101 урок об Международной лиге боевых искусств», который Джона дал мне.
Его глаза широко открываются, и у него отвисает челюсть.
— Они не надирают мне задницу.
Смеясь над его отрицанием, я все еще пытаюсь открутить крышку от бутылки.
Он показывает жестом, чтобы я дала ему свою воду.
— Позволь мне.
Открутив с легкостью неподатливую крышку, он протягивает бутылку обратно.
— Я расшатала ее для тебя.
Я делаю большой глоток, надеясь, что прохладная вода успокоит мой колотящийся пульс.
— Конечно.
— Ладно, но пояс действительно ужасен. Что ты делаешь с ним после того, как получаешь его? Ты… я не знаю, носишь его с собой на ужин или гуляешь в нем вокруг дома? Ты, вроде как, модель для афиш и билбордов? — судя по бледно-розовой окраске лица Джоны, держу пари, что его часто дразнят на этот счет.
— Скажем, черно-белая афиша тебя и твоего пояса на песочном пляже, для, возможно, рекламы протеинового коктейля? — я закусываю губу между зубами, чтобы скрыть улыбку, и с увлечением наблюдаю за стеснительным Джоной. Он быстро оправляется и щурится на меня. Я бы побеспокоилась, что обидела его, если бы не веселье, которое освещает его лицо.
— Ха, ха, ха. Очень смешно. — Он растягивает слова.
— Что? Ты же модель? — дразню я, показывая лучшее выражение лица Дерека Зуландера (прим. ред. персонаж фильма «Образцовый самец», роль которого сыграл Бен Стиллер)
Выдохнув, он запускает руку в волосы и опускает подбородок. Его глаза встречаются с моими.
— Да. У меня есть спонсоры, у которых я подрабатываю моделью. Счастлива?
Я все еще улыбаюсь.
— Думаешь, это смешно, а?
— О, да. Не пойми меня неправильно. Я смеюсь не над модельным бизнесом. Выражение твоего лица, когда я говорю о модельном бизнесе — вот что забавно.