Я познала хаос (СИ)

ГЛАВА 9. ЗАПЛУТАВШАЯ В ТЕНЯХ
Зловещее сегодня
Жду. Но Такеши больше не произносит ни слова.
Может, я перестаралась и успела его придушить? Встряхиваю безвольное тело, и врачишка верещит, будто ему отпиливают ноги.
Мысль занятная. Отложу для какого-нибудь будущего плана с буквенным обозначением.
‒ Можно я присяду? ‒ кротко просит он.
Отпускаю, и Такеши, еле переставляя ноги, плетется до кресла, где сидел Виви, и обессилено плюхается в него.
‒ Теперь понимаю, за что платят стимулирующие выплаты в рамках пункта «за стресс на работе», ‒ благодушно делится он, потирая шею.
‒ Рада, что тебя успели тщательно простимулировать. Но я все еще жду объяснений.
Возвращаться на кушетку не планирую, а иначе окончательно размякну. Левая нога вдруг теряет чувствительность и полностью отказывает. Мигом переношу весь вес тела на правую и остаюсь стоять посреди комнаты как одноногая птица. Еще и руки на груди складываю, не забывая зловеще пялиться на врачишку.
У Такеши округляются глаза.
‒ Вам лучше прилечь, ‒ робко предлагает он. ‒ Тело еще не в том состоянии, чтобы…
‒ И так сойдет, ‒ прерываю его и нетерпеливо дергаю подбородком.
‒ А вы… стойкая. ‒ Такеши непроизвольно ежится. ‒ Как он и говорил.
‒ «Он»? Кто?
‒ А, ну…
‒ Ладно. ‒ Жутко злюсь, но понимаю, что чем больше давлю на мужчину, тем сильнее путаются его мысли. ‒ Получается, семнадцать лет я валялась тут, как бесполезная ржавая труба? То есть мне… ‒ Фыркаю и озвучиваю цифру только со второго раза. ‒ Тридцать пять. Мне тридцать пять! Это просто офигеть. — Щупаю свое лицо. В который раз уже за сегодня? ‒ Разве я выгляжу на тридцать пять?
‒ На восемнадцать, ‒ любезно поддакивает мне Такеши. ‒ Но с учетом изможденного вида можно сбросить еще пару годочков.
‒ Какое-то омоложение наоборот. ‒ Возбужденно подпрыгиваю, отказавшая нога взлетает и ударяется о правую, служащую опорой. ‒ Вам восемнадцать! Потерпите еще семнадцать лет, и вам снова восемнадцать! Бу-бу, трам-там-там! Да уж… С рекламными лозунгами у меня беда, уж прости.
Такеши явно ошарашен. И с каждым сказанным мной словом шокируется все сильнее и сильнее.
Забавно.
‒ Так меня очень круто подстрелили? ‒ Нога приходит в норму, неловко умещаю ступню обратно на пол. ‒ И я надолго вырубилась… Как же вам удалось сохранить мое тело в прежнем состоянии?
‒ Оу, сейчас расскажу. ‒ Такеши оживляется. Наконец-то его не душат, не калечат, а задают вопросы по непосредственной сфере деятельности. ‒ Весь этот комплекс ‒ тридцать два этажа, семь дополнительных корпусов, тринадцать запасных генераторов и семь удаленных ‒ носит имя «Солнечный сезон». И он построен с единственной целью. ‒ Мужчина вытягивает руки с оттопыренными пальцами, указывая в мою сторону. ‒ Сохранить жизнедеятельность вашего тела.
‒ У-у-у, ничё себе, ‒ только это и выдаю. Слишком глобальная новость, чтобы осознать ее с бухты-барахты. ‒ И как? Сохранили? ‒ Задаю вопрос машинально, только бы не позволить тишине затопить пространство помещения.
‒ Вроде бы да, ‒ также растерянно откликается Такеши и рассматривает меня, будто начиная чуток сомневаться в сказанном.
‒ Этот комплекс принадлежит Люминэ?
‒ Да.
Поток нежности бередит каждую частичку в теле. Сэмюэль не позволил мне умереть. Так постарался ради меня!
Громко выдыхаю и вновь сосредотачиваюсь на изначальной цели. Больше знаешь ‒ не факт, ясное дело, что будешь меньше беспокоиться. Но это хотя бы гарантия того, что можно уже строить прогнозы, откуда и с какой силой прилетит новая напасть.
‒ Как вы сохранили мне жизнь?
‒ Чередование условий содержания. Заморозка, насыщение клеток, температурный режим, выведение токсинов из организма. Искусственное создание жизненных процессов и провоцирование реакций. И, ‒ Такеши горделиво хлопает себя ладонью по груди, ‒ мое собственное изобретение. Уникальная химическая смесь, над которой я работал еще будучи студентом. ‒ Он внезапно морщится. ‒ Но деканат не оценил результаты моей экспериментаторской деятельности. Вся дипломная работа псу под хвост!
 
‒ Что за смесь? ‒ Настораживает, что меня пичкали какой-то бурдой авторства этого врачишки. Не вызывает он доверия у меня ‒ вот ни капли.
‒ «Алый». ‒ Такеши смущенно чешет затылок. ‒ Хотел придумать название получше, добавить существительное, чтобы в результате получилось нечто грандиозное. Но пока придумывал, за смесью закрепилось обычное «Алый». А я смирился.
‒ Как действует «Алый»? ‒ вкрадчиво спрашиваю я.
‒ Ускоряет процесс деления клеток. Ткани восстанавливаются в десятки раз быстрее. Я хотел вылечить своего пса, ‒ у него серьезное ранение после нападения одного урода было, ‒ поэтому и носился с этой идеей. В итоге пока разрабатывал, пес сдох. ‒ Такеши с философским видом разводит руками. ‒ Это сейчас я спокоен, а тогда выл так, что стекла тряслись. Он же был моим единственным другом.
‒ Очень жаль твоего щеночка, но давай вернемся ко мне. ‒ Тыкаю себя в грудь. ‒ Я ‒ дырчатое мясо, но, как ни странно, весьма свежее. И хотелось бы узнать, как я докатилась до такого.
‒ Крысы.
‒ Чего?
‒ Сначала пришлось провести эксперимент на крысах. Друг-то мой сдох.
Во мне тоже просыпается жуткое желание сделать малость дохлым и самого Такеши. Уж слишком далеко он откатывается в свои воспоминания.
‒ Но с крысами вышел полный провал. «Алый» не подействовал. А комиссия запорола мне работу и перекрыла все возможности заниматься проектом. Тогда-то меня и нашел Вацлав Люминэ.
Ошарашено приоткрываю рот.
‒ Виви?
‒ Да. ‒ Такеши задумчиво касается собственных волос. ‒ Помню, что никак не мог уразуметь, что этот шестнадцатилетний пацан мне говорит. Я и так был до крайности потрясен, что к нам в общажку заявился один из Иммора. А он еще был таким жутким, говорил… очень четко. И смотрел в глаза! Я не услышал ни слова, но, когда он ушел, весь разговор легко всплыл в памяти. Вацлав Люминэ предложил мне работу и дал возможность спокойно работать над проектом. Единственным условием было направить все полученные свойства «Алого» на пациентку, находящуюся в коме. Имя объекта: Лето Квин.
‒ Подожди-ка… ‒ Я не прерывала его рассказ до этого, потому что все никак не могла утрамбовать новые сведения в связную питательную среду для разума. Но и терпению когда-то приходит конец. ‒ Виви пришел к тебе, когда ему было шестнадцать?
‒ Возможно, даже пятнадцать. Да, верно. Пятнадцать. Если считать от дня рождения и… ‒ Такеши вжимается в спинку кресла.
Много ли времени тогда прошло с моей «смерти»?
‒ А Сэмюэль?!
‒ Нет, ко мне пришел именно Вацлав Люминэ.
Дышу через раз. С Такеши переговоры вел Виви, и он же сам избрал его для работы на семью Люминэ?
Виви? Тот самый Виви? Адский кошмар моей счастливой жизни?
Абсолютно ничего не понимаю.
‒ И… что?
‒ Где-то через полгода меня назначили руководителем нового комплекса «Солнечный сезон». Работа продолжилась здесь. На каждом этаже огромное количество оборудования, а лаборатория занимает целых три этажа, ‒ от души хвастает он. ‒ Стерильный блок ‒ один, а…
‒ Смесь! ‒ почти кричу, чем еще больше пугаю Такеши. Но мне требуется как-то выпустить пар. ‒ «Алый» не сработал на крысах. Однако излечил меня, да?
‒ Да, реакция пошла. «Алый» вступил во взаимодействие с организмом. К этому времени я уже как следует доработал его. ‒ К Такеши мигом возвращается радостный настрой. Он определенно гордится своим детищем.
‒ Что-то не сходится.
Такеши перестает улыбаться, потому что я лечу к нему со всей быстротой, на которую способна.
‒ Ой… ‒ Он в панике закрывается руками.
Нависаю над ним и хватаю за плечи, заставляя смотреть мне прямо в глаза.
‒ Может, «Алый» и способен успешно увеличить скорость восстановления тканей, но непрерывное и быстрое деление клеток абсолютно не исключает общий процесс физиологической деградации. ‒ Указываю на себя. ‒ Как я осталась такой же, какой и была? Как?!