Офсайд (ЛП)

Волна беспокойства захлестнула меня. Пожалуйста, скажи мне, что у них не было никаких споров обо мне или Люке.
Он опустил взгляд на руль, опустив бровь. — Может быть, я одолжил ему немного денег.
— Ты что ? — Я смотрела на него, не мигая. Это было даже отдаленно не похоже на то, что я ожидал от него. — Почему я слышу об этом только сейчас?
Но… Тогда все сошлось. Это объясняло уклончивое поведение Дерека по телефону. Он сказал мне, что Рождество снова у наших родителей, и сказал, что в финансовом плане дела обстоят не так ужасно, но не смог объяснить, почему. После нескольких уклончивых попыток получить от него ответы я сдалась. Дерек был ужасным лжецом, но когда он поставил меня в тупик, его невозможно было сломить.
— Я попросил Дерека не говорить тебе. Но это прогресс, потому что мы смогли поладить. Верно? — Чейз поднял темные брови, пытаясь изобразить невинность. Он все еще был в угольно-сером костюме из предыдущей игры, со снятым галстуком и расстегнутыми верхними пуговицами белой классической рубашки. Было чертовски трудно злиться на него, когда он выглядел так. И он это знал.
— Не меняй тему.
Опять же, он был прав. Дерек и Чейз согласились встретиться, вступили в дискуссию, которая должна была быть как минимум вежливой, и пришли к какому-то соглашению. Это было странно обнадеживающим, даже если я не была уверена, как я отношусь к денежной части.
Я нахмурилась, вертя в руках кожаный ремешок. — Вот почему Рождество снова в доме моих родителей? Я ломала голову, пытаясь понять, как это вдруг стало возможным с финансовой точки зрения. Ты хочешь сказать, что это был ты?
— Возможно? — Чейз одарил меня застенчивым взглядом, который пронзил мою защиту, как горячий нож сквозь масло.
Он великолепно вызывал во мне определенную комбинацию эмоций — разочарование, смешанное с весельем и привязанностью. К счастью для него, это обычно приводило к горячему сексу. Если бы я не была осторожна, он бы уклонился от ответов на мои вопросы, и мы бы сразу перешли к сексу.
— Было ли это? — повторила я, стараясь оставаться твердым. Слава богу, мы были в его грузовике и еще не внутри, если бы этот разговор происходил в моей спальне, он пошел бы совершенно по другой траектории.
— Технически я предложил ему долгосрочный кредит. Что он сделал с ним после этого, я не могу сказать.
Я кивнула, но ничего не сказал. Мой разум пытался обработать ситуацию, но я ходила по кругу, не зная, что я чувствую.
— Джеймс. — Чейз подтолкнул меня. — Ты безумна?
Я повернулась, чтобы посмотреть на него.
— Я не знаю?
Безумие — не то слово. Разозлился, наверное. И вдобавок к этому в моей голове бушевала война других эмоций. Вся эта ситуация заставляла меня чувствовать себя уязвимой, поэтому я и не решалась сказать ему об этом.
Помимо всего остального, я простила Люка за то, что он поступал гораздо хуже — неоднократно. Бездумные вещи, обидные вещи, ужасные вещи. У меня было искаженное представление о том, что правильно, а что неправильно. Я не знала, что было и не стоило расстраиваться. Особенно что-то с добрыми намерениями от кого-то, кто был только заботливым и вдумчивым.
— Я вижу, что ты пытался сделать. Но я не могу поверить, что ты это сделал.
Последние слова были резкими, но мой тон — нет. Проведя рукой по волосам, я нервно расчесала колтуны на концах. Я запоздала со стрижкой, которую не могла себе позволить, что было иронично, учитывая обсуждаемую тему.
— Что бы это ни стоило, мне жаль, что я действовал за твоей спиной. — Перегнувшись через центральную консоль, Чейз взял мою руку в свою. Его кожа была теплой и грубой, когда он поглаживал мою ладонь большим пальцем, двигаясь взад и вперед.
— Я ценю извинения. — Мои плечи расслабились в ответ на сочетание его слов и телесного контакта. — Сколько именно ты дал Дереку?
— Пятнадцать штук.
У меня перехватило дыхание. Например, пятнадцать с тремя нулями?
— Картер. — Я поморщилась. — Это много денег.
Я могла бы жить на эту сумму очень долго. На самом деле я жила значительно меньше.
 
— Я тратил деньги на вещи похуже.
Я расширил глаза.
— На пятнадцать тысяч долларов?
— Ну нет, — признался он. — Я знаю, что шучу о том, что я идиот, но я несу ответственность, когда дело касается финансов. Я не собираюсь быть одним из тех спортсменов, которые прожигают свою зарплату и в итоге разоряются. Отец вбил мне в голову, что нужно быть бережливым, еще до того, как я научился считать.
— Это не то, что я бы назвала бережливостью.
Но из-за упоминания его отца было гораздо труднее склониться к тому, чтобы разозлиться на него. Каждый раз, когда поднималась эта тема, всплывали намеки на уязвимость. И они так редко делали это, что я не хотел рисковать, закрывая его эмоционально.
— Хочешь заняться деньгами? — спросил он мягким тоном. — Потому что мы можем. Меня это устраивает, но я не хочу доставлять тебе неудобства.
Сделать меня неудобной? Я уже была ею. Закусив нижнюю губу, я осмотрела свой многоквартирный дом. Большинство окон были темными. Холодок просачивался в салон грузовика теперь, когда двигатель был выключен. Я не была уверена, почему мы все еще припарковались снаружи, а не вошли внутрь, но теперь, когда мы начали разговор, было трудно прервать разговор.
— Мне не нужны подробности, — сказала я, оглядываясь на него. — Я просто в замешательстве.
— Допустим, этой суммы денег недостаточно, чтобы о ней беспокоиться. Обещаю.
Я покачала головой.
— Пятнадцать тысяч долларов — это много , как ни крути.
Чейз издал нечто среднее между вздохом и разочарованным рычанием, откинувшись на спинку сиденья.
— У меня нет возможности возразить этому, не вдаваясь в подробности.
Я не хотела выглядеть так, будто спрашиваю остаток на его банковском счете, потому что на самом деле это было не так, поэтому я сменила тему.
— Почему ты не пришла ко мне с просьбой о помощи?
— Ты бы сказала «нет».
Меня охватила оборонительная готовность, и я открыла рот, чтобы возразить.
Но он взглянул на меня, прервав меня своим голосом, завершающим дискуссию.
— Скажи мне, что это неправда.
Это было правдой. Сто процентов правда. И мы оба это знали.
Я ущипнула себя за переносицу.
— Ты самый упрямый человек, которого я знаю. Ты буквально делаешь все, что хочешь, не так ли?
— Вроде, да. Делал это почти десятилетие. — Он посмотрел вниз, туда, где наши руки были переплетены на черной кожаной консоли между нами. Его брови нахмурились, и он глубоко вздохнул, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — После того, как мой отец умер, моя мама умственно отстала. К двенадцати годам я подделывал подписи на школьных разрешениях и самостоятельно регистрировался в хоккее онлайн. Я командовал почти столько, сколько себя помню.
Мой желудок сжался. Больше уязвимости, больше трудностей с гневом на него. И, честно говоря, это многое объясняло в том, каким был Чейз. Упрямый, независимый и настроенный по-своему.
В глубине души я знала, что он сделал это, потому что заботился и думал, что это правильно. Проблема заключалась в том, чтобы командовать без меня.
— Мы должны быть командой. Знаешь, вместе принимай важные решения.
— Я знаю. — Чейз схватил меня за руку и притянул ближе к себе. — Думаю, от некоторых привычек трудно избавиться. Я сделаю лучше.
— Хорошо. — Я кивнула. — Это честно.
Он вздернул мой подбородок, и его глубокие карие глаза встретились с моими, такими полными любви, что мое сердце чуть не разорвалось. — Я тебя люблю.
— Я тебя люблю.
Он склонился над консолью и на мгновение прикоснулся своими губами к моим. Достаточно долго, чтобы заставить меня растаять, но достаточно коротко, чтобы заставить меня хотеть большего. Он знал, что делает — это простое действие заставило меня меньше злиться и больше отвлекаться. Дрожь пробежала по моему телу, то ли от холода, то ли от его поцелуя, я не была уверена. Вероятно, и то, и другое — температура внутри грузовика упала до невыносимой отметки, и у меня чуть не стучали зубы. Поскольку Чейз все время бежал при температуре в миллион градусов, он не заметил, как я превратилась в сосульку.