Роксана. Детство (СИ)
Капала в стакан с водой из указанных склянок, заваривали с Глафирой отвары целебные, поила крепким бульоном, под руку водила в комнату уединений.
— Роксана, что ты со мной как с маленькой. Дел больше никаких нет, что ли? — временами сердилась Прасковья, но я от неё не отходила.
— Виновата я перед тобой, вот и кручусь ужом на сковородке, — попыталась шуткой продолжить незаконченный разговор. — Уговаривая сюда переехать, обещала чуть ли не кущи райские, а ты тут как раб на галерах пашешь. И лаборатория на тебе, и за технологией следишь, и жителей деревни пользуешь. Ни днём ни ночью покоя нет. Прости меня, лапушка.
Я подняла глаза, чтобы взглянуть в лицо подруги, и увидела, что она меня не слушает — спит глубоким, восстанавливающим силы сном.
Через два дня, как и обещала, Прасковья перестала походить на зомби. Тёмные круги вокруг глаз побледнели, а губы, напротив, налились цветом. Но в лабораторию я её не пустила.
— Неделю! Ты меня слышишь? Как минимум неделю будешь есть, спать, валяться в постели или из кресла созерцать море и парк. Максимум, что позволю, это съездить с бабушкой в Ялду на шопинг. И то без экстрима. Туда полдня пути. Доедете не торопясь, отдохнёте в гостинице приличной, поужинаете вкусно. День или два на разграбление магазинов вам хватит? Если нет, то задержитесь на сколько захотите. Отдохнёте от покупок и только после того домой.
Подруга выслушала меня, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться от моего метода лечения.
— Милость Триединого! Роксана, зачем мне магазины? А за неделю безделья я так устану, что буду злая, — не выдержала она.
— Повторяю, магазины женщине нужны в качестве восстановительной терапии. Купишь себе несколько новых платьев, бельё кокетливое, шляпки, чулочки, перчатки… — я начала было перечислять предполагаемый список покупок, но целительница только отмахнулась.
— Смеёшься? Шляпки и перчатки! Куда я в них буду ходить? К Феденьке на производство?
— А что? Неужели наш Феденька не достоин того, чтобы узреть тебя в красивом платье и в шляпе с вуалькой? — нарочито возмутилась я, но заметила в лице подруги нечто этакое, непонятное, и запнулась.
— Наш Феденька кроме своих механизмов никого не видит… — грустно улыбнулась целительница. Потом подумала немного и добавила: — А бельё и впрямь обновить надо.
Глафира с радостью согласилась съездить с Прасковьей в Ялду.
— Давно уже банк посетить надо. Душеньку Жени́ навестить, новости узнать… Вот только как же ты тут одна?
— Ба, я не она. Дружок, Ульяна, Феденька, Надия, Галия-битай… Николай Иванович навещать будет. Посмотри, какая большая компания. Поезжайте, развейтесь.
Экипаж, заказанный по магопочте, увёз моих путешественниц рано утром. Помахав им вслед платочком, я пошла на занятие к Галие-битай.
— Вот и птичка прилетела, — тепло улыбнулась старушка, радуясь моему визиту. — Садись рядом, дай руку.
Мы сидели лицами в сторону гор, из-за которых поднималось солнце. Вдруг наставница заговорила:
— Зима скоро. Моя последняя зима… Хорошо прожила, долго. Рада, что смогла тебе помочь ведьму одолеть. Может, для этого и хранили духи? Знаю, тебе кажется, что ничего полезного не говорю. Словно ветер прошуршит, слух тревожа, и дальше летит. Не думай так. Всему своё время. Всё, что я тебе передать смогла, у тебя здесь, — старушка дотронулась до груди. — Нужда придёт, поймёшь. Источник не торопи открыться. Мала ты ещё — силы не хватит с ним справиться, не удержишь. Пусть пока запечатанным постоит. Всем, кто в этом нуждается, хватит того, что сочится из него. Будь осторожна. Ты можешь стать сильной, очень сильной ведуньей или ведьмой, а такие всегда лакомый кусок. Алтын же поначалу в гарем наложницей попала, телом юным султана заманить мечтала, чтобы возвыситься. Да не первая в той очереди была — много таких жаждущих. Султан передарил её хану гиримскому. Вроде и милость оказал, а её обида обуяла. Злость плохой учитель, когда дар не приручен. Сила самый лёгкий путь выбирает. Алтын не сумела стать ни милосердной, ни доброй. Советы, что нашёптывала Кириму, были полны коварства, лицемерия и обмана. Тогдашний хан смог с султаном османским сблизиться, правой рукой его стал. А то, что путь тот был устлан жизнями человеческими, его не волновало. Для постельных утех Алтын уже не годилась, но в покои приглашали часто. Троих ханов пережила она, будучи советницей тайной, и все эти правители вели жестокие войны, облагали свой народ непомерными податями, за малейшие провинности сурово наказывали. Казалось, что в каждой слезинке страждущих отражается злая улыбка Алтын. Но и её время кончилось. Дед нынешнего хана завещал ей этот участок земли с условием, что она никогда больше не появится в Багчасарае. Сын его только через слуг своих амулеты передавал силой наполнить, а внук и вовсе о ней забыл. Да только у Алтын память хорошая была. Решила она, что хватит ей прозябать вдали от власти, и написала кому-то из слуг Кирима, что хочет помочь правителю стать сильнее и могущественнее. Готова любые артефакты от источника, хранительницей коего она является, сильной магией снаряжать. Наполнила один раз, а второй… Ждала юное тело, в которое вселиться хотела, чтобы предстать перед ханом красавицей, вернувшей сокровища магические…
Вот оно как! Теперь всё произошедшее сложилось, как кусочки пазла. Планировалось триумфальное возвращение в ханский ближний круг. То-то она недовольна моим возрастом была. До образа соблазнительной наложницы надо было ещё лет пять ждать. М-да… порушили мы с Галия-битай планы ведьмы по захвату мира.
— Ступай… устала я. Надию позови… — устало попросила старушка. Сегодня она много говорила.
Непонятно, почему наставница этот день выбрала, чтобы всё мне рассказать, думала я, возвращаясь на виллу. С моря тянул свежий влажный ветер, напоминая, что жаркое лето закончилось. Со дня на день зарядят дожди, и права была Галия, что зима не за горами. Надо бы уточнить у Абяза, как дом обогревается, а то я кроме камина в гостиной ничего похожего больше не видела. Да и где столько дров набрать, чтобы отопить виллу?
— Зимой весь дом не греют, юная эльти. Раньше только в комнате прежней хозяйки на ночь жаровню ставили да камин разжигали. Гостевые комнаты в солнечные дни проветривали, чтобы сырости не было, и всё.
Я задумалась. Что-то я слышала о том, как некомфортно жить зимой в средиземноморье, но даже подумать не могла, что сама столкнусь с такой проблемой. Так вот почему тётушка Жени́ на зиму в Москаград уезжает. У них дом тоже из мрамора построен.
— И что нам делать? — растерянно спросила я у управляющего. — Вы-то сами как зимуете?
Абяз беззаботно пожал плечами.
— У нас дом небольшой. Печь топим лозой, которую обрезаем на виноградниках после сбора урожая. Запасаем с сыновьями много, хватает на все два месяца холода и сырости. Она и горит хорошо, и жар от неё сильный. А что вам делать… — мужчина, сдвинув шапочку на лоб, почесал затылок. — Может, тоже жаровни в комнаты ставить?
На это предложение я только с раздражением отмахнулась. Комнаты у нас большие, жаровней не прогреть. Да и не безопасный это способ — угореть можно. Или пожар устроить.
Хорошо бы полы тёплые устроить, — мечтательно подумала я. И ножкам комфортно, и теплый воздух, согласно законам физики, вверх поднимается. Значит, во всём помещении тепло будет, а не только рядом с камином или жаровней, пока в них угли тлеют.
— Ты ж моя ненаглядность, — нежно ворковал Феденька над очередным своим изобретением. — Давай посмотрю, что моё счастье хочет, отчего моя радость капризничает…
Я задумалась, как бы привлечь его внимание, чтобы поговорить о тёплых полах, и не заметила, как столкнула с верстака какую-то плоскую жестянку. Как она зазвенела!
Взгляд Феденьки, переключившего внимания с обожаемой железяки на меня, был настолько красноречив, что я готова была зимовать, даже не разжигая камин.
— Ну? — как много было в этом вопросе.
— Видите ли, Фёдор Зиновьевич… — начала я.