Роксана. Детство (СИ)

Может, пригодятся мне здесь эти знания.
— Тётя Марфа, а не знаете, почему колодец забросили? — расспрашивала, пока женщина одевала меня для выхода на улицу.
— Что ж не знаю-то? Знаю. Соседи ваши выкопали колодец на той же водной жиле. Мало выкопали, так ещё и запечатали с вашей стороны. Вот колодец и пересох.
— А разве так можно? — растерянно протянула я, недоумевая, как такое можно сделать. Недаром мне соседка не понравилась, а оказалось, что у них вся семейка непорядочная.
— Нельзя, но есть люди такие, которым плюнь в глаза — скажут, Божья роса, — отмахнулась от неприятной темы Марфа.
Мы обошли колодезный зев, для безопасности заваленный ветками, и я решила, что место для подвала подходящее.
— Вокруг колодца землю немного углубить, а над всем этим поставить небольшой сруб или хотя бы сарай. Снаружи стены засыпать песком, а внутри обложить соломой. В сам колодец насыпать лёд, сколько поместится. Если сложится всё по задуманному, то тут такой холодильник получится — мама не горюй!
Всё это я выдала на одном дыхании, мысленно смакуя будущий холодный компот в летнюю жару. Но, запнувшись о неудачно попавшую под ноги ветку и шлёпнувшись на землю, поняла, что мечтаю не в ту сторону. Вернее, в ту, но несвоевременно.
Мне бы Глафиру на ноги поднять да ежедневный быт обустроить, куда ещё стройкой руководить. А с другой стороны, если подумать, то когда ещё льдом запастись на лето, если не сейчас? И я даже знаю, как всё организовать, чтобы работникам денег не платить.
— Тётя Марфа, есть в селе свободные мужики, которые в строительстве разбираются?
— Так у нас все свободные, барышня. Крепостных отродясь в селе не было, — пожала плечами моя единомышленница.
— Те, что не сильно работой сейчас обременены и могли бы подвалом заняться, — объяснила я.
— Поняла, барышня, — задумчиво кивнула Марфа. Должно быть, решала, кого позвать можно, и, словно вспомнив что-то важное, крикнула мне на ходу — я сейчас! — убежала со двора.
Оставшись одна, я оглянулась в поисках опоры. Всё ещё трудно долго ходить, никак не могу полностью силы восстановить.
И тут же, словно прочитав мои мысли, рядом встал Дружок, давая возможность опереться на свой крепкий бок.
— Спасибо, мой хороший, — обняла я собачью шею. — И за охрану, и за зайца, и за помощь твою. Проводи меня, устала я.
И побрела на облюбованное местечко на брёвнышке у сарая — согретое солнышком и укрытое от холодного ветра поленницей дров.
Забавно. В прошлой жизни не каждый пятизвёздный отель по душе приходился, а здесь счастлива тому, что есть в моей жизни вот такое незамысловатое место отдыха.
Счастлива тому, что жива.
  
Глава 7
 
Ожидая возвращения Марфы, я мысленно маялась несвойственными мне сомнениями.
Обычно решение, руководствуясь интуицией, я принимала быстро. Это потом уже проводились точные расчёты и рассматривались различные варианты. Но решительное «да» или «нет» приходило сразу. Сейчас же я колебалась. Всё же мир не простой, а магический. Нафиг им заморачиваться запасами льда, когда наколдуют себе любой холод — и все дела.
Ладно, чего попусту страдать. Сейчас Марфа вернётся, и всё узнаю, решила я, пресекая пустые метания. Подумав о Тимкиной матери, я улыбнулась. В моём вкусе молодица. Характер бойца. Оставшись одна, не опустила руки — барахтается. Видно, что живут небогато, но и не голодают же. И работа у неё в руках спорится, и голова соображает. Вон как ухватилась за идею холодного подвала. Сына правильно воспитывает — хороший пацан растёт.
Скрипнула калитка, и во двор вошёл крепкий мужик средних лет. Первое, на что обратила внимание — борода. Густая, косматая, закрывающая лицо почти до глаз. Сапоги чистые, зипун неновый, но добротный, без дыр и заплат. Подошёл, голову склонил приветственно, но кланяться не стал.
— Доброго здоровьичка, барышня, — прогудел дядька. — Марфа прибежала, сказала, что потребность во мне есть. Хотели чего?
 
— Добрый день, уважаемый… — я хоть и сидя, но тоже поклонилась собеседнику. Ну и пусть я тут «барыня», но мне сейчас сословное различие подчёркивать ни к чему. Мне необходимо, чтобы мужик меня выслушал и не отмахнулся от глупости детской. — Вы бы присели, — я показала на чурбачки, стоящие рядом. — Поговорить есть о чём.
Дядька кхекнул на мою серьёзность, скрыл снисходительную улыбку в бороде, но присел.
— Скажите, уважаемый… — начала было я, но сделала паузу, давая собеседнику возможность представиться.
— Трофим меня зовут, — правильно понял мою заминку дядька.
— А по батюшке?
— По батюшке… — удивился мужик.
Похоже, нечасто здесь величают дворяне рабочих по имени-отчеству. Ну да мне-то что. У меня свои понятия в вопросе общения с мастерами.
— Батюшку Сидором звали… — всё так же нерешительно ответил собеседник.
— Вот и славно, Трофим Сидорович, меня можно попросту Роксаной звать. Так вот… — и я, что называется, «на пальцах» принялась объяснять суть своего замысла.
Как ни странно, дядька слушал меня внимательно, правда, иногда почёсывал затылок, но не возражал. Наконец-то я выдохлась и вопросительно посмотрела на мастера:
— Что скажете, Трофим Сидорович?
— Да что тут скажешь… — дядька потряс головой, словно укладывая новую идею, потеребил бороду. — Мысля интересная, но хотелось бы понять, кому это надо.
Вот тут-то я и скисла. Правильно, мир магический, холод круглый год из этих… как их… артефактов.
— Холод многим круглый год нужен, — уже безо всякого энтузиазма ответила я. — Молоко летом хранить, мясо и рыбу. Урожай моркови, картофеля и свёклы лучше держится, дольше в прохладе не прорастает и не становится жухлым. Но я понимаю, тут же у всех магическое всё…
Последнюю фразу я сказала от расстройства, имея в виду весь мир, а не конкретно взятую деревню, но мастер понял меня по-своему.
— Да с чего вы такое взяли, барышня Роксана? Магические штуки дорого стоят, да заряжать их часто надоть. А это или сюда магика звать, или в город везть… Опять деньги. У нас даже староста такого себе позволить не могёт, хоть и стадо у него самое большое в селе. Летом поросят молоком кормит, потому что скисает часто.
Чуть на месте не подпрыгнула.
— Тогда почему же вы, Трофим Сидорович, сомневаетесь в целесообразности моего проекта? — спросила я и увидела, как округлились глаза и приоткрылись рты у моих слушателей.
Марфа, сбегав за мастером, в дом не ушла, а стояла тут же, прислушиваясь к разговору. Ну да, молодец, что уж тут… Высказалась… — ругнула себя и смущённо кашлянула. Но, как ни странно, мои непонятные для сельчан слова возымели действие. То ли замудрённость вопроса произвела впечатление, то ли ещё что, но дядька на меня посмотрел иначе.
— Сомневаюсь, конечно… Ведь не делали так раньше… — почему-то начал оправдываться он.
— В том-то вся прелесть, Трофим Сидорович, — понизила я голос, чтобы подчеркнуть значимость. — Вы станете первым, значит, и цену назначать сможете достойную.
— Я? — мужик скинул шапку с головы и вытер выступивший вдруг пот.
— Ну не я же?! — шлёпнула я себя по коленям. — Кто со мной разговаривать станет? А вы мужчина солидный, мастер известный, вас уважают.
Лесть в умелых руках — это такое оружие, против которого редко кто устоит. Мой собеседник «сломался» быстро.
— Ваша задача как можно быстрее построить на моём участке хранилище льда. Забиваем заброшенный колодец и весь подвал. После этого вы спокойно можете строить подобное платёжеспособным сельчанам. Лед, необходимый для охлаждения, будете брать из хранилища. Моя доля — двадцать пять процентов с каждого построенного ледника.
Услышав о процентах, мастер сначала опешил, а потом решил поторговаться.
— Барышня, побойтесь Бога! Четвертину отдать! Да как можно?
Процент я завысила нарочно. Должен Трофим Сидорович почувствовать пусть маленькую, но победу в нашем споре. Сошлись на пятнадцати, несмотря на то, что я готова была на десять.