Учитель моей дочери (СИ)
Кивнув и улыбнувшись, разворачиваюсь и спешу к выходу. Мне не нужны неприятности и мужики, флиртующие с коллегами. И те, что заглядываются на мамочек, тоже не нужны. Но я зачем-то согласилась сопровождать деток на экскурсию. Вот же сумасшедшая.
На следующее утро мы с Маргариткой опаздываем. Прокопавшись, прибегаем к автобусу последними. Большой красный “икарус” уже под завязку забит детьми, я взбираюсь по ступенькам и замираю в поисках свободного места.
Дочка тут же бросает мою руку и спешит плюхнуться рядом с подружкой. А я из-за обилия лиц никак не могу понять, куда же мне сесть.
— Простите, мы для вас место не заняли, — виновато пожимают плечами две другие мамочки, от первого и шестого классов.
В принципе не расстраиваюсь. Не то, чтобы я очень хотела всю дорогу обсуждать прописи и тетрадки. Я вообще предпочла бы ехать в одиночестве.
Осматриваю салон. С правой стороны сидят учителя физкультуры и, кажется, информатики. С левой — гид и завуч.
Ползу взглядом дальше, и кровь бурно приливает к щекам, когда я понимаю, что лишь одно место свободно. В самом конце и оно рядом… Рядом с ним.
Опустив голову и копаясь в телефоне, на последней паре сидений, у прохода, сидит тот самый учитель, от которого у меня вот уже какую неделю подряд мозги набекрень.
Хочется заплакать и порадоваться одновременно. Ну это же безумие какое-то. Ну как такое вообще могло случиться? Наверное, он видел, что завуч Елена «как её там» со мной беседовала и нарочно оставил место для меня. А может, это просто очень странное совпадение. Я не знаю.
Выбора у меня нет. На ногах, не гнущихся в коленях, хватаясь за сиденья, чтобы не упасть в уже движущемся автобусе, я пробираюсь сквозь салон.
— Здравствуйте, — произносит он и встаёт, пропуская меня к окну.
Это так странно. С одной стороны, я злюсь и ревную его, абсолютно постороннего мужика, к коллеге, не зная ничего об их отношениях, а с другой — жадно вдыхаю его пьянящий запах. Хочу, хочу ещё.
И он опять на меня смотрит. Живо, ярко, эротично. Учитель опускается на соседнее сиденье. И мне неожиданно остро приятна его близость. Сто лет не испытывала подобного. Я еду в автобусе, но ничего не замечаю, кроме него. И эта поездка в нашей с ним тишине наполнена каким-то долгожданным болезненным наслаждением. Как в юности, когда каждое движение, поворот головы и слово имеют колоссальное значение.
Мы, наверное, могли бы поговорить. И что-то узнать друг о друге. Но я не могу управлять своим телом рядом с ним. Эта химия настолько сильна, что в ушах жужжат мошки, а в глазах пляшут искорки.
Зажмурившись, отворачиваюсь к окну, но желание одно: развернуться, забраться к нему на колени и целовать, пока губы не онемеют и не перестанут двигаться. Он не имел права набрасываться на меня, но я помню, как приятно целоваться с ним до ярких, слепящих кругов перед глазами. Его соседство одновременно пугает и будоражит.
Как же хочется плюнуть на всё: на мнение других, на собственное положение, на толпу впередисидящих. Голова еле-еле соображает.
И он сидит прямо, тяжело дышит, явно чувствуя то же самое. И где-то минут через десять пути, мы одновременно поворачиваемся к друг другу. Его горячий взгляд падает на мои губы. В груди что-то накаляется. Синхронно тянемся навстречу. И почти теряем над собой контроль, беспрерывно глядя на губы напротив.
“Что ты творишь?!” — укоризненно смотрю я ему в глаза, останавливая, очнувшись первой.
И резко отодвигаюсь, подчеркивая, что всё это безумство не может продолжаться. Если кто-то повернётся и глянет на нас, то тут же увидит, чем мы занимаемся.
“Прекрати! Успокойся!” — строго, опять же не голосом — глазами.
А учитель смотрит на меня каким-то отупело разомлевшим взглядом и наклоняется к уху, аккуратно, почти ласково убирая волосы в сторону. И обдавая мочку горячим дыханием, заставляя закатить глаза только от такой вот вероломной близости.
— Я очень хочу тебя трахнуть, — произносит он сладким шепотом.
И мне бы оскорбиться и фыркнуть, но я вместо этого чувствую манящую упоительную дрожь, бешено бегущую по телу. И затаив дыхание, ощущаю, как сама впадаю в расслабленное, полусонное состояние, непроизвольно сжимая бедра. Смотрю в окно, едва справляясь с дыханием.
Автобус паркуется и все начинают вываливаться наружу. Детки шумят, перебивая друг друга. А мне жарко, душно и даже на улице не хватает воздуха. Усмехнувшись, учитель встает, пропуская меня. И я в каком-то полупьяном бреду прохожу мимо него, пытаясь найти точку опоры и цепляясь за сиденья. Но в проходе возникает пробка. И я чувствую, как, передвигаясь последним, он упирается грудью в мою спину, так твердо и нагло, что я ощущаю его дыхание на своей шее. Это очень приятно. И волнительно.
Затем, прочитав мою реакцию и отпрянув, нежно касается талии, как бы подталкивая, помогая двигаться по проходу. Это касание очень отличается от того — в классе, после собрания. Как у него это выходит? Там он дергал и хватал меня как самый дикий альфа-самец в мире, а сейчас твёрдая и решительная рука ложится на мою спину, но вместе с тем это довольно мягкое прикосновение.
Мне срочно надо на воздух. Включить мозги и вспомнить, как открыто он флиртовал со своей коллегой. Вернуть себе благоразумие.
Вывалившись на улицу, я стараюсь затеряться в толпе и не смотреть на него. А учитель, как ни в чем не бывало, выстраивает свой шестой класс в колонну и читает им речь о поведении во время экскурсии. А когда дети уходят вперёд, и завуч Елена Константиновна начинает жаловаться на родителей, не сдавших деньги на ремонт школы, он неожиданно громко шутит:
— В конкурсе "Учитель года" в Саратовской области победила Мария Кузякина, учитель начальных классов гимназии №2. Она смогла собрать больше денег на ремонт класса, чем все остальные участники.
Учителя, облепив его с двух сторон смеются, мамочки с восторгом охают и перешептываются, а он оглядывается на меня, выискивая своими красивыми серыми глазами.
И вот она я, вроде бы взрослая, умная женщина, понимающая и всё подряд анализирующая, иду за ними и улыбаюсь как дура. Потому что этот красавец-мужчина ищет именно моего внимания.
* * *Нас собирают в большом зале, наполненном интересными интерактивными экспонатами. Детки сразу же начинают шуметь и бегать, разводить хаос, нарушая камерную атмосферу музея. Сердце бьётся быстрее, когда учитель вальяжно и уверенно, засунув руки в карманы брюк, выходит в центр комнаты и приказывает всем замолчать, стать у стеночки, ничего не трогать и вообще вести себя прилично. Кажется, его слушаются даже мамочки и преподаватели, громко беседующие друг с другом.
Меня впечатляет его командный тон… Невероятное умение навести порядок голосом. Невольно залюбовавшись и прикусив нижнюю губу, ощущаю волнение во всех эрогенных зонах сразу. Кажется, за всю жизнь я никогда не хотела ни одного мужчину по-настоящему. От взаимных ласк — да, но вот так — полностью одетого и стоящего в трёх метрах от меня? Только потому что он — это он? Ни разу. Сумасшедшее физическое влечение без участия мозгов, головы и здравого смысла. Он оборачивается и, отыскав меня в толпе, одаривает очередным тёмным и очень горячим взглядом. Если бы он захотел, я бы пошла за ним прямо сейчас, как на веревочке. Но его отвлекает завуч, и бешеная связь между нами разрывается, как тонкая, натянутая золотая ниточка.
Заняв место в углу зала, я пытаюсь унять внутри себя голодную самку, которой там точно не было тридцать с лишним лет и которая вдруг появилась из ниоткуда. И беснуется, кидаясь из угла в угол клетки, изнывая от сексуального возбуждения. Никогда я не относилась к типу женщин, которые, не удержавшись, спят с первым встречным мужчиной, даже не добравшись до горизонтальной поверхности, в первый день знакомства. А сейчас, от малейшего знака внимания со стороны учителя, так сильно ноет низ живота, будто меня часами мучали ласками и поцелуями, не давая достичь удовольствия.