Чужая жена (СИ)

— Здравствуй, Демид, — севшим, каким-то не своим голосом поздоровалась я в ответ.
— Ты в порядке?
Сейчас его голос звучал нежнее и ласковее, а быть может, всё дело в том, что он назвал меня моим детским именем? Я почувствовала, как защипало в носу, в горле встал неприятный, тошнотворный ком. Не хватало только разреветься при нём. Даже в такой ужасный день я не могла позволить себе слабость и показать свои слёзы Барсову.
— А ты как думаешь? — вложив остатки сил в эту фразу, ответила я, всё ещё пытаясь не разреветься.
Это было ужасно! Я не могла отпустить себя даже в эту минуту. Мой муж мёртв, а я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не раскваситься. И всё из-за этого чёртого Демида!
— Тебе лучше не знать, Ольга, что я думаю на самом деле обо всём этом, — ледяной волной окатил меня снова Демид, и я окончательно убедилась, что у него нет сердца.
  
3. Ольга
 
— Ты останешься на поминки, Демид? — поинтересовалась я, когда мы вышли с кладбища.
Он с раздражением шоркал подошвой своих идеальных туфель об траву на обочине дороги, чтобы стереть с них грязь. Мои туфли тоже были не в лучшем состоянии. Тащить в машину кладбищенскую землю не хотелось, поэтому я последовала примеру Демида. С трудом, но мне удалось очистить обувь, но теперь ноги были мокрыми. Мне стало ещё холодней. Нестерпимо захотелось домой в горячую ванну.
— У меня ещё куча дел, Ольга! — отозвался Демид.
— Ясно…
Мне не хотелось, чтобы он уезжал. Налетел, как ураган, смял мои чувства ещё сильнее, и снова исчезает?
— Прими мои соболезнования, — подошёл он ближе. — Мне жаль, что Антона больше нет.
— К чему это лицемерие, Демид? Ты всегда ненавидел Антона, — брезгливо скривилась я. — Я знаю, какой ты козёл, так к чему это враньё?
Демид и бровью не повёл, услышав мои гневные слова оскорбления. Он посмотрел на меня так снисходительно, будто бы я несу полнейшую чушь. Я даже начала сомневаться в сказанном мною.
— Я никогда не врал, что Антон мне нравится, но для тебя, Лёля, существует только чёрное и белое. Ненависть — это слишком уж громко сказано. Чтобы ненавидеть человека, нужно считать его равным себе, уважать. Не могу сказать про твоего покойного супруга такого, прости.
— О! Конечно! — закипела я. — Зачем испытывать какие-то чувства к ничтожным людишкам, когда твоя единственная любовь — это деньги?
— Давай я отвезу тебя домой, Оля? — предложил он.
— А как же поминки?
Мне очень хотелось принять предложение Демида, но разве могла я слинять и не довести церемонию до конца?
— Да кому нужны эти дурацкие поминки?
— Люди скажут…
— И ты обвиняешь в лицемерии меня? — не дал договорить мне Демид. — Тебя действительно волнует мнение этих людей? — Он указал рукой на рассаживающихся по машинам друзей и родственников Антона, и я поняла, что он прав, но всё медлила. — Нам пора!
Демид крепко ухватил меня за локоть, будто бы боялся, что я передумаю, и поволок меня к своему внедорожнику. Я уже не могла сопротивляться, даже если бы и хотела. Окаменев от холода и усталости, я превратилась в куклу, которую любой может дербанить, как захочет.
Я села на мягкое кожаное сиденье, и Демид попросил своего водителя включить печку на полную мощность. В машине очень быстро стало тепло, и я почувствовала, как меня перестаёт трясти. Внедорожник мягко покачивался на дороге, меня начало клонить в сон. Неудивительно, учитывая то, что в последние двое суток я вообще не сомкнула глаз от горя.
— Всё кончилось, Оль, — как через вату услышала я голос Демида. — Скоро станет легче.
— Не думаю.
— Ты выглядишь просто ужасно. Попробуй вздремнуть.
Слова протеста так и вертелись на языке. Я хотела сказать Демиду, чтобы он не лез не в своё дело, не командовал, не говорил, что мне делать, но сейчас он снова был прав, а сил сраться с ним просто не нашлось.
Я откинула голову на подголовник, но заколка, державшая мои волосы на затылке, не давала мне устроиться удобно. Тогда я распустила волосы и с облегчением упёрлась затылком в подголовник. Демид молча наблюдал, как тяжёлые локоны моих светлых волос рассыпаются по чёрной ткани плаща, а потом сказал:
 
— Ты не сразу сообщила мне о смерти Бондаренко.
— И что? Ты мог узнать об этом из новостей в интернете. Я сообщила о несчастье из вежливости. Вообще, не думала, что тебе будет интересна эта весть, — бессовестно врала я.
— Потому что я ненавидел Антона? — усмехнулся мужчина. — Можно подумать, он меня обожал?
— У него были причины тебя недолюбливать.
— Да ты что? И какие же? Зависть к моему богатству и успеху? Должен признать, я не видел более завистливых, злобных и мерзких мужиков, чем Антон.
— Как ты можешь говорить так в день его похорон? Почему ты такой… бесчувственный? Блять, ты просто конченный мудак! Останови машину! Я доберусь до дома сама!
Демид схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул. Я испугалась его взгляда. Он больше не был холодным. Сейчас его глаза сверкали огнём, став почти синими.
— Хватит, сука, ломать комедию! — рявкнул он мне в лицо. — У своего муженька научилась? Знаешь, почему Антон меня люто ненавидел? Потому что он ничтожество. Бездарное чмо! Не мужчина! Он знал, что если я буду рядом, то рано или поздно ты от него уйдёшь!
— Ты надеялся, что я с ним разведусь?
— Я надеялся, что ты просто замуж не выйдешь. Если бы этот ублюдок не настоял на скорой свадьбе, у меня хватило бы времени, чтобы отговорить тебя от этой ошибки.
— Не хватило бы! Я бы всё равно вышла за Антона! — с вызовом бросила я ему прямо в лицо, прекрасно понимая его правоту.
— Ты такая же показушница, как твоя мать. Мне иногда кажется, что ты выскочила замуж всего лишь мне назло, лишь бы щёлкнуть меня по носу!
— Ты слишком большого мнения о себе! Пусти!
— Отшлёпать бы тебя хорошенько, идиотку! Перегнуть через колено, задрать юбчонку, и пройтись по жопе, пока не покраснеет!
Я охренела от его слов. Неприличные картинки поскакали перед глазами, задница, ещё не тронутая Демидом, уже заполыхала огнём. Внизу живота сладко заныло. Господи, я только что похоронила мужа, а мне в голову лезут такие непристойности с другим мужчиной в главной роли.
Демид часто задышал, опаляя дыханием моё лицо. На мгновение мне показалось, что сейчас он меня поцелует. Нет, — мысленно вопило моё сознание. Потому что, если он сделает это, я позволю ему, я не смогу противиться.
Тем временем его пухлые, чувственные губы становились всё ближе, и я прикрыла глаза, надеясь таким образом исчезнуть из машины…
  
4. Ольга
 
Машина резко затормозила на светофоре, а потом Демид оттолкнул меня от себя. Я врезалась с размаху в дверь, больно стукнувшись головой о стекло. Открыв глаза, я схватилась за ушиб и возмущённо поморщилась. Мужчина к тому времени уже отвернулся от меня к окну, будто бы не заметил, что я ударилась, будто бы он тут ни при чём.
Пот пробрал меня насквозь. Я с трудом стряхнула с себя это наваждение, вызванное близостью Демида. Он держал меня с минуту, не больше, но мне казалось, я вся насквозь пропиталась запахом его ужасного одеколона. Ужасно волнующего и опасного. Сонливость, как рукой сняло.
В салоне стало невыносимо жарко, но просить водителя о том, чтобы он убавил отопление, я не стала, просто расстегнула плащ. Дышать сразу стало легче.
Пока Демид задумался о чём-то своём, я украдкой рассматривала его профиль. Стоило мне ощутить его близость, и я уже не могла отвести от него взгляд. Почему меня так влечёт к Барсову, господи?
Да, он хорошо сложён. Даже под строгим пиджаком хорошо угадываются его сильные, рельефные мускулы, держу пари, его пресс такой же тугой, как я помнила. Но ведь и Антон был красив и силён, он много времени проводил в спортзале, чтобы держать себя в потрясающей форме. В то же время разница между этими двумя мужчинами была поразительной. Демиду не было нужды щеголять в обтягивающих футболках, чтобы демонстрировать свой охрененный торс, как это делал Антон, где можно, и где его красота совершенно была не к месту.