Путь кама (СИ)

— Двух человек, — уточнил он погодя.
Из-за статуи выглянула девица лет шестнадцати с миндалевидными глазами цвета земного заката и шмыгнула носом-картошкой. Милая внешность и некрасивость одной детали сделали из нее гадкого, несуразного утенка. Она это понимала, поэтому несказанно смутилась перед молодыми красавцами, что прибыли в храм.
Низко поклонившись и покраснев, девушка тихо поздоровалась:
— Доброго дня, единоверцы.
Хад поправил накидку из меха медведя и, сняв бубен с плеча, приблизился к прислужнице.
— Мы — камы, которых призвали, чтобы разыскать истоки погибели в вашем городке, фройляйн. Говорят, первая смертушка приключилась здесь?
Девушка в длиннополом платье из шелка и в синем берете почтительно присела в реверансе. Но в уголках ее глаз, совсем не по этикету, заблестели росинки слез.
— Десять оборотов назад настоятель и парювик, помощник в чтениях сур, приступили к новому циклу ночных служений. С утра мы с послушницами прибыли, чтобы отправить их спать и увидели, благочестивый Асур лежит в крови с порезанными руками, а мальчик Бор исчез.
— Может, это не самоубийство, и настоятеля прикончил пурувик?
Прислужница поежилась, словно от холода, и подняла глаза на равнодушное, но утонченно-прекрасное лицо блондина.
— Парювик? Нет, — отрицательно качнула она головой. — Бору только исполнилось семь ра. В таком возрасте дети поступают во служение. Они малы, слабы и сотворить подобное просто не в состоянии.
— Бора нашли?
— Потом. В заваленной шахте вместе с урисидобытчиками.
— Это второй случай самоубийства?
Прислужница кивнула, почти незаметно вытащила платок из кармана, затерявшегося в складках юбки, и промокнула им слезы на щеках.
— Пятнадцать мужчин с мальчиком засыпали себя взрывом в одном из опустошенных карманов, потом подожгли в нем остатки камней. Другие работники, что были снаружи, кинулась спасать собратьев, но было поздно. Все как один задохнулись.
Больше вопросов шаманы не задали. Стало понятным: без камлания здесь не обойтись. Вряд ли шахтеры, у которых жизнь была не сахарный песок, в одно мгновение решились покончить с ней и забрать в небытие мальца: без массового помутнения рассудка, терзаний и споров между собой, назло чему-то или кому-то.
Камы приказали девушке уйти, ибо подвергать опасности невинное существо было делом бесчеловечным. Молодушка кивнула и, подобрав с отполированного пола шелестящие юбки, убежала на рыночную площадь. В руках Хада оказались массивные ключи от главного входа, а у Ала — белая лилия из прически юной девы.
— Мархи — на ступени, мы с учеником — здесь. Посох оставь мне. Разведай в Нижнем мире, где души живых горожан. У нас задача посложнее: освободить тотемного зверя. Ал, слышишь?
Белоголовый с остекленевшим взором и, уткнувшись носом в бутон, кивнул Хаду и вдохнул сладкий аромат. Заметив, что две пары глаз безотрывно следят за выражением его лица, он отдернул руку с подарком и насупился.
— Конечно. Приступим.
Белый карлик Ра медленно спускался к горизонту, полдень давно изжил себя. На место звезды из-под земли выплывали первые спутники Сир и Ака, до глубокой ночи к ним должны были присоединиться еще пять. Но ни Мару, ни его соратникам увидеть каменные глыбы в небесах не пришлось. Камлание оказалось тягучим, словно кисель, а время в обители духов пошло вовсе не так, как на Амоне.
Нижний мир встретил троих посланников мертвой землей без какой-либо растительности и признаков зверья. Черные, словно оникс, острые камни, испещренные кратерами, и застывшие лужи породы отражали бледную, в дымке звезду. Внизу, на глубине в сотни метров журчало нечто водянистое. Слышалось громыхание подземных водопадов.
У Мархи подкосились ноги от тяжести, которая возникла в этом забытом богами месте. Он спешно присел. Асай, чтобы помочь, беззвучно перетек из образа деда в трость с медведоподобным набалдашником и лег в руку внука. Притяжение давило все сильнее, но парню хватило сил подняться.
Обернувшись, кам посмотрел туда, где недавно на планете Амон стоял храм Верховного Панголина. Его, естественно, не оказалось. На месте величавого здания переливался всеми цветами радуги прозрачный купол. Стекла в нем слегка вибрировали, покрываясь рябью, кое-где изгибались нахлынувшей волной.
 
За экзотичной преградой пряталось Нечто. Рассмотреть его было сложней, чем черную кошку в беззвездную ночь. Отсветы ложной звезды и белесые нити внутри, подобно паутине огромного арахнида, плотно скрывали от смотрящего сущность, трепыхающуюся в глубине купола.
Две маленькие фигурки слева от куполообразной тюрьмы подняли руки и помахали Мару.
— Хад и белобрысый? — шепнул с удивлением кам и помахал в ответ.
Он и представить не мог, что находится так далеко от друзей. Там, на планете, лестница была намного ближе к храму, чем здесь пустыня, куда он опустился, и купол.
«Души где-то тут, уверен. Но какие они на этот раз? Белки, как в лесном мире Лин, или холщовые куклы Симаргла?» — вернулся к мыслям о задании Мар и стал рассматривать камни вокруг.
Под ногами зажужжало и заискрилось. Мархи опустил взгляд и увидел стеклянный четырехгранник, в сердцевине которого пульсировала крошечная алая звездочка. Подняв ее, он почувствовал, как человеческое тепло, заключенное в недрах жесткой скорлупы, медленно согревает руки.
«Тетраэдр ами — любопытно», — улыбнулся он и покрутил удивительный предмет, чтобы получше рассмотреть вечную душу. Затем бережно положил его в сумку и отошел пару шагов. Где-то неподалеку раздалось похожее жужжание, и кам устремился к следующей душе.
Пока путеец собирал ами, шаманы-странники исследовали купол. Живым его трудно было назвать, но связь громадного строения со Срединным миром была неоспорима.
— Помощник? — поделился идеей со старшим Ал и потрогал натянутую мембрану. Живая ткань мгновенно оттолкнула чуждую пятерню и поежилась, словно от боли.
— Смахивает на цветок, — согласился Хад, на лице которого уже висела клыкастая маска короля тайги — медведя.
— Одуванчик! — осенило ученика. — Это растение с Земли. Со временем его цветок превращается из желтого пушистика в седого. А потом ветер разносит семена-зонтики на сотни метров вокруг.
— В моем мире он зовется косцалией. Попробуем призвать хозяина и узнать, кто он есть.
Юный кам согласился и развязал на груди веревку, пришитую к бубну. Двойник шамана, заляпанный свечным воском, легко слетел с плеч и лег в руки товарища. Тоже самое сделал бубен Хада. Массивный и многоопытный, он слыл среди двойников старожилом. Ойун ни под каким соусом не желал менять его, поэтому бубен почитался и имел уважение даже среди путейцев Тимучина.
Белки старого Хада налились кровью, стоило ему произнести первые слова песни к владыке Хангаю, повелителю тайги и охоты. Низкий гортанный звук потек в воздухе потоком невиданной силы, закрутился вихрем вокруг посоха и вселился в маску его навершия. Полированное лицо зашевелилось, сморщилось. Втянулось внутрь и резко выпрыгнуло из овала с громким рыком истинного хищника. Длинное, грациозное тело потянулось, будто после долгого сна, проверило мощь мышц.
Как только обряд пробуждения закончился, пантера с человеческим лицом поклонилась.
— Разбей преграду, — скомандовал Хад помощнице и указал на купол.
Одновременно с приказом странника Ал выпустил из небольшой шкатулки вредоносного духа, которого поймал пару лет назад. Дом Духов на его бедре зашипел и на камни вывалился голлум размером с четырехлетнего ребенка. Большеголовый, в отличие от пантеры, не поклонился, лишь злобно зыркнул светящимися глазами на хозяина и сел в ожидании. Склизкая шкура его распласталась желе по тверди Нижнего мира.
— Снеси стену, — вслед учителю приказал белоголовый.
Два духа-помощника поднялись в воздух, обернулись остриями стрел и начали поочередно вонзаться в преграду.
Купол заволновался, перестал пускать световые вибрации и помутнел. Ему совсем не нравились прибывшие гости, тем паче, что повелитель его ушел на встречу с божеством.