Любовь зла (СИ)
"Посемк тв не придешб"
Я долго ломала голову, что бы это могло значить, но потом до меня наконец дошло: это Веня спрашивает, почему меня завтра не будет. Сильно удивилась: он никогда мне раньше не писал. Вообще не знала, что он это умеет, но плохое попадание по буквам говорило само за себя.
"Прости, у меня дела", — ответила я сразу.
Веня: "Этр твоц паренб"
Вопрос? Утверждение? О ком он говорит?..
Поразмыслив как следует, я поняла: Веня запомнил Ярослава, который был с нами в четверг, считает, что он мой парень, и спрашивает, с ним ли у меня дела.
Настя: "У меня нет парня, Веня. Ярослав — мой друг. Да, у нас дела, но это только один раз"
Веня: "Прсле завтра придешб"
Настя: "Да, обязательно"
Веня: "Спасибр"
Надо же! Мне и в голову не приходило, что он так привязан… Конечно, Тамара Владиславовна иногда утверждала что-то в этом роде, но я думала, это такой реверанс с её стороны. Чтобы мне было приятнее работать.
Как бы то ни было, на следующий день уже в полвосьмого утра мой телефон зазвонил. На экране высветился "Ярослав Дмитриевич". Я как раз чистила зубы. Пока прополоскала рот, пока вытерлась, пока дошла до комнаты — он уже был там.
— Яр! — растерянно замерла я на пороге. — Ты как тут оказался?
Мои соседки с любопытством повысовывали носы из-под одеял.
— Ты трубку не берёшь — я пришёл проверить, всё ли в порядке. Разбудить, если что: у нас же много дел сегодня…
Вот нахал…
— Как ты узнал номер комнаты?
Он с деланой скромностью пожал плечами:
— Личное обаяние порой творит чудеса.
Я хмыкнула: представляю, как он обаял нашего вахтёра Никитича, насквозь прокуренного "Беломором" 70-летнего деда…
— Я ещё позавтракать не успела…
— На это и был расчёт! Я сам тебя покормлю.
— Где? Как?
— Доверься мне.
Сердечко моё болезненно ударилось в грудь. Доверься..! Я уже почти… но страшно до жути, до мурашек в печёнках. Разве можно доверяться таким вот… мажорам?
Ярослав протянул мне руку, явно желая увести отсюда, но я ещё не успела собраться, поэтому попросила:
— Слушай, подожди меня, пожалуйста, на крыльце! Мне надо… переодеться.
И накраситься и причесаться… Да я вообще на нулевой стадии!
Ярослав скользнул взглядом по девчонкам, не слишком качественно изображающим крепкий сон, и кивнул:
— Окей. Но если через полчаса тебя не будет, я прорываюсь с боем и утаскиваю как есть.
Я закатила глаза. Господи, я ещё не сдалась, а он уже тиранию налаживает…
Как только молодой человек вышел из комнаты, я принялась судорожно перерывать свой скудный гардероб. Никогда мне ещё не было так обидно за его убожество…
— Насть, это кто? — вынырнула из-под одеяла Даша.
— Да так, парень…
— Твой? — уточнила Лена.
— Нет, конечно.
— Почему "конечно"? Ведёт себя вполне по-хозяйски…
— Это просто его стиль общения с окружающими.
— Так вы не встречаетесь?
— Да говорю же, нет!
— А сейчас куда он тебя… кормить?
— Понятия не имею. У нас просто дела сегодня, вместе. Мы… помогаем друг другу.
— Угу, спасаете от одиночества! — хихикнула Ленка.
— Мда, в таком обмундировании трудно кого-то спасти… — пробубнила Дашка, глядя, как я в третий раз с отчаянием осматриваю свои скромные платья. Их два. И оба Ярослав уже видел.
Ну и что? — спрашиваю я себя. Но взять себя в руки и надеть одно из них — не могу. Господи, как тошно!
Девчонки переглянулись и синхронно выскользнули из-под одеял. И принялись потрошить свои шкафы.
— Смотри, — говорит Дашка, слегка хмурясь в сомнениях. В её руках — нечто полупрозрачное и светло-жёлтое. — Размер у нас разный, но оно всё такое… на резинках. Может, пойдёт.
Кидает мне, я надеваю судорожно дрожащими руками. Капец! Я похожа на моток сладкой ваты на палочке. Платье совсем короткое и пышное: юбка, воланы по подолу, вороту и рукавам — всё торчит. Даша чуть полнее, на ней оно смотрится лучше.
— Неее, — блеет Ленка. — Вот это попробуй, — бросает мне своё.
Она, наоборот, ещё более тощая, чем я. Просто как щепка. Но платье это — стрейтч. На мне смотрится несколько порнографично. Да и знаю я такие: будет задираться при ходьбе, так что придётся постоянно одёргивать. Тоже откладываю.
Перемериваем ещё с десяток вещей, останавливаемся на Ленкином льняном комбезе с шортами. Сидит хорошо, подчёркивает достоинства, но не вываливает их на всеобщее обозрение.
Но время кончается! А я лохматая и бледная, как чистый лист. Девчонки бросаются красить и причёсывать меня, ахая и ругаясь. В конце концов, отходят, любуясь своей работой, и Дашка с апломбом заявляет:
— Ну если сегодня он не станет твоим парнем, то я не я!
— Даш… — лепечу осуждающе, заворожённо разглядывая себя в зеркало: какая хорошенькая, даже не верится!
— Это неважно! — поднимает она руки. — Дальше ты сама решишь, надо оно тебе или нет, но влюбится — точно.
— Разве это главное? — бормочу я, собирая рюкзачок. — Внешность…
— Для мужиков — да! — Ленка включает чайник и насыпает себе в кружку безобразное количество ложек кофе.
— А для баб — бабки! — подхватывает её цинизм Дашка. — Ну и чтоб зубы хорошо умел заговаривать…
— Да, зубы тоже важно, — соглашается Ленка, отпивая кофе и морщась. — Иногда так заговорят, что сама не заметила — уже в постели оказалась!
Они хихикают, а я в ужасе выскакиваю из комнаты. Что-то раньше они так не откровенничали при мне на эти темы. Потому что не видели меня с парнями! — понимаю. Но больше этого слышать не хочу.
Едва переступив порог, неожиданно утыкаюсь в знакомо пахнущую мужскую грудь. Ярослав ловит меня в объятия, чтобы смягчить удар, а потом очень нежно проводит пальцем по подбородку, приподнимая моё лицо к себе вверх. Я ещё под впечатлением от девчачьего трёпа, поэтому хмурюсь, а молодой человек неожиданно ласково шепчет:
— Не расстраивайся, малыш. Это их правда, а у тебя — своя, другая.
Заворожённо смотрю ему в глаза и не могу отвести своих.
— А у тебя какая?
— Раньше была как у них. Но твоя мне нравится больше.
Мы опять загипнотизированы друг другом, как тогда, после догонялок в парке. И нас опять выводят из этого опасного, но такого увлекательного состояния грубые внешние обстоятельства: распахивается дверь в нашу комнату, и оттуда выходит Дашка — в мини-пижаме, с полотенцем на плече и зубной щёткой в руке. Подмигивает мне многозначительно, а на Ярослава только стреляет взглядом. И удаляется в сторону уборных.
Молодой человек взял меня за руку и молча увёл из общаги.
— Но внешность всё-таки важна для тебя… — скорее вопросительно, чем утвердительно произнесла я, когда мы уже сели в машину.
Ярослав пожал плечами:
— Это просто рефлекс. Инстинкт. Попробуй бороться с инстинктами при помощи ума — тебя ждёт полное фиаско!
— Звучит как самооправдание.
— А тебе нравятся аутсайдеры, которых не принимают остальные? Которых бьют и притесняют, а они молчат в тряпочку… Даже если сами по себе они неплохие ребята, добрые и честные…
Я поёжилась, невольно вспоминая таких в своём классе в деревенской школе. Нет, не нравятся. Жаль — да, но симпатией там и не пахло.
— Это инстинкт, ничего личного.
— Что за инстинкт?
— Ну, выбор потенциального… кхм… отца будущих детей. Он должен быть признан в том обществе, где вы вращаетесь.
Это прозвучало с некоторым чувством превосходства. Я посмотрела на Ярослава оценивающе. Он сидел за рулём расслабленно, опираясь левым локтем на раму открытого окна, а вторую руку положив на подставку между сиденьями. Длинные бёдра с красиво прорисованными даже сквозь джинсовые шорты мышцами так же расслабленно смотрели в разные стороны, насколько позволяла ширина водительского сиденья. Да уж, этот парень явно уверен в себе и считает себя далеко не аутсайдером — скорее, наоборот.