Любовь зла (СИ)

— Ну и зря. Я тебе уже говорил, и ещё повторю: ты мне нравишься.
В отчаянии я закусила губу: ну вот как с ним разговаривать?!
Ярослав Дмитриевич тяжело вздохнул:
— Как друг.
— Что?
— Ты мне нравишься как друг. Как человек. Необыкновенный и очень хороший.
От этих слов мне стало спокойнее.
— Ну и зачем тогда целоваться? — спросила я уже не так воинственно.
Молодой человек пожал плечами:
— Да просто накатило. Погоня эта и… Не знаю, не бери в голову.
Он протянул руку:
— Мир?
Я осторожно вложила в неё свои пальцы:
— Мир.
Он пожал их бережно, но крепко, а потом, как будто нехотя, отпустил.
— И называй меня, пожалуйста, Яр и на ты!
— Ладно. А ты не переходи черту.
— Я постараюсь.
Мы ещё немного погуляли, но атмосфера непринуждённости была безнадёжно испорчена, и я, сославшись на усталость, попросилась домой. Ярослав отвёз меня на своей шикарной машине в общагу, и я даже не стала требовать, чтобы он остановился вдалеке. Подъехал чуть ли не к самому крыльцу и на прощание тронул мою руку. Это было приятно. У него такие крупные, сильные, тёплые пальцы…
— До завтра? — спросила я. — Или ты опять куда-нибудь сбежишь?
— Ни за что! — улыбнулся парень. — Пусть хоть к машине привязывают — всё равно останусь. Завтра я с тобой и малявками.
Он действительно явился на следующий день в детдом. С довольной ухмылкой и починенным вертолётом.
— Пойдёшь к старшим? — спросила я, одновременно радуясь, что его не будет рядом, и тоскуя из-за этого.
— Пойду, — кивнул он. — Но позже. Если можно.
Я пожала плечами, ликуя втайне даже от самой себя.
— Расскажи мне про этих детей, — неожиданно попросил Ярослав, подсаживаясь рядом со мной на скамеечку и осторожно трогая за руку сидевшего у меня на коленях Лёню. Тот растопырил пальцы и отдёрнул руку, разрывая контакт.
— Очень тихий мальчик, — аттестовала я его. — Почти не разговаривает, с детьми не играет. Он дичился меня дольше других, а сейчас иногда приходит и просто вот так молча сидит на коленях…
— Он с рождения здесь?
— Вроде, да.
— Они все такие?
— Нет, по-разному. Кого-то в роддоме бросили, кого-то забрали из неблагополучной семьи. Но первых больше, а из семей, в основном постарше дети, уже школьного возраста. Есть ещё дом малютки отдельно — там совсем малыши, до трёх лет.
— Их всех кто-то может усыновить?
— Да. Любого. И есть разные формы. Можно оформить опеку на ребёнка и получать деньги за его воспитание, как зарплату.
— И почему их не разбирают?
Я пожала плечами:
— Воспитывать чужого ребёнка — это очень тяжело, так говорят. Многие детки побывали в семье и вернулись обратно. Родители не выдерживают, это большой душевный труд, ещё и потому, что они особенные — эти дети. Плохо идут на контакт, специфически реагируют на раздражители… Им нужно больше внимания и терпения. Очень жутко смотреть, как малыши засыпают. Они раскачиваются в постели, сами, это похоже… не знаю, на припадок какой-то. На самом деле, они так себя убаюкивают, потому что больше некому, — на этом мой голос дрогнул, и я замолчала.
— А ты хотела бы усыновить кого-то? — спросил Ярослав. — Держу пари, ты бы справилась.
Я покачала головой:
— Не вижу смысла думать об этом до замужества. Одной это слишком тяжело, и я не думаю, что детей отдают одиноким девушкам.
Парень сполз со скамейки на корточки и протянул руки к Лёне:
— Иди сюда, малой. Уже, наверное, все коленки Настёне отдавил…
Но мальчик сжался в комочек и отвернулся от Ярослава, уткнувшись мордочкой мне в шею.
— Вот какие! — воскликнул парень. — И как вы хотите попасть в добрые руки с таким поведением?
Я улыбнулась и помахала Яне, игравшей на другом конце площадки, подозвав её жестом. Эту девочку трудно назвать хорошенькой, но она была общительнее других и немедленно отреагировала на мой призыв.
— Янусь, пойдёшь к дяде на ручки?
Девочка с готовностью кивнула и чуть ли не сама забралась на колени к ошалевшему Ярославу, а потом кокетливо потеребила пуговку на его рубашке поло и вкрадчиво спросила:
 
— А у тебя есть конфетка?
— Яна! — осуждающе протянула я. — Тебе нельзя конфетки, ты же опять чесаться будешь!
— Ну и фто? — надулась малявка.
Ярослав покачал головой:
— Нет, прости, не взял сегодня конфетки. Завтра принесу.
— Яр, у неё аллергия!
— Ничего, что-нибудь придумаем.
— А куклу? — продолжила наступление Яна.
— Какую куклу ты хочешь?
— Яр…
Но это бесполезно! Он просто растаял от малявкиных фокусов и теперь растекается перед ней лужицей, согласный на всё.
— Как, оказывается, тебя легко очаровать! — воскликнула я, когда довольная собой Яна наконец удалилась. Лёня последовал за ней.
— Да уж, похоже, я падок на женщин! — сокрушённо согласился Ярослав. — Особенно на тех, кому до семи…
Я весело рассмеялась:
— До двадцати девяти, ты хотел сказать?
— Нет-нет, всё, с донжуанством покончено.
— С чего это?
Он вдруг наклонился к моему уху и прошептал очень интимно:
— Планирую отделяться от отца. И, по моим прикидкам, ни времени, ни внимания на всякие глупости у меня ближайшие пару лет не будет.
— Ты серьёзно? — округлила я глаза.
— Зависит от того, сольёшь ли ты эту инфу ему.
— Зачем? Да и нет у меня никаких каналов связи с ним.
— Хорошо. Да, я серьёзно. Хочу сам выбирать свой путь.
— А чем заниматься?
— Бизнесом. Но сначала поработать на кого-то. А ещё первее — закончить образование.
— А сколько тебе осталось учиться?
— Номинально — год, реально — я ни в зуб ногой. Попытаюсь за этот год подтянуть, что возможно.
— Это так неожиданно… ты уверен, что хочешь… хлебнуть реальной жизни?
— А ты в меня не веришь? Тебе же она под силу, а ты слабая козявка!
— Зато я к ней привыкла. С рождения.
— И я привыкну. Я вполне способен выдерживать нагрузки.
— Твой папа хочет, чтобы ты стал политиком?
— Если бы! Хотя политику я тоже не люблю. Тоска смертная. Но бывают вещи и похуже. Отвратительные.
Я округлила глаза:
— Связь с преступным миром?
— Это как раз весело! Держу пари, любой мужик мечтает хоть ненадолго почувствовать себя доном Карлеоне… Но нет. Да не парься, ничего интересного и противозаконного.
Поразив меня своими признаниями, он в скором времени отправился к старшим. Я отвела его в рекреацию и попросила дежурного воспитателя собрать группу.
— Не волнуйся, Анастейша, всё будет окей! — самоуверенно ухмыльнувшись, заверил он меня.
Но уже через какой-то час я увидела его, быстрым злым шагом направляющегося в подсобку к Санычу.
— Что случилось, Яр? — спросила я обеспокоенно.
— Я проиграл им свою машину! — выплюнул он сквозь зубы.
— Проиграл? Как?!
— В карты!
  
Глава 21. Уважение
 
Ярослав
Блин, что за засада! Ведь так всё хорошо начиналось… я ясно видел, что Настёну сильно зацепило моё сообщение о планах на самостоятельность. Она стала смотреть на меня с гораздо большим уважением и приязнью, и мне хотелось всего лишь немного усилить это чувство с помощью старших мальков… но они оказались не лыком шиты. Как втянули в игру — я даже не понял! Осознал себя уже за столом с картами и острым желанием "не уронить лицо". Проигрался в пух и прах! Малолетние мошенники! И ведь заявление на них не напишешь: скажут — сам дурак. Короче, оставил им и вертолёт, и Эпл Вотч, и желание ещё когда-нибудь связываться с этими бандюганами. Про машину — это была шутка, конечно. Она не моя. Но я её поставил, да. Но это же понятно, что не серьёзно! Неужели кто-то может рассчитывать на подобное? Короче, в конце ещё и поругались. Я обозвал их шулерами, они меня — обманщиком. На том и разошлись.
Я почувствовал острое желание поработать физически, выпустить пар. На глаза Анастейше попадаться было стыдно. Но и скрывать — бессмысленно. Она всё равно узнает, мальки растреплют — сто процентов. Ну как же, такой случай: сын мэра проиграл им в дурака! А они — вот, зуб даю — мошенничали, но кого это интересует?