Редкостная Золушка (СИ)

— Павел, — ответил мне мужчина, разрешая и к нему обращаться только лишь по имени, что, в общем-то, я уже и делала без какого-либо дозволения. Да, я сама тактичность.
К нам подошел официант, предлагая меню и винную карту.
Сделали заказ.
— Напитки? — спросил официант.
— Да, бокал белого сухого вина, пожалуйста.
— Мне только крепкий кофе, — ответил Павел на вопрос официанта. — Я за рулем.
А я нет. Хотя лучше бы я сделала лишний круг на машине, лишь бы не возвращаться на работу после обеда через подземку.
Нет, не буду об этом сейчас.
Нам принесли заказанные блюда, а я, уже опробовав вина, стала расслабляться, втягиваясь в обычную обеденную беседу.
Павел оказался интересным собеседником, что не удивительно для журналиста.
— Знаете, Павел, вы совершенно не похожи на тех журналистов, с кем мне представилась возможность пообщаться.
— Да? И почему же?
— Вы слишком серьезный, — ответила я, ловя на себе проницательный взгляд стальных глаз.
— Я тоже представлял вас иначе, — ответил мне Павел. Стало приятно от того, что он, оказывается, меня как-то представлял.
— И какой же?
— Высокомерной, стервозной и с лохматым пуделем в сумке. — Даже потеряла дар речи от этой его остроты высказывания. Я, что, произвожу такое впечатление? Но мелькнувшая на лице Павла непривычная для него улыбка ответила на мой незаданный вопрос.
— Надеюсь, в вашей статье не будет упоминания о моем лохматом пуделе? — я улыбнулась Павлу. Нет, он просто непробиваемый на эмоции мужчина. Интересно, в сексе он такой же сдержанный, серьезный, бескомпромиссный и несгибаемый?
— Начнем? — спросил Павел, вырывая меня из эротических фантазий.
— Да, давайте, начнем.
С нашего стола убрали опустевшие тарелки. Павел заказал еще одну чашечку крепкого кофе, а я бокал белого сухого вина.
— Итак, Надежда, расскажите, кем вам приходится Марков Иван Васильевич?
Острая стрела страха прошлась насквозь меня, разрывая в клочья с таким трудом восстановленное самообладание после недавней встречи.
Как?
Что?
Почему?
Как он смог узнать имя моего бывшего мужа?
  
Это все не обо мне…
 
— Кто, простите? — переспросила я, делая глоток вина. Сейчас главное сохранить спокойствие, по крайней мере внешнее.
— Марков Иван Васильевич, восьмидесятого года рождения. Закончил энергетический колледж. Несколько лет проработал электриком в южной управленческой компании. Ныне на вольных хлебах.
Сделала еще один глоток вина, глядя на Павла, который уместил телефон рядом с белоснежной чашкой. С него то он и считал все эти данные.
Интересно, сколько компромата у него еще припасено?
— Павел, я смотрю, вы подготовились? Это, что, банальная попытка выслужиться или вам просто нравится копаться в чужом грязном белье?
— Надежда, вы так часто переносили наши встречи, что у меня появился целый вагон времени, чтобы подготовиться к сегодняшнему интервью.
Козел!
А еще каких-то полчаса назад я мысленно раздевала тебя! Тьфу, дура. Повелась на серые глазки и широкие плечи.
Поднесла бокал к губам, наблюдая, как Павел активирует экран телефона, вводит пароль и оглашает следующий вопрос:
— Надежда, это правда, что в браке вы подвергались домашнему насилию? И как вы думаете, способствовало ли это вашему успеху?
Поставила бокал на стол. Посмотрела на Павла, который ответил мне совершенно пустым взглядом, без малейшего намека на какие-то эмоции.
Да, надо заканчивать с этой комедией.
Еще раз мысленно отругала себя, что была настолько глупа и неосмотрительна. Дура, она и есть. В то время, как я мысленно представляла, как трахаюсь с ним, он заговаривал мне зубы, чтобы в дальнейшем итоге ударить по самому больному месту.
— Без комментариев, — наконец ответила я и жестом подозвала официанта. — Счет, быстро!
Все то время, пока напуганный моим приказом официант носился за счетом, мы с Павлом продолжали буравить друг друга взглядом.
 
Он смотрел пронзительно, серьезно, оценивающе, бескомпромиссно, а я же представляла, с каким бы удовольствием сейчас прошлась бы стеком по его широкой спине, оставляя воспаленные полосы, и, причем, делала бы я это без какой-либо сексуальной подоплеки.
Официант подошел, положил на край стола черную кожаную папочку. Мы одновременно потянулись за ней.
— Я угощаю, — сказала, пытаясь отобрать папку из цепких мужских рук.
— Я сам оплачу обед, — ответил Павел, притянув к себе и папку и меня.
Нет, стеком бы я не отделалась. Точнее, он бы не отделался. Как минимум дыба!
— Надеюсь, вы не последний кусок хлеба доедаете и мой салат и два бокала вина не проделает дыру в вашем бюджете. — Я отпустила папку со счетом, понимая, что просто физически не смогу ее отобрать. Подхватила сумку и направилась прочь из ресторана.
Сука! Козел! Мудак!
Я была так зла и взбешена, что даже не заметила кучу тряпья на крыльце, в которую был завернут мой благоверный.
— О, Надька! А вот и ты. Че так долго? — Куча тряпья зашевелилась, от чего все пространство радиусом в несколько метров обдало ужасной вонью. Наверное, именно этот ни с чем не сравнимый аромат дал эффект нашатырной настойки. Я, наконец, отмерла.
— Ты с первого раза, что, не понял? Я сказала, отвали! — развернулась и быстро зашагала в сторону подземного перехода. Одно хорошо — на полутемной лестнице Марков Иван Васильевич уж точно меня не поджидал.
— Надька, стой. Я же тебе щас как! Надька, я пошутил, на фуфырик дай!
Я не оборачивалась, с каждой прилетевшей мне в спину Надькой ускоряла свой бег. Только бы успеть скрыться из виду, пока этому "семейному воссоединению" не нашлись любопытные свидетели.
Я уже практически добежала до входа в подземку, когда дверь ресторана открылась. Не знаю как, но я почувствовала на себе прожигающий взгляд.
А этот, с позволения сказать, бывший муж все еще орал мне в след, сменяя угрозы мольбами.
Сука! Как же я тебя ненавижу!
Уже шагнув на верхнюю ступеньку обернулась. Павел стоял на крыльце, заложив руки в карманы брюк и смотрел в сторону подземного перехода. Но не это меня сейчас больше всего беспокоило, а то, что Марков Иван Васильевич перестал орать как сивый мерин. Через минуту, он и вовсе, с трудом поднявшись, зашагал следом за Павлом.
Сука! Теперь я даже не знаю, кого из них двоих я сильнее ненавижу!
  
Че не так че ли?
 
— Танюша, сделай, пожалуйста, крепкий кофе и отмени сегодняшние встречи. Что-то голова разболелась, — сказала я, пересекая приемную. Зашла в кабинет, но тут же вышла обратно. — Если мне перезвонит Павел, который журналист, с ним встречу переносить не надо. Сразу же переводи звонок на меня.
Очень маловероятно, конечно, что Павел перезвонит. Да и если бы захотел, то набрал бы мой личный номер, который я по такой глупости ему и слила.
— Хорошо, Надежда Сергеевна. С вами все в порядке? Мне кажется, вы немного побледнели.
Ага, побледнеешь тут…
— Все просто отлично, — ответила я и скрылась за дверью своего кабинета.
Да, отличнее еще не было. Хотя нет, наверное тот вечер, когда я сидела на вокзале в зале ожидания, притягивая к груди сумку с документами и мелочью на проезд в один конец, стесняясь поднять взгляд, дабы не смущать окружающих людей своим фофином, вот тот вечер, наверное, мог бы составить конкуренцию.
 
Думаю, именно с того момента во мне что-то перевернулось. И когда в последующем я стояла на новом этапе своего становления и развития, который требовал больших вложений, я всегда думала: "НиКуя, хуже уже все равно не будет!".