Новый враг: Удерживая маску. Срывая маски. Маска зверя

– Ну что еще?! – прошипела девочка.
– Вам что-то надо, Кояма-сан? – спросила неуверенно женщина.
– Не надо ничего. Не видишь, я тут в шиноби играю? Блин. И кстати, – задумалась неожиданно рыжая, – раз шиноби заметили, надо ли мне убрать свидетеля?
– Э, Кояма-сан? – еще более неуверенно спросила служанка.
– А-а-а… боги с тобой, иди куда шла. Но меня ты не видела.
– Все поняла, Кояма-сан, исчезаю.
– Стой! – протянула в ее сторону руку Мизуки. – Сначала скажи, где отец.
Вот так она и оказалась перед кабинетом Акено. Постояла у двери, набираясь храбрости, заодно проверяя, один он там или нет, благо раздвижные двери тонкие, и осторожно отодвинула ее в сторону.
– Пап? – заглянула она к отцу. И неожиданно даже для себя все же расплакалась. Сначала зашмыгала носом, а уж потом и вовсе расклеилась.
– Мизуки? – поднялся из-за стола Акено. – Что случилось? Кто тебя обидел, милая?
– Я… я…
– Ну что за день такой? – вздохнул мужчина, подходя к дочери. – Ну же, милая, не плачь, – обнял он девочку, – ну что ты, право слово, – гладил он ее по голове.
После того, как он все же смог успокоить Мизуки, – ну или она просто выплакалась, парочка расселась по креслам.
– Итак, родная, что же у тебя случилось? – спросил Акено. – Нечасто тебя плачущей можно увидеть.
И она рассказала. Шмыгая носом, запинаясь, краснея, выложила отцу все. Почти все.
– И что тебе дед за это пообещал? – покачал он головой, когда дочь замолчала.
– Ну… – отвернулась Мизуки. – Тут такое дело…
– Да-да, внимательно тебя слушаю, – заинтересовался наследник клана.
– Он сказал, – пробубнила дочь в сторону, – что когда Синдзи окажется в нашем клане, он… он будет моим, – совсем засмущалась девушка.
– Что? Дочь, ты что, влюбилась в Сина?
– Да не, пап, – отмахнулась Мизуки. – Ничего такого. Но это же Синдзи! – воскликнула она. – А так он будет моим Синдзи… – заелозила она в кресле.
– Он для тебя вещь, что ли? – вздохнул, в который уже раз за сегодня, Акено.
– Конечно нет! – возмутилась в ответ дочь. – Просто… ну… это… круто же…
– Ох, Мизуки, – потер лоб мужчина. – Какая же ты все-таки пигалица. Шестнадцать лет уже, а размышляешь категориями маленькой девочки.
– И что теперь? – вновь зашмыгала носом означенная девочка. – Мы же теперь с ним поссоримся. Я теперь как Шина буду?
– Нет, – хмыкнул Акено, – до сестры тебе далеко. Ладно, ситуацию я понял. Можешь не волноваться, с этим мы как-нибудь разберемся, невелика беда. С Сином я поговорю, а ты… знаешь, проблема довольно просто решается… – потер он подбородок. – Даже в плюс можно выйти… – пробормотал себе под нос мужчина. – Когда я поговорю с Синдзи, дам тебе отмашку. Ты же должна будешь пригласить к нам его друзей. Можно тех же самых, можно еще кого-нибудь. Только не забудь упомянуть при этом… что-нибудь вроде «опять приглашаю». Понимаешь? Именно ты вновь приглашаешь к нам гостей. Только проследи, чтобы там были не только Охаяси.
– Сделаю! – воодушевилась Мизуки. – А именно к нам или к Синдзи?
– Эм… в квартал, – ответил Акено. – Не уверен, что они вот так запросто согласятся посетить наш дом. Так что к Синдзи.
– А он согласится? – задала очередной вопрос девушка. – Син может и упереться.
– Не упрется, – усмехнулся Акено. – Парень он умный, поймет, кому это больше всех надо. Уж я позабочусь об этом. Главное – не говори ему про деда. Это только твоя ошибка, по недомыслию. Поняла?
– Мизуки глупая и рыжая. Плохая Мизуки.
* * *
На следующий день, изображая общее недомогание, что мне легко давалось еще со времен школы, когда я пытался от нее отмазаться перед матерью, я зашел к Кояма. Дождался, когда младшие уйдут в школу, и зашел.
– Всем приве-е-е… – начал я с порога. Надо же было хоть что-то сказать. – О, здравствуйте, – кивнул я служанке. – Не подскажете, где Кагами-сан?
– Прошу, Сакурай-сан, – указала она рукой вглубь дома, не забыв поклониться, – я провожу вас.
Нашлась Кагами в одной из гостиных, если по-домашнему – «в комнате с телеком». Она тут одна такая. Шла служанка как-то уж слишком… степенно, явно, чтобы другая успела предупредить хозяйку.
 
– Здрасте, Кагами-сан, – улыбнулся я. – Если и дальше продолжите хорошеть день ото дня, Акено-сану придется запереть вас здесь навечно, чтобы не украли ненароком.
– Ох, Синдзи, – покачала она головой улыбаясь. – Присаживайся, – похлопала по дивану рядом с собой. – Слышала, ты опять подрался?
– «Драка» звучит слишком по дворовому, – сел я рядом. – Предпочитаю – вышел на спарринг и уступил.
– «Уступил» – слишком благородно по сравнению с тем, что с тобой сотворили, – поджала губы женщина. – Дай я тебя обниму.
М-м? Что за нежности?
– Ну что вы, Кагами-сан, – изобразил я смущение, – все не так страшно.
– Как ни странно, – отстранилась она от меня.
Ой. Для сильно побитого парня я даже не напрягся, когда она занялась обнимашками. А должен был. Хитрая какая.
– Так я и пытаюсь всех в этом убедить, только не верят почему-то.
– Тогда почему в школу не пошел? – задала вопрос женщина.
М-да, расслабился. С матерью в детстве тоже редко прокатывало.
– Как бы это… на всякий случай.
– Самостоятельность плохо на тебе сказывается, Синдзи. Нельзя прогуливать школу.
– А я, кстати, ответ от герра Шмитта принес.
На такой грубый перевод темы Кагами только хмыкнула.
– Что ж, и до чего дошел твой немец?
– Говорит, это был «Эльфийский цветок».
– Оу. Ну надо же, – приложила она ладонь к щеке, – угадал. Придется выдать ему награду. Чуни! – произнесла она громко.
– Слушаю, Кагами-сама, – не прошло и десяти секунд, как перед ней склонилась одна из служанок.
– Принеси нам шкатулку «Савамори агику», ту что без лака.
– Как прикажете, Кагами-сама, – ответила она, не разгибаясь. И тут же испарилась.
– Как вы их… выдрессировали-то.
– Клуши, – фыркнула она в ответ.
– Они просто выполняют свою работу, – заметил я осторожно.
– Причем плохо, – припечатала женщина.
И я решил промолчать. Извините, дамы, но спорить ради вас с Кагами я не намерен.
Вернувшаяся служанка поставила шкатулку на стол, на который указала хозяйка дома, и тут же удалилась.
– И что это? – кивнул я на стол.
– Чай, – пожала плечами Кагами. – Редкий чай, – добавила она. – Более редкий, чем «Эльфийский цветок», но при этом более известный. Многие слышали о легендарном «Савамори агику» клана Акэти, но мало кто пробовал.
– А у вас, я смотрю, неплохие отношения с этим кланом, – протянул я.
– Сотрудничаем уже лет сто, – кивнула она на мои слова. – А род моего отца – все триста. Так что я вполне могу обеспечить семью высококлассным чаем.
– И меня заодно, – хмыкнул я, вспоминая про тот чай, что она спрятала у меня дома.
– Ты практически член семьи, – пожала в ответ плечами Кагами.
Обыденно так. Я много раз слышал эти слова, но только сейчас начал осознавать, что для некоторых в семействе Кояма все гораздо серьезней. Будь я действительно ребенком, осознал бы раньше, а так… увы мне, все меряю в ценностях, которыми готовы пожертвовать ради тебя другие. А тут и вовсе, вроде чай всего лишь, а вещь-то статусная. Не в деньгах даже дело. Меня снабжают статусными вещами просто между делом, не обращая внимания на то, что я в этом чае ни бум-бум.
– И я это действительно ценю, Кагами-сан. Пусть порой так и не кажется.
– Ох, Син-тян, – вновь обняла она меня. – Ты порой такой дурачок.
– Вау, – неожиданно раздался голос Акено, – у меня уводят жену в моем же доме. Куда катится мир?
– Он, по крайней мере, – отстранилась с усмешкой Кагами, – не забывает делать комплименты.
 
– Синдзи просто тренируется на тебе, – присел в соседнее кресло мужчина, – ему же еще жену искать.
– Синдзи? – повернулась ко мне Кагами.
– Он врет, Кагами-сан, – ответил я быстро. – Тренируюсь я в школе на девочках. А с вами я не комплименты делаю, а констатирую факты, отдавая должное вашей красоте.