Курьерская служба — 2. Новичок (СИ)
— А если не так?
— А если не так — то у меня уже есть желание найти папашу в его командировках и хорошо с ним поговорить.
У порта было куда оживлённее — по улице, тянувшейся дугой вдоль всего берега, внедорожники, вездеходы и фургоны ездили куда чаще.
Северный край бухты, примыкавший к высокой гряде гор, был во льдах, но центр её и выход в море были судоходные, то ли от впадавших в море рек, то ли от каких-то геотермальных источников. Я заметил несколько очень старых домов вдоль улицы — кирпичных, купеческой архитектуры, а также деревянных, сложенных из огромных и почерневших от веков брёвен.
— Старый город, — пробормотал Сид, также взглянув на ландшафт. — В детстве фильм какой-то смотрел, забыл, «Ловцы кристаллов», что ли…
— А «Земли Санникова» у вас не было фильма?
— Не слышал такого.
Мы перешли дорогу и вышли на территорию порта. Ворота были открыты, на бетонированном посту в окошке сидел охранник в тёплой куртке, он посмотрел на нас презрительным взглядом, но пропустил, даже ничего не спросив.
Справа виднелась посадочная площадка трёх вертолётов — белоснежных, грузовых, с уже знакомой символикой «Лаптев и Лаптев». Рядом суетилась пара парней с заправщиком и погрузчиком. Прямо напротив входа, у ближайшего причала мужик разгружал ящики с морепродуктами с небольшой шхуны, я направился к нему.
— Одиннадцатая пристань где?
Мужик поднял хмурый взгляд, махнул рукой направо.
— Предпоследняя.
Мы зашагали, обходя башни из сложенных контейнеров, лениво проезжающие по бетонному покрытию погрузчики и фургоны рефрижераторов. После седьмой пристани всё словно вымерло. По набережной тянулись какие-то полуразрушенные не то цеха, не то бараки и ряды контейнеров побольше. Я уже заметил, что здесь они бывают двух размеров — полтора на шесть метров и три на двенадцать. Контейнеры стояли ржавые, полупустые, как и длинные корабли на берегу.
В воздухе запахло жжёным и послышался лёгкий гул. Я вспомнил, когда уже слышал такое — когда убегал после драки с тренером от «абиссов». Сид хлопнул по плечу и показал:
— Смотри, бомбер!
Небо на низкой высоте расчертила тройка дисколётов — один крупный, диаметром в метров пятнадцать, и два поменьше, летящих клином.
— Тревожно, — сказала Анука.
Признаться, я тоже что-то такое почувствовал. И причина была не в дисколётах. Несколько пристаней стояли пустые, я бросил взгляд и прикинул.
— Вот это, видимо, девятая, а эта одиннадцатая. Ты видишь где-то оранжевый катер? — спросил я Сида.
— Не-а.
— Вот и я тоже.
— Машина, — тыкнула пальцем Анука.
Я пригляделся и увидел. На бетонном оледенелом покрытии были свежие следы, заканчивающиеся за одной из башен контейнеров. Виднелся только бампер, и я понял, что там стоит здоровый внедорожник.
— Ждут, получается, — понял я. — Спрячь Ануку. Живо!
— А ты-то как, барь?
— А у меня есть опыт. Пойду разобраться.
Сид долго спорить не стал, скомандовал Ануке: «Пошли». Она бросила на меня встревоженный взгляд и не то попросила, не то приказала:
— Не умри.
Удивительно, как подобные слова иногда переключают на нужный режим. Умом я был осторожен, но организм темпераментного юноши иногда прямо-таки требовал лезть на рожон и пытаться решить все проблемы быстро.
Весь вопрос был в том, были ли у нападавших люди на входе в порт. Если они заехали с какого-то другого входа или с пирса, и если их малое количество — мы могли что-то переиграть. Если их много и работает какая-то мощная частная военная компания — мы могли быть обречены. Тем не менее, я достал пистолет и решил действовать в «стелс-режиме». Дождался, пока Сид отведёт Ануку к входу в старый барак, а сам медленно пошёл вдоль ряда из трёх контейнеров, стоящих близко к машине. Выглянул из-за края и подтвердил догадку.
На причале стоял Джек.
— Я тебя вижу, Цим-циммер, — сказал он. — Выходи, поговорим.
Глава 23
Прятаться больше я смысла не видел. Я вышел, продолжая держать в руке рукоять пистолета.
— Да ты убери ствол, Дарька. Погоди. Я реально поговорить хочу.
Тон был неожиданно мягкий, и он показал руки, показывая, что безоружен. Он был не по погоде легко одет — лёгкая, слегка утеплённая куртка, не то из кожезаменителя, не то из искусственной ткани. На самом деле, на улице было не так холодно, градусов десять. И будь я рождён в более привычном для меня холодном климате — одевался бы также. Но для меня нынешнего десять градусов мороза воспринимались весьма тяжело.
Расслабляться я не думал, но сделать вид, что готов к диалогу, посчитал нужным. Тоже кивнул и скинул пуховик, оставшись в джемпере.
— Тебе жарко, что ли? Погодка здесь, конечно, — он посмотрел на низко висящее солнце, прищурившись. — Ты же в первый раз за полярным кругом? Я каждый год сюда катаюсь. Знаешь, что такое горные лыжи?
— Знаю. Это твои люди меня пырнули ножом? — решил я перевести тему.
Он развёл руками.
— Понятия не имею, кто это сделал. Дядя звонил, да, спросил, не я ли это. Не я. Здесь все грызутся со всеми. Лаптевы — друг с другом, дома — с другими домами, дворяне — с мещанами, ну, ты уже просёк, да?
— Допустим. Давай перейдём к делу.
— Можем и перейти. Плачу четыре с половиной тысячи за Ануку. Прямо сейчас. Наличными. В машине деньги. Документы оформим после, в Дальноморске.
Я посмотрел на машину. Мне уже встречались пару раз такие: внедорожник — трансформер, у которого помимо колёс ещё и спускаемые по бокам гусеницы. На водительском месте сидел тот самый коренастый азиат, которого я уже видел в аэропорту, он помахал мне — как будто бы приветственно, но с хитрой гримасой. Я даже вспомнил имя — Абрамид. В голове снова пронеслась та странная сцена, которую я увидел после хлопка по плечу в аэропорту. Вот бы узнать, кто его тогда очаровал!
На самом деле, мне даже понравилось, как быстро Евгений перешёл к делу. Так было куда проще, а время, судя по всему, поджимало. Оставалась небольшая надежда, что он заговорит про Абрамова, которого я выиграл двумя днями ранее, но это его мало интересовало.
— Зачем она вам? Я думал, вы за чем-то другим охотитесь.
— Охотимся, ага. Понимаешь, одно дело — задачи, которые нам лидер… начальство ставит. А другое — личный интерес. Да, мы сначала тебя припугнуть хотели. Типа, или крепостную, или какую-то несчастную информацию. Но ты ни то, ни другое не дал. Крепыш оказался, Цим-циммер. А потом я поизучал, что за крепостная — оказалось, тут вообще недалеко, и продукт, действительно, ценный. Я себе её беру, а не для «Единорогов». Ну, так что?
«Продукт», — поморщился я. И покачал головой.
— Сомневаюсь, что в машине есть какие-то деньги. Ты снова пытаешься меня обманывать? Кто меня сдал? Что мы поедем сюда. Василий? Вижу, что нет. Кто-то другой на ферме? Снова нет…
Он продолжал.
— Подумай. Вообще, как тебе удалось так измениться? Я тебя за столом не узнал. Отжал у меня Абрамова — заметь, это был честный выигрыш, и я даже не требую его обратно! Это вас на курсах, что ли так, готовят? Ты с Лаптевым так борзо говорил — я бы сам не смог!
Неожиданно захотелось идти ва-банк. Такой фокус я проворачивал пару раз в каждой жизни, но чаще всего только, чтобы выиграть время, и будучи уверенным, что после всего услышанного мой собеседник умрёт. Сейчас я пока не знал, придётся ли мне убивать Евгения. Но выиграть время тоже было бы неплохо.
— Представь, что старый Эльдар Циммер умер. Помнишь, то выступление в зале университета? Ты видел, что я сказал и как себя вёл? Не показалось странным?
— Ну… возможно. Что ты имеешь в виду? Сильная психологическая травма? Раздвоение личности?
— Почему сразу раздвоение. Полное замещение. Меня тоже зовут Эльдар Циммер. Только родился я совсем в другом пространстве. Я пережил сотни смертей и воскрешений. Сотни войн и вселенских катастроф. Ядерные взрывы, падения астероидов. Я видел, как гибнут народы и цивилизации. Me mortuo terra miscetur igni — после моей смерти пусть земля смешается с огнём. В этом моё предназначение, Евгений. Убрать лишнее.