Курьерская служба — 2. Новичок (СИ)

Череда коридоров между залами, где звучала электронная музыка и танцевали увешанные цветными светодиодами голые девушки. Ещё одна дверь, за которой оказался уютный небольшой зал с круглым столом, за которым сидели пятеро.
Двоих я не знал. Третьим был граф, Тимофей Евгеньевич. Четвёртым был мой заклятый друг, Джек — он же Евгений Анадырёв.
А вот пятым… пятым был тот, кого я меньше всего ожидал увидеть здесь. Ровно как и он не ожидал увидеть меня.
— Опа! ВнучОк!
  
Глава 16
 
Дед заключил меня в свои объятия, дыхнув лёгким перегаром в ухо. А затем весьма ощутимо врезал в плечо.
— А мы только разговорились с твоим однокурсником о тебе. О том, как тебя отчислили. Вот уж не думал, что встречу тебя. Значит, курьер?
Я подавил в себе желание расспросить подробнее, о чём именно они общались, и представил.
— Андрон Федотович, познакомьтесь, Альберт Эльдарович, мой дед. А это Евгений, но можете называть его Джеком.
— Салют.
Он поздоровался холодно, но крепко. Граф представил мне двоих незнакомых. Слева от меня сидел мужчина в очках лет сорока пяти — доктор Потапенко, Иван Аркадьевич. За ним — Трофим Степанович Царенко, лет тридцати пяти, с ранней лысиной и серьгой в ухе, в дорогом пиджаке, представившийся «музыкальным директором». Он оказался двоюродным дядей Евгения.
— Я даже не предполагал, что за одним столом окажется так много знакомых! — не то обрадовался, не то удивился хозяин.
Распечатали колоды, раздали фишки — по пятьсот.
— Давайте сегодня не будем звереть, и одна фишка будет равна одной копейке, — предложил Потапенко. — К тому же, за столом двое юношей, которые вряд ли могут похвастаться богатыми бюджетами.
— Одной копейке? Всего? — удивился Тимофей Евгеньевич. — Я бы предложил как минимум рубль за фишку.
— Этот мой оболтус едва сводит концы с концами, — махнул на меня дед. — Но по копейке — очень мало. Хотя б десяток.
Он сидел прямо напротив меня, и я невольно вглядывался в него. Ему было в районе семидесяти, но выглядел он более чем прилично. Почти без провисшей кожи, с хорошей стрижкой и совсем лёгкими признаками алкоголизма. Впрочем, было видно, что в его среде алкоголь имеет соответствующую цену и качество. А употребление дорогого вина не столь пагубно влияет на организм, как третьесортная водяра и «пивной напиток, идентичный натуральному» из ближайшего ларька.
Видно было, что он рад меня видеть, но в его взгляде было что-то хищное, как будто он искал во мне какой-то изъян, какую-то слабость. Впрочем — вполне в стиле моих родственников.
— Мы давно не общались, дед, — сказал я. — Не буду утомлять беседами при почтенной публике, скажи хоть, как имение, как бизнес? Не всё ещё проиграл?
Дед слегка изменился в лице, брови дёрнулись вверх, как будто он не ожидал этого вопроса.
— Хм. Бизнес, как ты выразился, у меня новый. Фабрика по производству свистулек, знаешь ли. Детских игрушек, народных татарских.
— Прелестно.
— Искандер мне помогает, как может. Техническим директором его взял. Развёлся снова, знаешь? Да, вы же не общаетесь… Ещё с детства…
Искандер. Что-то стрельнуло в голове. Что-то настолько одновременно и привычное, и знакомое, и болезненное. С этим именем и этим человеком явно были связаны какие-то воспоминания. Искандер явно был родственником, но кем? Вот бы спросить у Сида — но он остался в гостинице.
— Итак, десять копеек, все согласны? — предложил хозяин, прервав наш диалог.
Возражений не последовало. Таким образом, у меня оказалось фишек на пятьдесят рублей. Сумма абсолютно смешная для местного дона мафии, но, похоже, Тимофей Евгеньевич играл не для обогащения. Ему нравился сам процесс. Я прямо-таки видел, с каким азартом он наблюдает за мимикой соперников.
На стол лег электронный кошелёк — я уже видел такие, странная пластиковая карта с чипом, считывателем отпечатка пальцев и едва видимым электронным табло, на котором стояла цифра. Все перечислили туда по пятьдесят рублей.
Когда начали раздавать карты, я вдруг заподозрил неладное. В мирах Основного Пучка тоже было несколько вариантов колоды — русская, немецко-швейцарская, испанская, но в России всегда играли стандартной, французской колодой — по тринадцать карт каждой масти. Здесь же карт оказалось четырнадцать — цифры от одного до десяти, причём вместо туза была единица, а из рисованных номиналов были паж, дама, король и император.
 
— Напомни комбинации, — шепнул я Андрону.
Тот посмотрел на меня, как на идиота.
— Ты сел играть, не зная правил?!
— Ну… В той среде, где я играл — они могли быть другими.
Правила оказались вполне знакомыми. Пара, две пары, тройка, «улица» — стрит, «масть» — флеш, полный сбор, четвёрка и «масть по порядку».
— Напоминаю, главным образом для новичков, что любое применение сенса во время игры будет… строго караться. Итак, делайте ставки, господа.
Я играл осторожно, спасовав дважды в первых двух кругах. К тому же, передо мной сидел Андрон, и он в первых же двух конах удваивал, а то и дважды. И, разумеется, проигрывал.
— Сдаётся мне, что вы, Андрон Федотович, весьма азартны, — заметил мой дед. — Азарт обычно связан с пылкой натурой. Я вижу, вы — штайнер или вроде того — наверное, от дам нет отбоя?
— Я женат, — несколько грустно сообщил Андрон Федотович. — А вы, позвольте спросить?
— Вдовец, уже давно, — хмыкнул дед. — Знаете, у меня третья молодость! Встретил тут двух шикарных девиц. То ли морозный климат на меня положительно влияет, то ли что… Пас. Но я ещё, как выясняется, ого-го! Правда, Иван Аркадьевич?
Доктор кивнул и зачем-то пояснил:
— Я… некоторым образом уролог.
— И некоторым образом — лучший в Зеленогорье, — добавил Тимофей Евгеньевич.
Они переглянулись с дедом. Неужели мой дед проделал столь длинный путь, чтобы попасть на приём к доктору? Он поймал мой взгляд и, похоже, разгадал его. Поэтому пришлось парировать.
— Дарька, ты-то как? Всё так же женщин боишься? Ха-ха!
Я поймал довольный и злорадный взгляд Евгения. Он, как я заметил, тоже больше молчал и внимательно наблюдал за мной. Ему не терпелось выйти на дуэль. Но я не спешил.
— Нет, дедуль. Не боюсь. Я думаю, ты меня плохо знаешь.
Примерно к пятому кругу пришли неплохие карты, так называемые «коннекторы» — король и дама. А на флопе вышли десятка и «паж» — всё норовил назвать его валетом.
Если придёт девятка или император — могла выйти «улица», она же стрит, причём с королём в виде старшей карты.
— Поднимаю до десяти.
— Пас, — отозвался Потапенко.
— Поддержал, — отозвался Тимофей Евгеньевич.
— Пас, — дед сбросил карты и, прищурившись, посмотрел на меня.
— Пас, — последовал его примеру Царенко, дядя моего однокурсника.
А вот Джек двинул в центр стола ещё фишки.
— Двадцать.
Андрон, который был дилером, казалось, первый раз за игру пасанул. Итого в круге остались трое — я, Тимофей Евгеньевич и Джек. Я видел, что он не блефовал, он был уверен в своей победе. Что у него? «Масть», то есть «флеш», не должна была быть, значит, он метит в какую-то комбинацию вроде «стрита».
— Подскажите, вы же остановились в «Конунге и паяце»? — спросил Царенко Андрона.
— Да, именно там.
— О, это моя гостиница и мой концертный зал. И как вам сервис? Есть какие-то нарекания? Завтра будет масленичный фестиваль, могу дать вам билеты в ложу.
— С радостью, но… Мы завтра отбываем. Итак, четвёртая карта.
Четвёртой картой вышла семёрка. Мне по-прежнему не хватало девятки или «императора», чтобы сложить «улицу», но я поставил ещё двадцать.
— Пас, — отозвался Тимофей Евгеньевич.
Он внимательно вгляделся в наши с Джеком лица, словно император перед ареной с юными гладиаторами.
— Сто! — рявкнул Джек.
Теперь я был точно уверен, что у него готовый стрит от семёрки до пажа.
— Поддержал.
— Уверен, Цим-циммер? Будет очень обидно проиграть мне… после всего, что было.