Ирбис. Том 3: Пепел Часть 1 (СИ)

Сицилий обошел стол, на этот раз встав за спиной юноши, очевидно, тоже желая подтверждения правдивости услышанного рассказа. Зверолюд рассмотрел нутро артефакта для допроса. Оно оказалось весьма простым на вид: всего две пластины из темного гладкого металла без символов, похожие на страницы книги. В правой половине находился тусклый, едва светящийся прозрачный ромбовидный кристалл. Под ним был маленький переключатель, опущенный вниз. Слева же была вертикальная пустая трубка с пятью делениями на ней.
— Соври, — попросил юноша.
— Я тебя люблю, — процедил маг. Как только он это сказал, серебристая густая жидкость поднялась по трубочке, почти достав до четвертого деления, а затем вновь стекла в нутро правдосказ.
— В общем, так, — начал свой рассказ Алард, — поступил приказ «по-тихому» избавиться от двух связных, работавших на мятежников, перехватить доставляемое ими послание и через их детей выйти на других бунтовщиков. Приказ на казнь старших Ламбергов был уже подписан, когда я начал действовать.
Ирбис уставился на пустую трубку, в которой не появилось ни капли серебряной жидкости, будто пытаясь прожечь её взглядом.
— Сразу мне не сообщили имена моих целей. Только предполагаемый маршрут и время отправки. Нанял отставных военных из одной деревушки имитировать бандитский налет на торговый караван. Они ещё свой молодняк притащили… Потом пришла более точная информация о Ламбергах. Я присоединился к тем торговцам, чтобы быть поближе со связными в момент налёта. Затем к нам подсело это мохнатое чудо, — последовал кивок в сторону зверолюда, — первая часть нападения прошла почти по плану. Охранники оказали более серьезное сопротивление. Парочка погибла. Жаль их…
— Соври! — вновь потребовал Ирбис, желая проверить работоспособность артефакта, который так ни разу и не отреагировал на ложь.
— Ты меня не раздражаешь.
Серебристая жидкость заполнила трубку до второго деления.
— Доволен? — полюбопытствовал Алард.
— Угу…
— Пленников отвели в лагерь, где и усадили вокруг костров, в которые сон-травы побросали, чтобы лишних неприятностей избежать. Пока я ходил разговаривать со своими ребятами и устраивать «случайную» смерть старших Ламбергов, этот недоделанный герой как-то проснулся, сбежал и подслушал наш разговор. Затем освободил семейку предателей, попутно разболтав им все, что услышал. В итоге их отловили мои ребята…
— А Сатин⁈ — не выдержав, перебил рассказчика Ирбис.
— Хм… Обгадил ты мне последнюю часть дела по полной. Я по доброте душевной должен был за сиротками присмотреть, пока на них разнюхивающие гибель связных мятежники не выйдут. В итоге дети про меня узнали и точно всё бы разболтали. План провалился в бездну. Нельзя было оставлять их в живых. Собирался убить мелкую, как и остальную семейку. Но парень на коленях умолял пощадить сестру, да и мои ребята попросили… У одного из них зазноба в ближайшей деревушке завелась, пока они караван ждали. В общем, она ему говорила, что днём ранее девочка у них умерла. Провесил портал дотуда, они труп выкрали и на дерево вместо соплячки повесили. Твою Сатин один из моих ребят приютил. Если пепельные твари не разорвали, она должна быть ещё жива.
— Соври… — тихонько попросил мальчишка, упорно следя за остававшейся пустой трубкой. Тихо радуясь в душе тому, что девочка всё-таки пережила ту злосчастную ночь.
— Ты мой лучший друг!
Вторая словам мужчины, ртуть полностью заполнила прозрачную трубку.
— Ты… Вы… Ты и правда офицер Имперской разведки? — неуверенно спросил Ирбис.
— Да.
— Ал, — встрял в разговор Сицилий, — кто бунтовать удумал? Это граф Крамол?
— Нет… Этот просто по жизни всем не доволен и очень громко об этом орет.
— Кто тогда?
— Ну… Уши из леса торчат…
— И чего хотели?
— Акция неповиновения в Эриле на параде в честь Героя. Кстати. Благодаря перехваченным у Ламбергов шифровкам в письмах, удалось многих исполнителей пеньковым галстуком наградить ещё до того, как они задуманное исполнили.
 
— Что за акция неповиновения? — едва слышно спросил паренёк, а маг ему ответил: — Дрянь какую-то взорвать хотели возле марширующих на параде солдат.
Ртуть в трубке так и не появилась.
Парень выдохнул. Сейчас он не знал, что и думать о произошедшем. Чувства смешались, как и представление о том, что правильно, а что нет. Его попытка помочь, казалось бы, простым людям, могла вылиться во множество жертв. А конченый негодяй и убийца… В общем-то, негодяем и убийцей так и остался. Но выходило, что именно он делал правое дело. Хоть и кровавое. Происходящее вокруг мальчишки начало казаться ему слишком сложным для понимания. Слишком много с ним происходило вещей, подоплёки которых он не знал и от того мог принимать не верные решения. Подумав ещё раз над тем, как бы он поступил в той ситуации, зная, кем являются Ламберги и Хофман, зверолюд решил, что все равно бы попытался освободить из плена, но только брата с сестрой и лично вывести их в безопасное место. Он бы смог. Он бы не усидел на месте, оставив судьбу сирот в руках хладнокровного мага.
Ирбис начинал осознавать, что для верных решений ему нужны знания и понимание происходящего вокруг. И нет. Юноша так окончательно и не поверил в рассказ Аларда, подозревая, что тот умеет обманывать правдосказ. В лоб заявлять о возможном обмане не имело смысла, ведь правдивость ответа подтвердить не получится. А о новой попытке чтения чужих мыслей не могло идти речи. Хватило двух предыдущих и вызванного ими шума. Третей попросту можно не пережить. В конце концов, зверолюду просто хотелось верить в то, что Сатин все ещё жива. Не умерла из-за него, хоть и осталась без семьи. По крайней мере, эти мысли приглушали чувство собственной вины. Злость и обида на мага никуда не делись. Лишь поутихли, забившись в укромные уголки души, ища новые причины для своего существования.
— Эй. Мальчик, — пальцы Сицилия дважды щёлкнул перед глазами погрузившегося в размышления парнишки.
— Ч-что?..
— О! Очнулся, — констатировал результат своих действий командор, убирая со стола правдосказ, выключая его и возвращая назад на книжную полку. Тем временем Алард молча пересел на свой стул, освобождая кресло хозяина кабинета законному владельцу, который тут же его занял и обратился к зверолюду: — Ну так что, Дайн. Работаем вместе или как?
— Р-работаем… — кивнул Ирбис.
— Сицилий, выдай нашему новому сотруднику расписку о неразглашении и введи в курс дела, — велел Алард, — иначе он дурить начнёт.
Командор городской стражи порылся в ворохе бумаг у себя на столе, ища чистый лист. Только после его нахождения обнаружилась и пустая чернильница, содержимое которой растеклись по полу. Минута потребовалась на то, чтобы наполнить ее, и ещё пять, чтобы написать текст. Налив в кружку коньяка. Порывшись в ящике стола, хозяин кабинета достал маленькую круглую деревянную плашку, в которую была вставлена иголка, и окунул острие в спиртной напиток.
— Уколи палец и приложи его к бумаге. Тебе запрещается разглашать детали данной операции кому-либо, кроме уполномоченных лиц. Разглашение приравнивается к разглашению государственной тайны, — дав пояснения, Сицилий придвинул расписку о неразглашении и иголку к Ирбису. Прочитав написанное и уколов палец, парень оставил свой кровавый отпечаток на документе, который незамедлительно был убран в стол.
— Что я должен сделать?.. — тихо спросил зверолюд.
— Помочь мне, моей семье, — ответил командор городской стражи, — муж моей племянницы связался не с теми людьми.
— С мятежниками, — вклинился в рассказ Алард.
— С мятежниками… — нехотя кивнул Сицилий, — и его раскрыли. Мне пришло два приказа на казнь его и его жены, а также распоряжение о конфискации всего имущества их семьи… У них трое детей, и они останутся на улице.