Изгой (СИ)

Мы были покрыты вязкой слизью, длинной, похожей на волосы, травой, какими-то пучками и даже прилипшими к корпусам существами, некоторые из которых смахивали на огромных улиток.
— Прочистить видео системы, — приказал Вагнер.
Я выбрал в меню соответствующий пункт, и на мониторах снова появился непривлекательный пейзаж Гелиосских топей. Кроме того, впереди стали заметны огромные бурые существа с развесистыми кривыми рогами, направлявшиеся в нашу сторону. Очевидно, они и подняли волну, которая едва не смела нас всех.
Размеры горобыков поражали: даже погружённые на десять метров в трясину, они достигали высоты шестиэтажного дома! А их выставленные вперёд рога торчали, как заточенные тараны. Кроме того, они, кажется, были сделаны из металла. Впрочем, вскоре стало заметно, что не совсем: только последняя треть сверкала полировкой. Похоже, кто-то надел животным стальные насадки, удлинив их и без того грозное оружие.
Горобыки заметили нас и дружно издали утробный звук, от которого по болоту пронеслась рябь. Животные устремились к нам, поднимая тучи брызг. На миг мне показалось, что земля задрожала под их ногами.
  
Глава 39
 
К собственному удивлению, я испытал страх. Вернее, безотчётный ужас охватил меня при виде надвигавшихся гигантских туш. В то же время разум отказывался принять это ощущение, понимая, что бояться нечего. Я растерялся: моё сознание словно разделилось. Откуда-то донёсся протяжный крик, и поначалу я решил, что звук шёл из шлемофона, но потом сообразил, что источник — моя собственная голова! Это вопил Виллафрид. Вернее, его образ, записанный в моём мозгу и среагировавший на внешний раздражитель — появление горобыков. Я решил, что запомню этот побочный эффект мнемонической технологии и, когда закончу с «Полночным рыцарем», займусь доработкой. Такие сюрпризы, преподнесённые в ответственный момент, могут стоить жизни. Силой воли «затолкав» Виллафрида обратно в его раковину, я приказал себе сосредоточиться на предстоящей схватке с мутантами. Постепенно страх ушёл. Это было очень кстати, потому что Вагнер скомандовал атаку:
— Целься! Огонь по маркированной твари!
Один из горобыков отметился красным кружком, рядом с которым виднелся индикатор его здоровья.
Мы открыли стрельбу по зверю — должно быть, он в этом небольшом стаде был вожаком, потому что шагал впереди других животных.
Поднялась новая волна, ещё выше предыдущей. Она скрыла от нас на некоторое время горобыков, а затем обрушилась с такой силой, что, думаю, только силовые щиты спасли экзоскелеты от разрушения. Когда она спала, мы не досчитались одного участника загона, но его никто не пошёл искать: мутанты были всё ближе, они нависали над нами живыми горами, а их рога, касаясь металлическими концами воды, вспарывали поверхность болота подобно плугам.
«Они нас растопчут!» — мелькнуло у меня в голове. Стоило представить боль, которую придётся пережить, если мутант наступит на меня (90 % ощущений, чёрт бы их побрал!), и сердце охватил страх — и на этот раз он был моим собственным.
— Пригнись! — скомандовал Вагнер и тотчас исчез в трясине.
Он отключил ходули! Я сделал то же самое и нырнул в зловонную жижу за миг до того, как стальной наконечник рога пронёсся через пространство, где я стоял секунду назад. Кто-то снова закричал. Истошно, во все лёгкие. Барабанные перепонки едва выдержали этот предсмертный вопль. Стало ясно, что не все сообразили, как избежать атаки гигантов.
Прошло секунд двадцать, показавшихся мне очень долгими. Я не видел, как ноги мутантов перемещались в мутной воде, но по её колебаниям понял, что стадо прошло мимо нас. Между нами. Вокруг нас.
— Наверх! — спокойно скомандовал Вагнер.
Разумеется, для него это было привычным делом. Профессиональным риском, на который он шёл раз за разом.
Я открыл меню экзоскелета.
Активировать ходули.
Я поднялся над вспененным болотом, прочистил видеосистемы. Другие охотники тоже один за другим появлялись над поверхностью. Горобыки удалялись в сторону вертушек.
 
— Огонь! — велел Вагнер. — Не дайте им растоптать коптеры и краны!
Мы начали стрелять по маркированному вожаку. Его здоровье таяло, но его ещё оставалось довольно много. Мне пришло в голову, что вертолёты могу просто взлететь и, таким образом, избежать разрушения. Правда, краны, необходимые для погрузки туш, спасти не удалось бы.
Егеря отправились в погоню, мы последовали за ними. Когда от очков горобыка осталась половина, над нашими головами раздались пронзительные крики. Я бросил взгляд на камеры, показывавшие тёмное с прозеленью небо, походившее на заплесневелую грубую ткань, в которую понатыкали булавок со сверкающими головками.
На нас падали, подобно соколам, огромные птицы! Нет, не птицы, понял я спустя пять секунд, а жуткие мутанты: человеческие головы, орлиные крылья, львиные лапы с длинными красными когтями. Этих тварей было штук десять. Стая вышла из пике, находясь метрах в десяти над нами, и пронеслась вдоль шеренги охотников. Из крыльев посыпались горящие стрелы, которые при попадании в экзоскелет взрывались, нанося урон в пять очков. За один раз в броню могло угодить около семи стрел, так что ущерб был довольно ощутимый. Я активировал щит и отразил атаку. Попытался стрелять по птицам, но они оказались слишком ловкими и легко уклонялись. Атакуя с разных сторон, им удавалось попадать по экзоскелетам, минуя щиты, так что спустя минуту кое-кто из наших выглядел неважно и, похоже, собирался дать дуба. Один из участников загона вовсю дымился и искрил, в шлемофоне раздавались его отчаянные крики. Однако егеря во главе с Вагнером образовали подобие круга и вдруг издали оглушительный утробный звук, от которого захотелось выпрыгнуть из стальной скорлупы и утонуть в вонючем болоте. Птицы среагировали на это своеобразно: расправили крылья и начали планировать вместо того, чтобы метаться над нашими головами, норовя попасть стрелой в броню.
— Огонь! — закричал Вагнер, и мы принялись лупить по мутантам, которые теперь представляли отличные мишени.
Птицы падали, некоторых разрывало на куски, в воздухе то и дело повисали облака кровавых брызг. Останки с чавканьем засасывало болото. Один из охотников остался, чтобы собрать их, а другие бросили нас в погоню за горобыками. Мы шагали по трясине, неуклюже переставляя ходули и обстреливая вожака. Наконец, он начал спотыкаться. Даже издалека было видно, что его спина и бока изранены, по тёмной шкуре обильно текла кровь. Стадо почти добралось до оставленных на пятачке тверди вертолётов, но вот животные замедлили ход. Когда маркированный горобык с протяжным стоном упал, взметнув потоки жижи и пустив волну, словно брошенный в пруд булыжник, мутанты задрали рогатые головы и жалобно завопили, словно жалуясь неприветливому небу на злую судьбу, а затем кинулись врассыпную. Нам удалось выдержать натиск поднятых волн без потерь, наклонившись вперёд под углом в сорок пять градусов и выставив щиты.
Егеря кинулись к поверженному животному и, включив резаки, начали пилить его, разделывая тушу. Воздух окрасился в розовый цвет из-за кровавых брызг и бивших из артерий струй, насекомые слетелись плотными тучами и облепили мёртвого горобыка.
  
Глава 40
 
Я стоял в стороне, не понимая, какой мне прок от этой миссии. Дело явно заключалось не в охоте и не в трофеях — во всяком случае, должно было быть что-то ещё.
 
Открыв карту Гелиосских топей, я пару минут разглядывал её. В ландшафте не было ничего необычного, если не считать ряда островов, раскиданных на расстоянии примерно полукилометра друг от друга. Один казался совсем маленьким — на нём мы оставили коптеры. Другой, побольше, обозначался как «Могильник». Третий назывался «Steam-фала». Слово показалось мне знакомым. Я ждал, что Виллафрид поможет, но он помалкивал. Я перевёл взгляд на четвёртый остров, самый большой. Он имел форму кривобокого квадрата и был подписан «Гелиос». Видимо, из-за него болота и получили название. Открыв инфосправку, я прочитал про остров следующее: