Ласточка в Академии Штормового ветра (СИ)

— Как?
— Через принуждение, Анжелина. Не хочу, чтобы потом жена меня возненавидела.
— Нет, — шепчу, стискивая пальцами хрусткий ворот мужской рубахи. — Я решила. И готова.
Думала — сейчас подхватит и отнесёт меня на кровать, но этого не случилось. Рэн перехватил мою ладонь обеими руками и прижал к горячим губам. В нос ударил резкий лимонный запах вперемешку с раскаленным добела песком арруанской пустыни. В муже боролись демон и человек, долг и страстные чувства.
— Не готова. Потому что не любишь.
— Любовь — не главное, — говорю не уверенно.
— А что — главное?
— Понимание, доверие.
— Снова лукавите, леди Мальер.
— У нас нет другого выхода, ты же знаешь.
Неожиданно Киаррэн привлек к своей голой груди и, уткнувшись лицом мне в шею, возразил:
— Я слишком дорожу своей иннэ-али. И не стану причинять тебе боль.
Дорожит, повторила мысленно. Не любит.
Должно быть, я всхлипнула. Ибо в следующее мгновение Рэн обхватил мою голову, приподнимая на себя. Завороженная невероятными глазами, лимонным запахом, новыми ощущениями я дотронулась до мужской щеки, спустилась к шее и прижала ладонь к рельефной обнаженной груди. Тело Рэна пылало, как угли. Кожа на ощупь была удивительно жаркой и гладкой.
Когда муж накрыл мою руку своей, нечаянно вздрогнула.
Тоже сбивчивое дыхание, и сердце колотится. Пораженная этим фактом, упустила, как избранник обвил за талию. Другая его рука замерла у меня на затылке. И такой калейдоскоп эмоций в мужских глазах…
Если бы я могла их прочесть.
Я давно забыла, что стою перед ним — обнаженная. Стыд и неловкость куда-то испарились. Рэн грел своим теплом, прикасался так чувственно, так нежно и сердце внутри замирало.
— Я не коснусь тебя, пока сама об этом не попросишь, — шепнул осторожно. — Пока сама не захочешь стать моей…
От хриплого признания закружилась голова.
Пансионские воспитательницы описывали демонов — жестокими похотливыми чудовищами и при призывали держаться от них подальше. И я честно боялась Киаррэна до этой минуты, рисуя в уме монстра в обличие прекрасного мужчины, в чей плен угодила по собственной неосмотрительности.
И вдруг такое…
Я замерла с широко раскрытыми глазами.
Муж улыбнулся и чувственно запечатал мой рот. От требовательной ласки подогнулись колени. Мужские губы творили чудеса, вдыхая в меня свежесть летнего рассвета, чистоту горных озёр, пряность цветочных полей. Руки гуляли по голой спине, играли с моими волосами, обнимали за талию.
Чувствовала — муж хочет меня.
Страстно стремится соединиться. Скользить внутри, обжигая жаром мускулистого торса, но сдерживает опаляющие сердце порывы. Запрещает себе. И дело не только в том, что Рэн боится сделать жене больно или унизить принуждением, а в чем-то еще. В том, что скрыто на самом дне человеческой души лорда-демона и заперто магической броней.
— Почему отказываешься от близости? — Хватаю воздух горящими губами, пока он на мгновение даёт слабую передышку. — Дилайн завтра утром явится требовать доказательства, а я…
— Предоставь Дилайна мне, — пальцы Рэна нежно гладят подбородок, перебирают растрепанные рыжие волосы. — А отказываюсь, Анжелина…
На невозмутимом лице проступает странное выражение: пугающее и влекущее.
— Потому что тебя…
Фразу оборвал безумный крик:
— Доктор, у нас пострадавший.
Я и муж напряглись. Вот только если я растерялась, из Рэна выплеснулась волна ярости. Студенты и преподаватели были осведомлены о бракосочетании четы Мальер и получили строгое наказание нас не беспокоить. Тем не менее, кто-то нагло потревожил уединение молодоженов.
— Доктор, он умирает!
К первому воплю добавился второй:
— Укладывай сюда и держи за руки. Держи, говорю.
— У него судороги. Не могу.
— Похоже, дело серьёзное. — На лбу Киаррэна залегла глубокая складка. — Надо идти.
— Нет, — я перехватила мужа за руку, удивляясь собственной смелости.
Еще вчера думала о нашей близости с отвращением, а сейчас вдруг осознала, как остро нуждаюсь в присутствии почти незнакомого мужчины.
 
Янтарный взгляд мгновение ласкал мое встревоженное лицо, потом щеку согрела теплая мужская ладонь.
— Будь в покоях, Анжелина. Вернусь, как только смогу.
Через миг тяжелая дверь спальни затворилась.
Я торопливо натянула шелковый халат и, подвязавшись блестящим поясом, бессильно рухнула на бархатный пуфик. Все тело бил озноб, кожа пылала, а губы, которыми муж завладел, горели как пламя. Мысли мчались темными облаками по снежному небу.
Я запуталась в собственных чувствах, но еще больше в своем отношении к Мальеру.
Благодарить его? Или обидеться за то, что и пальцем не тронул?
«Не коснусь тебя, пока сама об этом не попросишь», вертелось в раскаленном лихорадочном сознании. А эта его последняя загадочная фраза, и сумасшедший, вгоняющий в острое смущение голодный взгляд. До сих пор вздрагиваю от пожара внизу живота и давлюсь хриплыми вдохами.
Что же вы хотели сказать, мой лорд?
* * *
Я некоторое время не двигалась, глядя на блеск камней в роскошном окладе трюмо и перебирая слова мужа, от которых тело мелко потряхивало. Потом не удержалась — обула мягкие домашние туфли и выскользнула из спальни.
В лазарете прибавилось народу.
Там бряцали кроватями, шумели и спорили.
Кто на кого напал и почему именно сегодня? Происки ингубуса, засевшего в ком-то из обитателей Северной Магической Академии, или чистая случайность? Охваченная вопросами, выглянула в лечебный зал.
На койке в судорогах бился мужчина. Внушительные фигуры собравшихся не позволяли различить его лицо, видела только дорогой камзол с серебряными пуговицами, босые ступни и разметанные по наволочке спутанные пряди. В отсветах вечерних ламп они лоснились как сырая глина. Муж вливал ему в рот настойку и рычал, чтобы пациента крепче держали.
Наконец, я рассмотрела белое, как молоко лицо, покрытое вздутыми жилами. Глаза закатились, изо рта пеной выливалась густая синева.
Напарник Дилайна — Малиус Вир?
А вон и сам опекун — замер у зашторенного окна с темным лицом и бескровными губами.
— Ваше мнение, доктор?
Киаррэн проверил сердечный ритм пациента, неторопливо выпрямился и взял с полки белоснежное полотенце.
— Судя по первичным признакам, его прокляли.
— Прокляли? — Оказывается, ректор тоже присутствовал в лазарете.
— Совершенно верно, — от хриплого баритона мужа по спине побежали мурашки. Закусив губу, я впилась в него жадным взглядом.
Мужское лицо излучало холодную невозмутимость, каждое движение было пронизано решимостью и твердостью. В волосах искрился белый огонь. Он весь сочился могущественной магией, а глаза горели зловещим янтарём.
— Любое тёмное проклятье невероятно сложно в изготовлении, — мрачно заметил Дилайн. — Один просчёт и откат убьет самого мага-создателя.
— И, тем не менее, — муж степенно вытирал руки полотенцем, — ядовитое плетение стремительно поглощает организм Малиуса.
— Напарник выживет? — Клянусь, в облике Дилайна плескались растерянность и страх.
— Сложно сказать. Судя по цвету пены, создатель добавил в проклятие собственную кровь. Я дал Виру нейтрализующее зелье и перенаправил магические потоки на борьбу с недугом. Остаётся только ждать.
— У вас имеются сведения, где был ваш напарник, пока все мы находились в Валландском Храме? — Дюрбэ внимательно посмотрел на Дилайна.
— Не уверен… — Маг разума смущается? — Вроде Малиус обмолвился о некой встрече.
— С кем?
— Откуда я знаю? — Рявкнул бывший опекун. — Друг перед другом мы не отчитываемся.
— В таком случае, — ректор вздохнул. — Проклясть его мог, кто угодно. И не обязательно сия загадочная особа.
— Низший подери, — выругался маг разума.
Я же стояла сама не своя.
Кому взбрело в голову проклинать имперского дознавателя на территории Академии? И легко ответила: разоблаченному ингубусу. Или его человеческому сообщнику. Малиус слишком близко подобрался к тайне убийств в Эвер-Ниаре, дернул за ту самую — запретную ниточку, что распутает весь зловещий клубок, и был устранен могущественным противником.