Когда сбываются мечты
Он снова стал раскачиваться из стороны в сторону, положив руки мне на талию и тесно прижав мои бедра к своим. Он смотрел на меня любящим взглядом, в котором читались одновременно и удовольствие и вызов. Но я и не собиралась сопротивляться. Я коснулась его шеи, незаметно провела большим пальцем по его коже и волосам и продолжала смотреть ему прямо в глаза.
Я начала тихо мурлыкать себе под нос какую-то мелодию в такт его движениям. Даже если Броди и не слышал ее, он мог легко уловить ритм. После такой короткой репетиции без слов я мягко запела.
Броди принял мою игру. Он узнал мелодию «Предвкушения» и рассмеялся. Продолжая мурлыкать, я еще теснее прижалась к нему.
— Ты дразнишь меня? — прошептал он.
— Кажется, да.
— Чувствуешь себя в безопасности?
— Ага. Ничего не может произойти, пока дети в доме. И я хочу воспользоваться этой безопасностью, чтобы спросить: «Если у тебя ничего не было с Элен Мак-Кензи, с кем же ты занимался сексом?»
Его щеки покрылись очаровательным румянцем.
— С другой.
— С кем?
Броди отвел глаза, потом снова взглянул на меня и проворчал:
— Хочешь, чтобы я рассказал?
— Ну, ты же знаешь мою историю. — Мы продолжали раскачиваться, его руки незаметно опустились ниже, и он еще крепче прижал меня к себе. От удовольствия я вздохнула, а потом продолжила: — Просто любопытно, и все. Мне казалось, что Элен великолепна в постели, но ты признался, что близость между вами отсутствовала. Значит, потрясающий секс был с кем-то еще.
После долгой паузы, во время которой он, казалось, совещался сам с собой, Броди выдавил:
— Гейл Дженсен.
— Всего лишь три года назад. Сколько длилась ваша связь?
— Более двух лет.
— Не шутишь?
— Не шучу.
Гейл работала ведущей одной из местных программ, пока не уехала в Нью-Йорк. Она была яркой и эффектной женщиной и моложе меня на десять лет. Я уже чувствовала раскаяние, что вообще затронула эту тему. Но, задав один вопрос, не могла остановиться.
— И какая она? — не сдержалась я, поскольку меня всегда это безумно интересовало.
Мои расспросы постепенно начинали забавлять Броди.
— О! С очень богатым воображением.
— Что это значит?
— Она любила вытворять такие вещи, которые даже трудно себе представить.
Я перестала раскачиваться.
— Не уверена, что смогу проделать то же самое. Мне уже сорок.
Он рассмеялся.
— Возраст не имеет к этому никакого отношения.
— Но я спала только с Дэнисом. В сексуальном опыте я недалеко ушла от девственницы.
— А сейчас ты тоже чувствуешь себя девственницей?
— В некотором отношении да. — Как только я произнесла последнее слово, он обхватил руками мои бедра и изо всех сил прижал к себе. — Нет, — поправилась я, задыхаясь от возбуждения, — не девственницей.
— А кем тогда?
— Не знаю. — Я низко опустила голову и прижалась макушкой к его груди. — Кем-то еще. Возможно, любопытной особой.
— Ты чувствуешь… это?
— Да…
— Где?
— Сам знаешь.
— Скажи!
— Не могу.
Броди прижал губы к моему уху и прошептал:
— Нет, скажешь, — и медленно отпустил меня. Когда я снова посмотрела на него, я увидела в его глазах обещание. И озорство. И желание.
Едва мы успели отойти друг от друга, как над перилами винтовой лестницы показалась голова Джой.
— Пап, помоги! Мы сидим наверху, в темноте, и я пытаюсь рассказывать пиратскую историю, но получается отвратительно. Ты рассказываешь гораздо лучше. Поднимись, пожалуйста.
Заинтригованная, я посмотрела на Броди.
— Пиратские истории?
— Я рассказывал их Джой, когда она была маленькая.
— Как будто мы сидим на крутом обрыве, — перебила Джой, — в кромешной темноте, а вокруг нас бушует шторм. Комната наверху как раз подходит. Словно находишься посередине океана.
Мы устроились в темноте в моей спальне. Кикит комочком свернулась у меня на коленях. Джой прислонилась к плечу Броди. Джонни уселся на колени между Броди и мной, прижав нос к стеклу.
Броди указал куда-то направо.
— Видите то черное пятно там, на берегу? Видите?
— Я вижу! — крикнула Кикит.
— А ты, Джонни?
— Там, сразу за маленькими огоньками? — неохотно спросил Джонни.
— Именно, — ответил Броди. — Это скалы. Но не просто древние скалы. Об эти скалы разбился славный корабль «Марианна». Слышали когда-нибудь о капитане Рое Стидженсе?
— Нет! — воскликнула Кикит.
— Пираты никогда не заходили так далеко на север, — заметил Джонни.
— Обычно нет, — уступил Броди. — Но поскольку никто не ожидал их здесь, это место казалось им самым безопасным. Конечно, тут нельзя найти пальм и кокосов, а зимы такие, что местным жителям приходится застегиваться на все пуговицы. И если пират по ошибке попадал сюда, когда начинал идти снег, он не мог выбраться до наступления весны. Но зато здесь были хорошие пивные, отличное жилье и лучший капуччино.
Я кашлянула. Капуччино, полагаю, изобрели уже гораздо позднее.
— Так вот, — продолжал Броди. — Капитан Рой Стидженс пользовался самой дурной славой, когда его назначили командовать судном. Он родился в Плимуте, в Англии, и рос беспризорным бродягой, обирая прохожих на улице. Он был не старше тебя, Джонни, когда начал подрабатывать на различных судах, перевозящих сахарный тростник из Индии, или муку из Гаваны, или вино и ром с Бермудов. Он стал плавать за границу на шхуне «Марли» с капитаном Малколма Друхёрста. Рою едва исполнилось восемнадцать, когда он встал за штурвал своего собственного корабля. «Марианну» спустили на воду в 1710 году, и она оказалась замечательным судном. А поверьте, друзья мои, пересечь могучий Атлантический океан дело очень непростое! На нем всегда бушуют сильнейшие ветра, идут дожди, перекатываются тяжелые волны. Но если кто и мог справиться с ними, так это Рой Стидженс. Он не боялся бросить вызов стихии. Больше всего на свете любил он стоять на бушприте, с гордо поднятой головой встречая обрушивающиеся на него волны. Надо вам заметить, когда он достиг совершеннолетия, его внешность стала весьма свирепой: высокий и крупный, с длинными черными волосами, свободно развевающимися у него за спиной, и громовым голосом, которым он мог перекричать даже самый ужасающий ветер. Так что море не особо жаждало принять его в свои глубины. Долго ли, коротко ли, а к двадцати пяти годам Рой уже столько раз пересек Атлантический океан, что стал искать новые приключения. — В голосе Броди зазвучали трагические нотки. — А еще он мечтал отомстить за давнюю смерть своих родителей, погибших от руки графа Уалтропского.
— И стал пиратом? — спросила Кикит.
— И стал пиратом, — подтвердил Броди и щелкнул пальцами. — Рой больше не нанимался матросом на чужие корабли — он ступил на палубу собственного, и увлекся этой идеей. «Марианна» выглядела так невинно, что все считали ее капитана и команду обычными трудолюбивыми моряками до тех пор, пока они не атаковали порт Джолли Роджери, и к тому моменту слишком поздно было спасаться бегством. Корабли, которые сдались сразу же, отделались легким испугом. Те, кто решил сражаться, понесли большие потери. Но к судам из флота графа Уалтропского пираты с «Марианны» не имели сострадания. Их нещадно сжигали и грабили. А команды высаживали на необитаемые острова. Пираты забирали серебро и прекрасный фарфор, лекарство и оружие. И слитки золота. Много слитков. Знаете, у капитана Роя была мечта. Он часто посещал колонии. И решил — очень верно, кстати, — что там можно построить прекрасную жизнь, если устроить революцию.
Я предположила, что, если капитан Рой Стидженс ступил на палубу «Марианны» в 1710 году, ему следовало умереть задолго до революции, но не сказала об этом вслух. Детей околдовала эта история, и, честно говоря, меня тоже. Я погрузилась в фантазии, которые так умело создавал Броди. Успокаивающий тембр его голоса, — более глубокий, когда он говорил за капитана, мягкий и заманчивый, когда выступал от имени рассказчика, — просто очаровал меня. Этому очарованию поддался даже Джонни. Когда Броди нарисовал образ Пруденс Купер и рассказал о любви Роя Стидженса к этой невинной девушке, умершей от скарлатины. Беспощадный пират не смог вынести мысли, что ему придется жить там, где жила она, и вернулся к той пещере в скале, куда давным-давно запрятал свои сокровища. Именно эта пещера, — сказал Броди, — из моего окна кажется маленькой черной точкой на далеком берегу. Джонни положил локоть на колено Броди и слушал также внимательно, как и Кикит.