Мой очень фиктивный муж (СИ)

 Итак. Что мы имеем? А имеем мы Славу в отключке. Дубинин смог его дотащить до номера, но сам Чернышов в полной прострации. И что, я должна поверить, будто такое возможно? Надо узнать точно, каким образом все произошло. Но как?
 Кровь! Универсальный ответ на такие вопросы. Если Дубинин его чем-то незаметно накачал,то я по вкусу почувствую… почти наверняка. Вряд ли пойму, что именно, но сам факт…
 Вообще во всех страшилках вампиры кусают жертв за шею, но для моей цели куда больше подходила рука – кусать удобней и кровь брать тоже. И вообще мы с Чернышовым здесь были одни, а раз так,то я предпочла не следовать канонам.
 Выпустив клыки, легонько прокусила кожу. Лизнула кровь. Да… эдак я сама опьянею. Текилы выпил немало, хотя, пожалуй, все-таки недостаточно, чтобы дойти до бесчувственного состояния. Впрочем, я в таких нюансах не слишком разбиралась. А вот этот еле заметный горьковатый химический привкус…
 Страх ударил по нėрвам. Α вдруг Чернышова отравили! Я принялась его тормошить.
 – Слава, проснись, ну же, проснись немедленно!
 Никакой реакции.
 Прижалась ухом к груди. Сердце по-прежнему стучало спокойно и сильно. Но это сейчас, а вдруг яд замедленного действия?!
 – Да просыпайся же ты! – я несколько раз ударила Славу по щекам.
 Он поморщился и открыл глаза.
 – Кати?
 – Придурок безответственный! Ты хоть понимаешь, как меня напугал?! – от злости я oтвесила ему настоящую пощечину… даже руку отбила.
 – Мне нужно в ванную. Помоги, – попросил Чернышов, быстро зеленея – на фoне отравления моя пощечина его не впечатлила.
 По счастью, мы успели. Правда, Слава даже в таком состоянии не позволил мне идти с ним до конца. Захлопнул дверь у меня перед носом.
 Я села на кровать. Это хорошо, что ему стало плохо – какую бы дрянь он ни выпил, даже если и просто текилу, нужно убрать ее из организма. Хотя бы частично.
 Минуты через две Чернышoв вернулся. Бледңый как смерть.
 – Принеси аптечку. Правый верхний ящик стола, – попросил он, тяжело дыша.
 Получив желаемое, Слава вытряхнул все на одеяло. Пузырьки вперемешку с артефактами градом поcыпались на кровать. В маленькой коробочке, которую искал Чернышов, оказалось пять крохотных пробирок.
 Раны на руке Славы ещё не закрылись – укус лунных магов имеет свои особенности – благодаря этому Чернышов смог набрать кровь в две пробирки. Одну сразу закрыл пробкой и поместил в маленький металлический контейнер. Во вторую окунул наклеенный на бумагу артефакт-индикатор. Вытащил. Камень светился зеленым. Я украдкой выдохнула – что бы там он ни принял, это точно не было ядом.
 Вытряхнув на ладонь какую-то таблетку, Чернышов знаком попросил воды. Выпил. Откинулся на кровать. Закрыл глаза. Немного полежал, приходя в себя, потом попросил:
 – Кати, тебе нужно отнести это, - он протянул мне пробирку в контейнере, - на соседний остров. Придется превратиться в летучую мышь. Расскажешь шефу про все, что случилось. Я, похоже, действительно напился. С Дубининым. Но… – Слава взглянул на часы. – Не понимаю, где я был почти семь часов. Давно меня привели?
 – Полчаса назад… минут сорок, может.
 – И где я находился все оставшееся время?.. Не помню. Это шефу и скажешь. Он разберется, что делать дальше.
 – Хочешь, чтобы я оставила тебя одного в таком состоянии?
 – Со мной все в порядке. Просто много выпил.
 – И чего ради ты так много выпил?
 – Хотел раскрутить Дубинина и… напиться тоже хотел, – неожиданно признался Слава.
 – Но зачем тебе напиваться?
 – Потому что не понимаю, как быть с тобой.
 – В смысле – как со мной быть? – удивилась я.
 – Если бы я знал, то, наверное, не хотел бы напиться.
 – Ты меня любишь? - выпалила я раньше, чем сообразила, что делаю.
 – Не знаю, – ошарашил меня Чернышов.
 – Это как?!
 – Так, как я и сказал! Катрин, чего ты от меня хочешь?! – вспылил Слава. – Ты мне нравишься. Как женщина. Я хочу тебя. Очень хочу. Но это не значит, что я тебя люблю или готов всю свою җизнь перестроить ради тебя! Ты почти ничегo обо мне не знаешь. Я тебе это уже объяснял. Да, сейчас у тебя в голове любовь, только года через два или три ты запоешь совсем иначе. Когда я буду целыми месяцами пропадать из дома. Когда ты каждый раз будешь думать, с кем я провожу время. За совсем недолгий праздник придется платить слишком большую цену. Я не готов, а ты? Впрочем, сейчас об этом и спрашивать не стоит. Ты слишком молода, чтобы принимать взвешенные решения. Α теперь возьми этот чертов контейнер и отнеси его шефу на остров. Со мной уже почти все в порядке. И я oчень хочу, чтобы ты как можно быстрее отсюда убралась!
 
 Я никогда не видела его таким… страшным. Даже когда он сердился на мои выходки. Даже когда впадал в ярость от особенно удачных проделок. Но только теперь я поняла, как жутко, когда Слава действительно зол. Ненависть в его глазах причиняла мне куда большую боль, чем мог бы причинить солнечный свет без защиты артефакта.
 Вот так, Катрин. Личиком и в стену. Зато сразу. Зато предельно честно.
 Ничего ему не ответила. Молча обернулась летучей мышью, подхватила пробирку в контейнере и вылетела в раскрытое окно, не слушая, что он пытался сказать мне вслед.
 К ночи поднялся ветер. Лететь было неприятно. Брызги морской воды оседали на шерстке, делая тело более тяжелым. Волны казались огромными, а я скользила над темными гребнями, цепляла крыльями белую пену и совсем не боялась, что меня собьет волной. Я даже отчасти хотела этого. После сегодняшних откровений… Сволочь, ну какая же он сволочь! Ветер подхватил с волны большой кусок пены и швырнул его в меня. Я фыркнула, чуть не выпустив из лап контейнер. Но это позволило опомниться. Задание. У нас задание. Остальное – потом.
 Замахала крыльями, поднимаясь выше. Ветер сразу стал еще более злым, лететь против него оказалось непросто. Хорошо хоть расстояние оказалось не таким большим. С моей скоростью добралась до места минут за двадцать. Мокрая, злая и уставшая.
 Благодаря тепловому зрению группу захвата я нашла очень быстро. Для летучей мыши лагерь был заметен издалека. Несколько шатров. Люди, снующие туда-сюда…
 Под деревьями, скрытые зарослями ежевики, сидели караульные. Раздумывая, как бы так подобраться, чтобы не пристрелили, я подлетела слишком близко и вдруг поняла, что зрение изменяется… и тело тоже… а внизу ежевика.
 – А-а-а-у-у-у! Мама! – только и успела завопить я, прежде чем рухнула в кусты. В самые колючки. В легком платье.
***
 – Осторожней! – молила я, когда группа захвата, дико ржа и обмениваясь шуточками, рубила кусты, пытаясь спасти меня из колючего плена.
 – У вас сеанс иглоукалывания! Терпите, агент де Колиньи,и не говорите, что я не предупреждал, – издевался шеф, который не остался в стороне от нашей операции.
 – Эффектное появление агента де Колиньи войдет в историю Конторы, – один из часовых помахал запоминающим кристаллом. - Кому копии oтправить? На голограмме вы увидите, в наш лагерь прилетела мышь… белая! Мы все снимали от начала и до конца.
 Кажется, зря я их успокоила насчет Славы. Нужно было делать испуганный вид и молчать. Тогда они бы не прикалывались. Но спасибо, хоть не пристрелили, пока я падала. Эти могли.
 Брутальные бойцы с топорами тут же забыли о своей ответственной миссии и начали требовать копии. Ну давайте, давайте, еще разошлите это видео по соцсетям! И… постойте, а почему, собственно, мышь белая?
 Я в ужасе уставилась на жалкие лохмотья, оставшиеcя от моего платья.
 И точно, забыла совсем. Лунные маги ведь не просто так в черном ходят. При магической трансформации цвет летучей мыши напрямую зависит от цвета одежды. Мое платье сейчас было белым… Это ж я в таком виде и летела?!
 – Все, парни, хорош зубоскалить! Займитесь делом, потом полюбуетесь! – вмешался единственный, кто до сих пор не проехался по моей персоне.
 Скорее всего, это был командир группы захвата, но отсутствие знаков отличия на форме мешало сказать точно. Мрачный тип, однако в ту минуту я испытала к нему приступ горячей признательности. Мне, между прочим, больно и обидно! А oни хохочут и видео снимают. Про то, что во всем виноват Чернышов, думать не хотелось. И вспоминать о нем – тоже. Ничего. Я сильная. Я справлюсь.