Дело Кристофера (СИ)

— Не хочу тухнуть в Ньюкасле, — доверительно сообщает ребенок.
— Правильно. Никто не хочет! — вытираю ее руки влажной салфеткой. Не идеально, но хоть что-то. — Как дела, Ашер? — спрашиваю я, исподтишка рассматривая Марию.
Она весьма симпатичная, но я определенно лучше. Мучить меня годами, подобно Пани, она не будет.
— Ты… покрасила волосы?
— А, да, — нервно пожимаю я плечами.
— Если бы не это, я бы точно решил, ребенок твой, — шутит он. Нет, мужчины не просто бесхитростные, они бесхитростные кретины! Хотя откуда ему знать…
— Благодарю, — выдавливаю я из себя. — Это Марион, дочка Керри. Она просто приехала погостить у своей крестной, да? — улыбаюсь я.
— В Сиииидней, — нараспев сообщает Марион и начинает крутить в руках лопатку для песка, чуть не заезжая в глаз.
— Слышал, ты снова с Картером…
— Была, — признаюсь я, а в глубине души злорадствую. — Но поскольку он понятия не имеет, что можно делать с девушками до восемнадцати, — указываю я на Марион. — Это уже не актуально.
— Жесткие у тебя критерии, — шутит Ашер.
— Не быть придурком? Да уж пожалуй, — язвлю, не сдержавшись.
— Мне холодно! — вдруг жалуется Марион. — Я хочу к Мадлен!
— Мы договорились дать Мадлен отдохнуть.
— ХОЧУ К МАДЛЕН! — И милая детская мордашка превращается в предельно обиженную мину. Вот как тут отказать? Я же ей не мама, чтобы быть строгой.
— Все-все, договорились. Пойдем объедать к Мадлен… снова, — вздыхаю я. Ну да, я негодяйка. Но после вчерашнего мне простительно. — Ладно, Ашер, приятно было повидаться.
Я не прощаюсь с Марией из принципа. Я уже давно отказалась от мысли быть суперхорошей.
В день, когда уезжает Марион, я сижу и безвольно таращусь в экран своего телефона. На дисплее горит номер Шона, и хотя я знаю, что кнопку вызова нажимать нельзя, хочется безумно. Дабы избежать соблазна, я все-таки звоню. Но не Картеру, а парикмахеру.
Никакая я не шатенка, это же самая что ни на есть ошибка природы. И дело не в пресловутых стандартах красоты. Просто… не то у меня состояние души. Когда я смотрю на свои белые волосы в зеркало, мне комфортно. Когда я смотрю на каштановые — чувствую себя лишенной и обделенной. Уж эту-то радость я могу себе позволить запросто.
И данное решение радует не только меня.
— Ох, слава Богу, — вздыхает Каддини, перехватывая новоявленную блондинистую меня около кофейных автоматов. — Не знаю, Док, что у тебя случилось, но больше так не делай, — указывает он на мою голову.
— Эй-эй, Энрике! — прищуриваюсь я. — Ты что же это, записался в мои имиджмейкеры?
— Ты назвала меня Энрике. — Парень аж передергивается.
— А ты даешь мне личные советы, поэтому либо ты Энрике, либо я сострою такую же тошнотворную мину, как у тебя сейчас.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга, а потом начинаем хохотать до слез. Но когда я вижу неподалеку Шона Картера, все веселье исчезает бесследно. Он же просто стоит и смотрит, не пытается подойти или что-то сказать. Для него мои волосы — знак, который воспринят абсолютно верно. Наш разговор изменил все. И поэтому Картер просто разворачивается и уходит. Это больно, но так будет лучше.
Вот только ночью в мою дверь снова стучат. Что ж, на этот раз я хоть более ли менее прилично выгляжу. Не королева красоты, но все же. Пока я иду по коридору, сердце бьется часто, чуть не заходясь от радости. А вдруг Шон передумал, вдруг он скажет мне, что все хорошо, что я все выдумала? Хотя… даже если нет, сегодня я его не выставлю прочь, никто не говорит, что отсрочки не существует. Разрыв можно и отложить. На день. Ну или на ночь. На одну безумную, полную счастья ночь…
С этими мыслями я в радостном предвкушении дергаю на себя дверь… и замираю с отвисшей челюстью, потому что никакой там не Шон. А… А Ашер. Какого черта? Пытаюсь подобрать челюсть с пола, но это не очень-то просто!
— Я могу войти? — спрашивает он и тут же буквально отодвигает меня в сторону, не давая ни малейшего права выбора.
— Угу, проходи, не стесняйся, — язвлю я.
Ашер останавливается напротив меня и резко разворачивается.
 
— Я знаю, что мой визит крайне неожиданный… — начинает он.
— Да уж пожалуй. В такое время никого, кроме сказочного принца на белом коне, я не жду. Встречи с ним в моих грезах регулярны. А ты нас прервал на самом интересном. — Вру, конечно, ведь я была бы очень не против с Шоном пообщаться… поближе, но, как всегда, приходится довольствоваться Перфораторами и придуманными принцами.
Он улыбается, но мысль не продолжает. И я сама ему подсказываю:
— Три часа ночи, Ашер. Зачем ты пришел ко мне в такое время?
— Мы можем хотя бы присесть? — спрашивает он.
Проходим на кухню. И я, зевая, ставлю кофе. Что бы он ни сказал, чувствую, поспать после этого уже не удастся, хоть мозги разгоню.
— Как сварится кофе, можешь начинать, — говорю я, подавляя зевок.
— Боже, в более глупой ситуации я не оказывался, — бормочет он и ерошит пальцами волосы.
Мне нравится его растерянность, она доказывает, что он не станет учить меня жизни, как некоторые. — А Марион здесь?
Я удивлена, что он запомнил имя малышки. Отрицательно качаю головой:
— Керри выписали из больницы, и теперь она сидит со своими крошками сама.
— Понятно. — Ашер не расстроен, но и облегчения я не замечаю. Значит, он детей не шарахается.
В этот момент закипает кофе. И едва я успеваю поставить перед мистером Перфоратором чашку, как он ее залпом опустошает. Эээ… еще по одной? Что вообще происходит? Сама я глотать обжигающую жидкость, точно воду, отказываюсь, но меня, как выясняется, и не собираются торопить…
— Послушай, Джоанна. Я пришел чтобы рассказать тебе то, что обещал обменять на согласие познакомиться с сестрой. — С трудом припоминаю этот разговор. Я вообще мало что помню об Ашере кроме блинчиков, полотенца и настойчивого желания познакомить меня с сестрой. — Видишь ли, мне тридцать восемь, и все эти тридцать восемь лет я занимался только одним делом — восторгался собственным многомиллионным банковским счетом. — Потрясенно моргаю. Да уж, признание впечатляет! — Но, надо сказать, все остальные занимались точно тем же самым, а потому мне и в голову не приходило этого не делать. В общем, я не злодей. Просто я люблю свою жизнь такой, какая она есть. Да, я люблю свой банковский счет, свой пентхаус, своих влиятельных друзей. И я люблю мысль о том, что любая женщина, которую я бы желал заполучить, становится моей.
Он что, издевается?
— Ты уверен, что ради этой информации пришел ко мне в три часа ночи? — раздраженно спрашиваю я.
— Ты можешь просто выслушать? — отчаянно восклицает Ашер. Поднимаю ладони, наглядно демонстрируя собственную капитуляцию. — Но это не жизнь, это просто игрушки. Убивает ли меня мысль о том, что я потратил тридцать восемь лет на ничего не значащие глупости? Да, черт возьми. ДА. И я не намерен и впредь этим заниматься. Понимаешь? — спрашивает он, пристально глядя в глаза.
— Нет, — хрипло говорю я в ответ и в попытке вернуть голос делаю глоток кофе. И… зря я это.
— Я собираюсь жениться! — восклицает он так, словно это абсолютно очевидный и логически обоснованный вывод. А я захожусь кашлем, жалея, что не выпила кофе так же, как сам Ашер — залпом. Умру ведь еще, поперхнувшись. Нельзя же так, мистер Перфоратор. Гуманнее надо быть!
— Н-на ком? — наконец, обретаю я голос.
— Не знаю! — Мда, его ответ не менее маразматичен, чем весь этот разговор! — Когда мы с тобой только встретились, я подумал, что у нас что-то может выйти, именно потому что ты не из нашего круга и не дашь мне сойти с рельсов и вернуться к прежнему образу жизни снова. Но, то ли ты прошла огонь, воду и медные трубы, то ли дело во мне… да я понятия не имею, что сделал неправильно! Мария неплохой человек, но она точно такая же часть прошлого, как и все остальное, с чем я не хочу иметь дела! Но ты меня, фактически, толкнула к ней. Зачем? Ты мне нравилась, пойми. Очень. Я хотел, чтобы у нас все получилось, но ты — нет. Если бы не Мария, ты бы нашла другой способ от меня избавиться, нужно быть слепым, чтобы не заметить столь очевидного факта. С самого первого дня, как мы познакомились, я не переставал задаваться вопросом, способна ли ты вообще на нормальные человеческие отношения. И после твоего ухода я решил, что даже если и так, то не со мной и к черту эту игру в одни ворота.