Дело Кристофера (СИ)

И действительно, мы с Шоном идем к яхте. Я не совсем понимаю зачем, потому что она кажется пустой. Но только ступаю на палубу, понимаю, насколько ошиблась: по моим ногам проходят вибрации музыки и голосов.
— Идем, — торопит меня Шон и касается ладонью голой кожи на спине. Я вздрагиваю, но этот жест, опять же, не интимный, скорее защищающий. А причина мне становится ясна, как только мы спускаемся по лестнице: у входа в кают-компанию стоят двое секьюрити.
— Картер, — кивают они, но на меня даже не смотрят. И я невольно отмечаю, что просто Картер. Не профессор и не ректор. Значит, знакомство это нетипичное. В душу закрадываются подозрения, а мужчины, тем временем, открывают перед нами двери. Обе створки, хотя одной бы хватило с лихвой. А потом я шагаю внутрь, и у меня банально отвисает челюсть. Благо, Картеру хватает ума пройти вперед и закрыть меня собой, давая возможность опомниться.
Это помещение выглядит на редкость дорого. Хрустальные канделябры, бардовые ковры, повсюду массивная мебель. И это на яхте! Но поражает, разумеется, вовсе не это. Просто тут полно людей, человек семьдесят, наверное. И большая половина из них — женщины. Голые. Совсем. Мамочка, знала б ты куда попала твоя дочь! Картер, зараза, ты куда меня притащил?!
Только не говорите, что вот это и моя участь тоже! Украдкой оглядываюсь и обнаруживаю, что все-таки не совсем одинока: на обитом бархатом диване восседает дама в зеленом. Роскошная, в бриллиантах, совсем как я. И она улыбается. Поправка. Она МНЕ улыбается.
Эта особа настолько меня смущает, что я утыкаюсь взглядом в лопатки Картера и иду за ним, стараясь глазеть по сторонам как можно меньше. Да и что, собственно, мне тут рассматривать? Голых девиц? Спасибо, но нет. Это не по моей части! Наконец, мы тоже садимся на диван рядом с каким-то мужчиной. Они с Шоном, оказывается, знакомы. Но меня представлять никто не спешит. Будто я невидимка. И это, говорите, Сидней по Картеру? О, если его целью было заставить меня возненавидеть город, то попытка очень даже неплоха! Да я еще неделю буду отплевываться после такого!
— Джо! — раздраженно зовет меня Шон. Видимо, это он не впервые. — Выпить хочешь?
— Да, — не задумываясь, выпаливаю я. И вдруг понимаю, что сейчас он уйдет и оставит меня одну в этом фильме "С широко закрытыми глазами", но уже поздно. Однако возвращается Шон довольно быстро. Он приносит мне бокал красного вина. Но и только. Себе не взял ничего.
Они с мужчиной продолжают свой разговор. О стоимости нефти и рынке ценных бумаг. Не думала, что Шон играет на бирже. Мы прожили вместе четыре года, но я все еще нахожу чему удивиться.
Лично мне упомянутые темы совершенно не интересны, а потому, от нечего делать, я снова украдкой оглядываюсь и обнаруживаю Ашера Циммермана. Резко отворачиваюсь. Черт. Я вовсе не хочу, чтобы он меня узнал. Бросаю еще один опасливый взгляд в сторону мистера Перфоратора и вижу, как его сосед подзывает к себе одну из жриц древнейшей профессии, а затем уходит вместе с ней. Кажется, я знаю если не куда, то зачем.
Гадость. Все. Хватит с меня. Надо делать отсюда ноги!
Встаю со своего места и направляюсь туда, где угадываю уборные. Оттуда до выхода рукой подать. Не бросится же Картер за мной прилюдно. Не таково это место. Да и вообще, если понадобится — побегу. Мне вот плевать, что подумают окружающие! Я все равно о них намного худшего мнения!
Так, в случае чего мне придется быстро достать деньги, чтобы поймать такси. Надо приготовить парочку купюр. Заворачиваю к дамской комнате, воровато и быстро открываю клатч, но вдруг слышу сдавленный выдох. Черт, неужели спалили? Я медленно и осторожно поднимаю голову, невольно проходясь взглядом по обнаженной фигуре девушки напротив… а затем обнаруживаю, что уже десяток секунд потрясенно таращусь в васильковые глаза Ребекки Йол.
Глава 13. Честность
— Простите, простите, пожалуйста, — внезапно начинает бормотать девушка, утыкаясь взглядом в пол.
— Боже. Что тут вообще творится? — шепчу я. К черту деньги! Надо уходить. Решительно разворачиваюсь на каблуках и обнаруживаю Шона Картера. Он видел нас с Йол. Хочется выцарапать ему глаза за то, что он смотрел на эту шлюху, и за то, что заставил меня заниматься тем же! Но не уверена, что это будет правильной реакцией на происходящее…
 
— Сюда иди, — командует Шон, но черта с два! Стою и раздраженно смотрю на его. — Иди сюда! — куда более нервно повторяет он, и именно это заставляет меня подчиниться. Снова. Сдается мне, в подобном… заведении ошибки так просто не прощаются. Ладно, хорошо, я подойду, но только чтобы передать, что ухожу. Не свяжет же он меня на глазах у всех, однако…
— Шон, — слышу я чей-то голос и вдруг обнаруживаю, что теперь все внимание приковано к нам. Попытка сбежать определенно провалилась. Подле нас останавливается незнакомый мужчина, и ничего в нем особенного нет, но что-то подсказывает, что он здесь самая большая шишка. Наверное, все дело в уверенности, с которой он держится. — Шон Картер! Давно тебя не видно!
Более приятная фраза сейчас может быть только одна: "мать честная, ты кто, на хрен, такой?!". Однако после мужчина подходит ближе и по-отечески обнимает Картера. А нет, показалось. Все еще печальнее… Но в следующий момент мне приходится выкинуть из головы все ядовитые мысли, потому что внезапно главный обращает все свое внимание на меня, и я вдруг начинаю опасаться, что он узнает, о чем я думала.
— Присоединитесь к нам? — улыбаясь, спрашивает мужчина, однако ответа даже не ждет — отворачивается и идет к диванчику, на котором восседает вальяжная дама в зеленом. Не думаю, что хочу с ней знакомиться…
— Представишь нас? — спрашивает главный у Картера, и тот охотно кивает:
— Джоанна Конелл. Эмилио Юнт.
После этого мужчина берет меня за руку и очень уважительно целует тыльную сторону ладони. И это притом, что здесь полно голых девиц для развлечений… Как так?! Не думала, что почтительное отношение в подобном месте вообще возможно. А Эмилио Юнт снова поднимает глаза к моему лицу.
— Мне кажется, или это серьги Эстер? — вдруг спрашивает он.
В этот миг я начинаю надеяться, что Эстер все-таки подружка, а не мать, потому что если верно последнее, то он мне солгал! Фиг с сережками? Фиг с ними?! Да я же теперь их гарантированно потеряю!
— Эстер Картер, знаете ли, была восхитительной женщиной, — откидывается на диван Эмилию Юнт и смотрит в потолок, явно предаваясь воспоминаниям. А мне становится по-настоящему плохо. Потому что на мне украшения из шкатулки женщины, которая значила столь невообразимо много… — Ее смерть стала ударом для всех. Знаете, есть пары, которые созданы друг для друга. Бен и Эстер были из таких. Они оба умерли слишком рано и внезапно.
— Эмилио Юнт закрывает глаза, будто эти мысли действительно причиняют ему боль. И это не какое-то пустое "мне жаль". Это потеря. Прожитая и прочувствованная, не забытая. — А ваши родители живы? — спрашивает он у меня, словно и впрямь читает мысли.
— Да, — хрипло отвечаю я.
— Цените это, Джоанна. — После этих слов мне становится стыдно, потому что я не виделась с родителями с больницы. Не могу простить, что они поддержали Брюса, и потому ограничиваюсь звонками… А Эмилио Юнт, тем временем, продолжает: — Шон, мальчик мой.
— У меня от такого обращения аж глаза на лоб лезут. Мальчик. Как же. — Ты совсем нас забросил. Стал большой шишкой и времени на старых друзей не оставил? Или твое отсутствие связано с иными причинами? — И улыбается мне. Пусть Эмилио Юнт и неправ, я все равно отчего-то заливаюсь краской.
— С иными, разумеется, — отвечает Шон, хотя имеет в виду он вовсе не меня.
— Твой отец гордился бы тобой, Шон.
Картер фыркает:
— Это навряд ли.
— Как давно ты виделся с братом?
— Давно.
— Не дело это, мальчик мой! Семья важна. Без нее мы бедны! Тебе тридцать шесть, когда же ты это поймешь, наконец? Ты выгнал всех, кто хоть что-то для тебя значил, и что теперь? — Шон лишь опирается локтями о колени. Молчит. — Ты умен. Думаешь, что одиночество помогает тебе творить? Боишься потерять свой ум?