Дело Кристофера (СИ)

К началу великого действа я буквально молилась, чтобы он для ускорения процесса взял помощника. Нет, серьезно, не потому что мне бы "нарисовали" баллы, просто к собственной "подстилке" у некоторых требования слишком завышенные. Этот предмет мебели, видите ли, должен еще и за науку рассуждать на досуге, причем грамотно, обоснованно и спасайся кто может, если в философских материях запутается! Прошу заметить, к обычным студентам наш великий и ужасный куда более снисходителен.
Однако, чуда, как это всегда бывает, не случилось. Не чудный нынче, видно, сезон! Иными словами, Картер пришел один. За ним в аудиторию прошмыгнул его новоприобретенный хвостик в лице Хелен. Клянусь, я едва порог переступила, а эта мерзавка уже сидит перед его столом на первой парте. И, вроде, что тебе, Конелл, жаловаться? Занимай любое другое место, но нет же. Я разозлилась так, что в глазах потемнело. Это было мое место! Каждый экзамен я сидела перед самым носом у Шона, а теперь она… Вот ведь мелкая пакостница! Отчего-то мне вдруг живо представилось, как Картер заваливается с этой стервой на свадьбу моей Керри. Не знаю, откуда это взялось, но, думаю, от злости я аж пятнами покрылась! Стало очень душно и жарко.
Однако, что радостно, Хелен, может и выскочка, но по жизни не менее неувязанная, нежели я. Короче, как только речь зашла о том, кто первый пойдет за билетом, она начала уползать под стол, как и все остальные. Ну и я, разумеется, выхожу с видом королевы и тащу верхний билет, не выбирая, и победно так на нее смотрю. Отыгралась, в общем.
И только сев на свое место я обнаружила, что это именно те вопросы, из-за которых мы с Шоном чуть головы друг другу не пооткусывали… Думаю, он знал, что я так поступлю и намеренно его туда положил! Сраженная догадкой, я подняла голову и посмотрела на Картера. Так и есть, он сидел и ухмылялся. Ну, вредный, конечно, но это не подстава, и теперь мне определенно есть где развернуться. Я взяла в руки ручку и стопку листов бумаги и начала писать. Совсем как Каддини. Лист, еще лист, еще лист, еще…
И раз я первой тянула билета, отвечать тоже отправилась в авангарде. На стопочку исписанной бумаги Картер посмотрел почти с ужасом.
— Это ваша диссертация, мисс Конелл? — ядовито поинтересовался он.
— Нет, это эссе на животрепещущую тему, — не осталась я в долгу.
— Если вы ждете, что я его прочитаю, то очень сильно заблуждаетесь. Я его лучше в рамку и на стенку. А вы пока суть вкратце изложите.
И только договорив, он мой суперрасширенный конспект отобрал. Зачем, спрашивается, я его писала? Ну ладно, начала вещать, а он, вопреки собственным словам, откинулся на спину стула, и с видом сытого и довольного кота начал вчитываться в мои записи.
— А что вы можете рассказать… — насмешливо начал он, обрывая меня на полуслове. И я уже знала о чем будет его вопрос.
Это он что, просил меня прилюдно признать, что я неправа, ради оценки?
— Прошу прощения, но, боюсь, данный вопрос не входит в лекционную программу, и я недостаточно в нем квалифицирована, — вздернула я подбородок. Выкрутилась. Ура-ура!
— Что я слышу, мисс Конелл! — воскликнул он, но уголки губ откровенно подрагивали. — Знаете, вы на редкость правильно поступили, ведь сейчас даже явные дилетанты не стыдятся высказывать и доказывать свою точку зрения! А все потому что признаваться в собственном невежестве никто не любит.
— Заткнись, — тихонько шикнула я на него, отчаянно краснея.
— Что-что, простите? — сделал он вид, что не расслышал моих слов.
— Спасибо, говорю, — громко и гневно проговорила я. — За похвалу.
— Поверьте, мисс Конелл, словесные благодарности слишком переоценены. Лучше купите для своего сочинения рамку.
— Вам в какой цветовой гамме? Розовая подойдет?
— Конечно, мисс Конелл, вполне. Подарок ведь обязан нести в себе отпечаток личности дарителя. К тому же, розовая рамка на фоне скучноватых дипломов будет определенно выделяться, напоминая мне о вашей скромности и несомненном таланте.
Короче, у Шона накипело. Гад ползучий. И будто этого было мало, Хелен вдруг так противненько захихикала… Но прежде, чем я успела хоть что-то сказать в свою защиту, Картер вдруг переключил свое внимание на нее.
 
— Мисс Амберт, я думаю, вы готовы, — стукнул он костяшками пальцев по столу рядом со мной. То есть допрос Джоанны окончен, и ей велено выметаться.
— Н-нет, я не готова. И передо мной еще Джек и…
— К несчастью для вас, фамилии остальных студентов я запомнить оказался не в состоянии, так что придется отдуваться вам.
У Шона какая-то своя система третирований и поощрений. Вот ведь козел, восхищенно думала я, на ходу качая головой и глядя на размашистую подпись рядом с наивысшей оценкой за экзамен.
Вместо того, чтобы идти домой, я направилась к Мадлен, рассказала ей об успешно сданном экзамене, и мы решили отметить. Было очень жарко, но это не помешало нам заняться готовкой. Однако я об этом быстро пожалела. Буквально через пару минут после того, как мы поставили пирог в духовую печь, я без сил упала на стул.
— Знаешь, кажется, у меня тепловой удар, — легкомысленно сказала я.
— Иди в гостиную, я сама все сделаю. Ты, наверное, просто устала, — отмахнулась Мадлен, не придав моим словам особенного значения.
Я так и сделала, хотя отлынивать было чуточку совестно. В гостиной мне стало чуть полегче, но только я легла на диван — уснула. Проспала до самого вечера, разбудил меня хлопок входной двери. Голоса Клеггов звучали будто через подушку. Как странно… Чтобы поприветствовать Роберта, я попыталась встать, но это оказалось на удивление тяжело.
— Джо, ты плохо выглядишь, — встревожилась Мадлен, увидев меня, а затем подошла и потрогала лоб. — У тебя жар… Роберт, ее нужно везти в больницу.
Мы с Клеггом для порядка попытались поспорить, но успехом это не увенчалось, и в итоге меня запихали в машину и отправили в больницу. К нашему с Робертом стыду, врачи оказались с Мадлен полностью солидарны — после осмотра меня тут же положили в инфекционное отделение.
Вот так я оказалась в палате и совершенно одна. Без вещей и документов. Разумеется, врачи были не слишком довольны, но дали сутки на то, чтобы все необходимое мне доставили. Ладно, я подумала и решила, что могу рассчитывать на Картера хотя бы в таком простом вопросе. Ну что ему стоит зайти в мою комнату, открыть рюкзак, достать паспорт и доехать ко мне на своей дорогущей машине до больницы. Как же я ошиблась…
— Привет, Шон. — Сделала паузу, попыталась дождаться ответа. Ничего подобного. Что ж, ладно. — Слушай, у меня неприятности, я попала в больницу…
Кажется, после этих слов он сбросил мой звонок тут же. А я не знала, продолжала говорить, и, в итоге, спустя только пару минут обнаружила, что разговариваю с пустотой. Это обстоятельство меня разозлило настолько, что я ударила кулаком по стоящей рядом тумбочке.
И заплакала.
Я пыталась звонить ему еще трижды, но он даже трубку не взял. И в итоге на следующий день в домик на окраине Сиднея отправился бессменный и безотказный Роберт Клегг. А я лежала и молилась, чтобы ублюдок, с которым я ухитрилась прожить почти полтора года, не отгрыз моему лучшему другу голову за этот визит.
Шли дни, ко мне никого не пускали. Потому что инфекционное отделение — не то место, где стоит устраивать посиделки. Казалось, изо всего мира со мной остались только две вещи: капельница и ноутбук, который передал через врачей Роб. То есть у меня в запасе оказалось слишком много свободного времени, которое я потратила… на размышления о будущем.
День размышляла, второй… а на третий вышла в интернет и стала искать научные статьи. На этот раз не с той целью, с которой обычно, нет! Просто во многих изданиях публикуют имейлы авторов.
Вам, наверное, интересно, что это такое я затеяла? Так я ваше любопытство удовлетворю: все это время у меня, как вы, наверное, помните, была одна весьма существенная проблема, которая на этот раз стала, наконец, весьма просто решаемой. В Сиднее мне было перманентно негде жить. Но пока я выздоравливала, мозга, видимо, это тоже коснулось, так как внезапно я вспомнила, что можно жить НЕ в Сиднее. И я не о Штатах. Есть места поближе. Меня ведь еще в Осаке приглашали к Мельбурн на летнюю стажировку. И, вспомнив одну из детских считалочек, я легко и просто выбрала которому из близнецов писать письмо.