Дело Кристофера (СИ)

— Убирайся, — рявкнул на меня Шон, проворно вскакивая на ноги. Разумеется, я не ожидала, и тоже шарахнулась прочь. Ну что я сделала? Да ничего.
— Может, тогда уж насовсем?! — спросила я.
— Кстати, отличная идея.
— И мы уже это проходили. Тебе придет в голову меня вернуть, и что тогда?
— Ты снова с радостью повиснешь на моей шее как последняя шваль, — фыркнул он и взялся за стакан.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! — сорвалась я на крик.
— Я делаю все, что хочу. Потому что это мой дом, мой мир и моя жизнь! Не тебе диктовать мне правила.
— Ты просто урод… — начала я.
Он с размаху шарахнул кулаком по столу, да так, что трещина пошла, а бутылка виски оказалась на полу, чудом не разбившись.
— Тогда убирайся, — прошипел Шон в тишине кухни, и я даже не подумала ослушаться.
Новость о взломе Пентагона застала меня вместе с выпуском утренних новостей в булочной напротив отеля Шона Картера. Меня предупреждали, и даже не раз, но такого я все равно не ожидала. Совсем. Выскочила из очереди, так и не купив себе кофе, и бросилась к конфискованной машине Шона. Думала ли я, что это сделал Шон? Я была почти уверена в его виновности. И все равно собиралась защищать.
Я так спешила, что споткнулась о порожек домика Шона и едва устояла на ногах, но даже внимания не обратила и бросилась искать Картера. А он безмятежно сидел на ступеньках домика и курил и равнодушно наблюдал за прыгающей вокруг Франсин. Собаке не было дела до общемировой катастрофы, ей бы поиграть, раз уж хозяин соизволил во двор выйти.
— У тебя хоть алиби есть? — спросила я, не в состоянии поверить, что Шон так спокоен.
— Только если виски внезапно заговорит, — насмешливо ответил Картер, даже глаз на меня не подняв, и снова затянулся. Его чертова самоирония на меня подействовала хуже любого крика.
Я задрожала от ярости, вцепилась в его рубашку и попыталась сбросить со ступенек. Он вскочил, начал отмахиваться от меня, и в итоге мы завальсировали на лесенке, попеременно теряя равновесие. Ситуацию спасли перила.
— Ты ведь это сделал! — зашипела я прямо ему в лицо. — ТЫ!
— Я же сказал, что не стану трогать Пентагон! Забыла?
— О, давно ли ты держишь данные мне обещания?
— А нахрен обещать, если можно этого не делать? — казалось, искренне удивился Шон. — К тому же, я не самоубийца, чтобы так подставиться.
— А тогда кто самоубийца?! — воскликнула я. — По-моему именно ты любишь примерять образ конченного ублюдка, потакая собственной жажде разрушать все вокруг, и себя за компанию.
— Ты, бл*ть, вообще о чем?
— Я о твоей машине. И Киану.
— О, а я думал, что самоубийцей в том случае выступала ты.
— Да, бывает, делаешь глупость, а остановиться не можешь, потому что получаешь настоящий взрыв на адреналиновой подстанции. Но, несмотря на то, что я собиралась тебя убить, ты сделал все, чтобы я осталась рядом. Хотел посмотреть на результат. Любой другой бы бежал прочь. Поэтому…
— Конелл, одно дело спутаться со слетевшей с катушки малолеткой, и совсем другое — вальяжно разместиться на электрическом стуле.
В тот миг я ему поверила. У Шона Картера с головой все на зависть в порядке.
— Но кто, кто кроме тебя мог это сделать? — спросила я нервно.
— Ты такая смешная, — хмыкнул Картер и потер подбородок. — Бабочки, конечно.
— Но вы же с ними так близки… Неужели они могли…
— Купить можно кого угодно. Вопрос в цене, — в очередной раз повторил он фразу, которая уже мозоль мне на мозге натерла! Я так отчаянно искала аргументы против, что чуть не пропустила приказ: — Раздевайся.
Это меня повергло в шок. Какого лешего?! Я попыталась отступить, но сзади были перила.
— Все с ног на голову перевернулось, но ты вдруг вспомнил о сексе?! Совсем двинулся?!
— Ну так ведь ты пришла меня утешать, а не только обвинять. Не так ли? Давай уже, переходи к основному действу!
— Я пришла не утешать и не обвинять, хотела удостовериться, что у тебя есть алиби.
— Что ж, его нет, а раз все так, давай уже, переходи к части про утешение. Тем более что именно об этом ты меня умоляла меньше суток назад и настолько расстроилась отказом, что сбежала из дома…
 
— Я… отпусти меня! — рявкнула я, вырываясь из крепких и, признаться, отнюдь не нежеланных объятий.
Но в этот момент раздался звонок в дверь. Так в нашей жизни впервые появился интерпол.
Думаю, вы точно так же, как и я, не заметили, что на кухне, в которую я даже не заглянула, меня ждала сверкающая своей новизной столешница. Боже, я так боялась подглядывать за Шоном Картером, что пропустила все его двери, за которыми скрывалось самое важное.
Наши с Шоном жизни будто спряталась за шторкой из дерьмовых полиэстеровых костюмчиков — попервоначалу господ из интерпола. И говоря это, я не преувеличиваю. Они доставали не только Картера, меня тоже. Быть подружкой потенциального преступника — что являться соучастником. Приходится выбирать сторону и отвечать за свой выбор.
Например, на следующее же утро, стоило Шону шагнуть за порог дома, в дверь позвонили, и я даже не усомнилась в том, кого увижу. Правосудие явилось по душу моей совести. Однако, один небезызвестной козел научил оную тысяче и одному способу быстренько заткнуться. И был абсолютно прав. Правда жестока: то, что люди могут получить силой, они все равно получат. Вопрос в одном лишь времени. Однако, постойте, если они мешают мне, зачем я стану помогать им?
— Чем могу быть полезна? — вежливо поинтересовалась я.
— Мисс Конелл, если я не ошибаюсь? — спросил меня мужчина, демонстрируя значок. Он был немногим старше Шона, однако смотрел так презрительно, что я почувствовала… брезгливость? Странно так. И, думаю, обоюдно. — Освальд Десктер, интерпол. Не могли бы мы поговорить с вами в доме мистера Картера?
— Ой-ой! Осторожнее! Доктора Картера. Или профессора Картера. Или ректора Картера. Он не устает жаловаться на необходимость учить толпу бездарей вроде меня, — пропела я, смягчая издевку ямочками на щеках. Внимание, подчеркнуто безобидная особа. Ну, вряд ли они явились расспрашивать меня о Пентагоне, но если бы вдруг начали, я бы лучше стала как попугай твердить, что судя по IQ являюсь чем-то вроде зубочистки.
Как и ожидалось, меня просканировали взглядом, дабы удостовериться, что Шон имел все резоны жаловаться на тяжесть учительской участи. Соотношение цена/качество удовлетворило.
— Так мы войдем? — повторили вежливо. А ведь белых воротничков вокруг пальца не обвести…
— Ордер? — спросила я, взмахивая ресницами и вспоминая свое детство, полное восторженных визгов по симпатичным актерам в ролях бравых полицейских.
— Мы не собираемся чинить обыск…
— Тогда простите, мне не хочется перемывать полы понапрасну, — отмахнулась я. — А требовать от вас снимать обувь невежливо.
И недвусмысленно шагнула за порог, закрывая за собой дверь. После этого улыбка Освальда Декстера превратилась в откровенно кровожадную. Короче, пьеса с дурой в главной роли провалилась с треском.
— Прячете что-нибудь? — спрашивает Освальд, копируя мою манеру хлопать глазами.
— Разве что труп Пентагона, — закивала я.
— То есть вы прекрасно понимаете, зачем мы здесь. И понимаете, что он у вас в доме быть очень даже может.
— Я в курсе, насколько хорош Шон. И еще я в курсе, что он не идиот. Вы заявились к нему домой уже на следующий день. Так зачем…
— Самоуверенность рождает иллюзию безнаказанности. Например, мы все равно окажемся в доме, — многозначительно приподнял брови господин Я-Представляю-Интерпол.
— Я в этом не сомневаюсь. Не понимаю другого: почему в этот дом вас должна впустить я? Он не мой, а я абсолютно уверена, что Шон невиновен.
— А с чего бы вдруг? Вас той ночью с ним не было. Кстати… а где вы были?
— В отеле.
— Одна?
— Почему это вас так удивляет.
— Это не типичное поведение студентки, влюбленной в своего учителя.
Влюбленной?! Я вас умоляю, не смешите!