Дело Кристофера (СИ)

Тем не менее, к люстре Картер даже не притрагивается. Его внимание целиком и полностью сосредоточено на мне, а точнее на моем декольте. Я отчетливо вспоминаю прошлый раз, все было так же. Он стоял передо мной, а я полагала, что Шон сорвется, не сдержится, но глубоко заблуждалась.
Улыбнувшись, касаюсь ладонью его живота и, наконец, воплощаю свою эротическую фантазию, которая, можно уже и не врать, преследовала меня месяцами. Медленно и осторожно тянусь к плечам Шона. Тусклый свет разрисовывает его тело тенями, которые сводят меня с ума, и, не выдержав, я касаюсь горячей кожи губами. Стремянка при этом покачивается, металлический рельеф ступенек впивается в мою задницу, хм… возможно, одеться было не такой уж плохой идеей. Шон тоже наклоняется ко мне, ревниво отрывая от единоличного наслаждения, но в этот момент стремянка все-таки не выдерживает, и талантливые, не в меру предприимчивые молодожены летят на пол под мой пронзительный визг. Это было настолько жутко, что приходится потратить несколько секунд на то, чтобы поверить, что все живы.
— Дурацкая какая-то идея, — сообщаю я, пытаясь отдышаться. — В прошлый раз нас уберегло провидение.
— Точнее я, — бормочет раздраженно Шон. — Так и знал, что этим кончится.
— Навряд ли, — фыркаю я, а должна бы громко возмущаться. — Или нет? Ты поэтому в прошлый раз ушел?
— Я ушел, потому что ты собиралась со мной переспать и свалить. Ты же сучка. Ты хотела получить все и с минимальными затратами. Ну и чтобы ты мучилась, страдала и рыдала наутро под столом.
— Ты знал, что я сидела под столом?
— Я же не идиот.
Я улыбаюсь и ничего не могу с собой поделать.
— Если у тебя все жизненно важные органы целы, я предлагаю закончить начатое. Но на полу!
За время медового месяца мы Такаши изрядно утомили. Не сказать, что требовали много внимания, но и оставить нас на произвол японской судьбы он не решился. Поэтому пару раз в неделю он стабильно устраивал нам выходы в злачные места города и окрестностей, а по выходным — целые экскурсии. Шон, разумеется, не был поклонником подобного досуга, но, видимо, решив, что раз он сеньор Хакер, то все ему должны, не мешал японцу рассыпаться в любезностях. А я… ну тоже как бы не жаловалась. Когда еще посмотришь чужую страну изнутри?
Еще мы усиленно, даже, возможно, чересчур, писали проект. Каждый будний день спешили в университет к Такаши и устраивали смесь IT-лаборатории с переговорным пунктом. Но это дало очень хороший результат. К моменту отлета в Сидней основная часть была закончена.
Собственно, неприятных воспоминаний у меня об Осаке на этот раз не осталось вовсе. Я накрасовалась вдоволь. Накупила себе пачку кимоно и рассекала в них по улицам, привлекая недоуменные взгляды японцев. Высоченная блондинка на бешеных шпильках в их национальном наряде. Ха-ха. Я даже палочки в волосы втыкала. Шон, однако, к моим заскокам относился весьма снисходительно, полагаю, ему нравилось то, как легко снимается данная сувенирная одежда, ну а мне-то все равно. Не ворчит, и ладно.
В общем, было классно, и вернувшись в Сиднейский быт я даже несколько загрустила. Университет, Каддини с Грейс и их неугомонность вперемешку со скептицизмом, а мне парить бы в небе и дальше. В конце концов, я счастливо вышла замуж и еще не отошла от потрясения, но на это никто не заморачивается.
— Смотри, Док, что я обнаружил, — сообщает мне студент. — В Силиконовой долине провели исследования…
Остается только грустно посматривать на стопку распечаток, которые мне собираются показать, и когда к нам в кафетерий заявляется Шон, я правда вижу в нем спасение. Господи, как вот как можно быть такой наивной?
— Я выставил на продажу твою квартиру. Подпиши. — Ч-что? Да я чуть кофе не выплевываю прямо ему в лицо. А, может, и стоило бы.
— С какой это стати? — начинаю возмущаться. — Ты не имеешь права распоряжаться моей собственностью. Особенно той, которая приобретена до свадьбы.
— Точно. И потому я собираюсь заставить тебя избавиться от нее добровольно. — Нормально! — Я тебя предупреждал. Я ведь уже просил тебя продать эту гребаную квартиру, по-хорошему просил. Но ты, как всегда, не услышала. Если дело в Лайонеле и его отпрысках, заведи себе абстрактный абонентский ящик, но квартиру продай.
 
Просматриваю бумаги, но только для того, чтобы удостовериться, что это хмырь не шутит… А он, воспользовавшись моментов и приняв мои действия за знак капитуляции, уходит. О нет, фигушки! Ха! Не на ту напал! Я спешу за ним в конференц-зал, где скоро соберутся все проректоры, оступаясь на каблуках.
— ШОН! Ты настоящий козел! Не вздумай продавать мою квартиру! — рычу я, захлопывая дверь. — Если мы с тобой поругаемся, мне нужно время и место, чтобы перекипеть!
— Пожалуйста, мой отель всегда в твоем распоряжении. Раньше нас обоих это полностью устраивало.
— Поправка, это тебя все устраивало, а меня — нисколько. Я чувствовала себя приживалкой! И что значит твой отель?
— Да, пожалуйста, дорогая, чувствуй себя как угодно, не стесняйся, но квартиру продай. — Серьезно! Слов нет.
— Ты охренел? И вообще мне не ответил: что значит твой отель?
— Это значит, что отель принадлежит мне. Кстати, так и быть, можешь не стесняться и сказать "наш отель", я как-нибудь переживу, а тебе, глядишь, легче станет.
Кривлюсь.
— А с моей точки зрения все выглядит иначе, и очень даже скверно: у тебя есть целый отель, а мне нельзя оставить за собой маленькую квартирку!
— Точно, он не оформлен на тебя и при разводе ты его не получишь, но, постой-ка, развода ты тоже ни хрена не получишь, так о чем речь? Я же сказал, этот отель и твой тоже, можешь делать с ним что хочешь, даже лить элей на уши Юнта, чтобы тот оставил за мной право на небольшой доход от сего заведения, подвинуться?
— При чем здесь развод и Юнт? Я просто хочу что-то свое!
— Джоанна Картер. — Меня аж прошивает от непривычного обращения, и Шон, разумеется, это замечает. — Делая тебе предложение я выдал самую длинную речь за всю свою жизнь. Продуманную, спланированную. Потому что посчитал важным предупредить о рисках. А ты, мать твою, хоть что-нибудь запомнила? А вот зря, лишних слов там не было. Если бы я не посчитал нужным донести до тебя каждую из своих мыслей, то не распинался бы, а молча напялил кольцо и потащил к судье. Но ты все равно похлопала ушами, покивала и забыла все на хрен! — При этом Шон даже ухитряется продемонстрировать, как именно, по его мнению, я хлопала ушами. В ответ принимаю оскорбленный вид. — А я нет! Так что подписывай бумаги и не вздумай теперь разыгрывать жертву несправедливости.
Может, и так, но что-то я не слышала слов "ты будешь наложницей без права голоса и собственности"!
— Я не хочу избавляться от квартиры. Это унизительно! Как ты не понимаешь? — возмущаюсь, надув губы.
— Я даже пытаться понять не стану. Либо тебе стоит запастись терпением на годы вперед. Мне потребовалось больше десяти лет, чтобы решиться переехать в дом отца. Ты хочешь, чтобы теперь я десять лет злился из-за твоей квартиры? Ты меняешь страны, города, дома, машины, мужчин и объекты своей гиперзаботы за недели, а я родился, крестился, учился и даже женился в Сиднее, и если Сидней смоет цунами я лучше тут сдохну, чем переберусь куда-нибудь еще. И именно поэтому я говорил, что тебе придется приспосабливаться, потому что сам я предпочитаю подгонять не себя, а под себя. И тебя тоже. В общем, просто возьми ручку и подпиши чертовы бумаги! — И протягивает мне свой паркер. — Или я сделаю это сам, и меня, весьма вероятно, посадят, а тебе, как сердобольной супруге, придется носить мне печенье.
Вздохнув, прижимаю документы к груди.
— Мне нужно время! — Говорю я.
Шон долго смотрит на меня, а потом кивает:
— До конца недели. Или я тебе на лбу вытатуирую свое имя, будешь в зеркало смотреться и проникаться этим великим чувством собственной принадлежности. — Ура, сбылась больная мечта Шона Картера. Теперь он может терроризировать меня в еще одном качестве. Не, ну не козел ли?