Бесчувственные сердца (ЛП)

  
Глава 12
 
Тепло. Так тепло, что я сгораю заживо от жары.
Это, а также сияние пота, которым я покрыта, первое, что замечаю, когда мой вялый разум начинает понемногу пробуждаться.
Я начинаю потягиваться, всё моё тело болит, как будто я пробежала марафон. Я мгновенно просыпаюсь, когда чувствую твёрдость позади меня, что может говорить только об одном.
Это мужчина. А точнее — Торн.
О, Боже мой!
Осознание того, что между нами случилось, обрушивается на меня настолько ошеломляюще, что я не могу справиться с чудовищностью того, что чувствую. Я просто знаю, что мне нужно скорее убираться отсюда. Паника побеждает все эмоции, которые тянут меня в разные стороны.
Кажется, уходит целая вечность на то, чтобы вытащить его тяжелую руку из-под меня. Он даже не дёргается, когда я начинаю выскальзывать из-под него. Я быстро хватаю подушку с огромной кровати и заменяю своё тело ею, осторожно опуская на неё его руку. Холод от потери его тепла охватывает мою обнажённую кожу.
Он выглядит таким умиротворенным. Той жёсткости, которую я привыкла видеть в его чертах, больше нет. Внушительная сила, которой он, я не сомневаюсь, обладает, не такая пугающая, когда он расслаблен во сне. Я заставляю себя двигаться, не тратя времени на наслаждение его обнажённой кожей, едва прикрытой тёмно-синими простынями.
Я игнорирую свой мочевой пузырь и мечусь по комнате, чтобы схватить свою одежду — точнее то, что мне удаётся найти. Моё платье и туфли, лежащие на полу рядом с кроватью, — это первое, что я хватаю. Мой клатч лежит чуть дальше, напоминая мне о том, как он летел вместе со мной прошлой ночью. Когда я нахожу свои трусики, то бросаю их обратно на пол, понимая, что в них нет толка, потому что они разорваны. Где мой лифчик?
Я отчаянно кручу головой, но, когда в сумке начинает звонить мой телефон, голая выбегаю из комнаты. Меня не заботит, что у меня под платьем не будет нижнего белья и, что я пройду по аллее позора, если это означает, что мой телефон не разбудит Торна, прежде чем я смогу сбежать.
Мне понадобилась секунда, чтобы успеть вытащить телефон, не выронив платье и туфли, и быстро нажать: «Ответить», прежде чем успевает раздаться второй звонок. Я подтягиваю платье к ногам, сжимая мобильник между плечом и ухом.
— Да, — выдыхаю я, не обращая особого внимания на телефон, потому что в этот момент проскакиваю в платье и наполовину застёгиваю молнию.
Меня приветствует тишина, когда я проскальзываю в туфли, заканчиваю застегивать молнию на платье и начинаю искать выход из этого дома. Несколько раз я чуть не роняю клатч, но к тому времени, когда нахожу лестницу, беру телефон в одну руку, а другой хватаюсь за перила.
— Алло? — повторяю я, бросаясь вниз по ступенькам.
— Ты всё время появляешься там, где не должна быть.
Я резко останавливаюсь у подножия лестницы. Большое фойе воспринимается слегка ошеломляюще, но голос сестры парализует меня.
— Годами ты не берёшь трубку! Ты держишься в стороне, и у тебя это даже неплохо получается. Без постоянного напоминания о тебе я наконец-то смогла сделать его счастливым. И тут, каждый день ты начинаешь появляться просто повсюду! И всё, что я слышу в эти грёбаные несколько дней – это Пэрис, Пэрис, Пэрис!
— Лондон, — шепчу я.
— Нет, Пэрис. Ты слишком долго игнорировала мои звонки и сообщения. Пришло время выслушать то, что я должна тебе сказать. Я сделала всё возможное, чтобы стереть тебя из нашей жизни, но ты, чёрт возьми, просто так не уходишь, поэтому я все скажу! В годовщину смерти наших родителей, именно в это время, ты, бл*дь, появляешься повсюду! Мне нужно еще раз напомнить тебе, черт возьми, что ты забрала, когда пыталась удержать мужчину?! Что было потеряно из-за тебя?!
 
Я не отвечаю, не в силах говорить из-за комка в горле, и отключаю связь. На этот раз я бросаюсь к двери с другим чувством, наполняющим меня. С чувством, напоминающим боль. В меня врезаются воспоминания о прошлом, и это чудо, что я вообще в состоянии выбежать на улицу, и в какой-то момент, заказать «Убер».
Только когда через десять минут за мной приезжает такси, я снова могу дышать. Дрожь не прекращается, пока машина не останавливается на пустой стоянке у ресторана «Хантинг Граунд». Но слезы все равно не идут. Не по дороге домой. Не по пути от гаража к дому. Нет, пока я не оказываюсь в гардеробной в своей гостевой комнате с разбросанными по полу фотографиями.
Я с сестрой, нам около шестнадцати лет, задолго до того, как мы уехали в колледж, и она начала меня ненавидеть.
Мои родители, ещё живые, рождественским утром, за несколько лет до смерти.
Моя мама и я в «Тренде». Моя сестра и папа в саду.
Моя сестра. Мои родители.
Моё разбитое сердце.
Дуайт присоединяется ко мне, сворачиваясь калачиком рядом со мной, пока я чувствую боль от того, что слышу её голос снова и снова.
Вот почему у меня никого нет.
Вот почему я держусь особняком, не позволяя своему сердцу открыться для того, что может причинить мне боль, как причинили все они. Я думала, что познала боль, когда мы потеряли родителей. Даже если Лондон начала ненавидеть меня по непонятным мне причинам, их смерть означала, что я потеряла единственную связь, которая гарантировала, что я не потеряю её полностью. Только сестра позаботилась о том, чтобы разорвать эту связь без шанса на восстановление. И, поступая таким образом, уверила меня, что я навсегда останусь одна.
Единственный человек, который остался рядом, это тот, кто отказался уйти — моя Пайпер.
Я задыхаюсь, рыдания застревают в горле, когда я прижимаю Дуайта к груди и встаю. Я спотыкаюсь о собственные ноги, всё ещё ощущая в усталых мышцах боль, которой наградил меня Торн. Затем хватаю домашний телефон рядом с кроватью в гостевой комнате. Набрав номер Пайпер, я сворачиваюсь калачиком на покрывале.
— Эй, подружка! Я не думала, что услышу тебя так рано! Ну, как…
— Ты нужна мне, — плачу я в трубку, перебивая её.
Я не вешаю трубку, пока она не говорит, что уже едет. Затем отключаюсь и позволяю телефону выскользнуть из моей руки на пол. Дуайт, в кои-то веки, разрешает мне крепко обнять его, не сопротивляясь этому.
Пайпер не требуется много времени. Кажется, что прошло всего несколько секунд, и вскоре после того, как я повесила трубку, слышу, как она громко входит в дом. Хлопает входная дверь, её ключи и остальные вещи падают на стол, потом её торопливые шаги эхом разносятся по всему дому. Всё это время она громко выкрикивает моё имя.
— О Боже, Ари! Что случилось?! — она падает на кровать, заставляя тем самым Дуайта зашипеть, после чего он убегает.
Она кладёт одну руку мне на плечо и опускается вниз, пока не смотрит мне в глаза.
— Он сделал тебе больно? Если он причинил тебе боль... — она замолкает, и я ненавижу боль, которую слышу в её голосе.
— Он не причинил мне вреда, — шепчу я, крепко зажмурившись от воспоминаний о Торне.
— Тогда кто это сделал? Он же был последним человеком, с которым ты была!
— Не думаю, что он причинил бы мне боль, — признаюсь я.
— Не думаешь или не думала?
— Он не причинил мне никакого вреда! Он даже не знает, что я ушла!
Я поднимаю глаза, вижу её замешательство и вздыхаю.
 
— Звонила Лондон. Звонила Лондон, а я была так занята, пытаясь улизнуть из дома Торна, что даже не подумала проверить номер на своём мобильном, прежде чем ответить. Звонила Лондон, а я была слишком занята, чтобы проверить, кто звонит, в страхе убегая от того, что Торн заставил меня почувствовать. А я всегда проверяю!
— Ох, Ари.
— Я совсем забыла, понимаешь? Прошло так много времени с тех пор, как я позволяла кому-то быть настолько близко, чтобы заставить меня снова чувствовать. Я забыла, что чувствовала, когда их не стало. Я забыла, каково это. Не могу поверить, что я это сделала, но я забыла.