Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

И тут, словно в ответ на ее мысли, сверху спикировала маленькая серая птичка, села на плечо, чирикнула и обернулась узким конвертом — Вера едва успела поймать его, прежде чем ветерок унес письмо в фонтан.
«Айярей Арталиа, — прочитала она имя. — Наконец-то!»
Правда, судя по одинокому листку, вложенному в конверт, рассчитывать на что-то существенное не приходилось, но вдруг?
Вера быстро пробежала глазами ответ вдовы Лирра Наля: та в сдержанных выражениях сообщала, что не слыхала ни о каких выдающихся свойствах связных зеркал покойного супруга, включая то, возле которого его обнаружили мертвым. Последнее могло похвастаться разве что древностью, писала Арталиа, Лирра Налю оно досталось в подарок от собирателя всяческих диковин (не иначе тот искал ходы в Созвездие или просто желал умаслить знатного покровителя, как теперь узнаешь?).
— И это зеркало, — прочитала Вера, беззвучно шевеля губами, — по уверению дарителя, было создано самим Ладору, изобретателем зеркальной связи… Неужели?!
Что имя совсем не то, не важно — за столько лет все перепуталось. Тем более Ладору и Ладоу звучат похоже, а пишутся… Ну, если за перо берется кто-то с таким почерком, как у Арталиа, то эту фамилию можно вовсе прочитать как Дадони!
Это мелочи, а вот если зеркало впрямь было создано пропавшим изобретателем, тогда… А что тогда?
«Можно предположить, что мастер и вещи, выходящие из его рук, связаны, — продолжила Вера размышлять, спрятав письмо в „тайник“, откуда его никто не сумел бы извлечь. — Насколько сильна эта связь — вопрос любопытный. Кажется, Дэр упоминал о том, что узнает вещь своей работы из тысячи и найдет среди сотен копий, почти не глядя, и говорил он об этом еще тогда, когда толком не обучился волшебству. Ладоу же был волшебником, а значит… Нет, стоп! Он же лишился тела, а бестелесные духи колдовать не могут!»
Вера несколько раз вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок.
«Ладоу и не колдовал, — подумала она, присев на бортик фонтана. В центре его возвышалась прелюбопытнейшая скульптура: юноша и девушка, застигнутые в момент страсти. Искрящиеся водяные струи скрывали от зрителя подробности, придавая сцене пикантности и загадочного флера. — Он каким-то образом шел на… зов? Запах? Как назвать подобное? Надо спросить у Дженна Дасса, он достаточно долго был бестелесным, чтобы придумать подходящее определение! Он ведь тоже ничего не может предпринять, оказавшись вне человеческого тела, однако в состоянии общаться, у него своя воля, помыслы… не всегда добрые… Очевидно, он также может видеть чужие линии силы. Если с Ладоу дело обстояло подобным образом, то дело начинает обретать хоть какие-то внятные очертания!»
Могло ли это оказаться совпадением? Конечно. Старинное зеркало наверняка долго стояло у того любителя древностей, и с него в лучшем случае смахивали пыль да проверяли, не потускнела ли оправа. Ладоу мог сколько угодно метаться от одного знакомого — им самим зачарованного! — зеркала к другому, но что толку, если по ту сторону не было никого, кто мог ему ответить? Кто знает, была эта попытка первой или тысячной?
Так или иначе, отчасти ему повезло: Лирра Наль услышал зов и подошел к зеркалу. Но вот почему он умер? Вряд ли от страха: магу его уровня не пристало бояться теней в зеркале! Вдобавок он был не один, Риала пришла бы на помощь, окажись в том нужда… Скончайся Лирра Наль от естественных причин, его дух не успел бы уйти настолько далеко, что ни Ханна Соль, ни сам Император не сумели его найти. Но они ничего не обнаружили…
Вывод напрашивался один: к смерти императорского кузена приложил руку Ладоу, а вот зачем он это сделал, оставалось лишь гадать. Неужели пытался привлечь внимание к своему бедственному положению? Но если так, зачем оборвал каналы связи?
«Чем ты думаешь? — разозлилась на себя Вера. — К моменту гибели Лирра Наля этот несчастный Ладоу обретался в Зазеркалье… да почти полторы тысячи лет! Глупо предполагать, что за это время он не повредился рассудком. А раз так, то предугадать и тем более логически объяснить его действия невозможно. Вернее, какая-то логика в его поступках наверняка есть, только человеку со стороны она не очевидна».
 
Поставить себя на место того, кто угодил в такое заточение и провел в нем долгие годы, возможно, наблюдая за чужой жизнью с той стороны зеркала, Вера не могла. Попыталась было, но вышло неважно.
Пожалуй, в такой ситуации, перепробовав все доступные способы для возвращения в реальный мир, но не добившись успеха, она хотела бы только одного — разбить зеркало и закончить жалкое существование! Но вот беда — духу это не под силу, остается только сгорать от зависти, злости и отчаяния, глядя на живых, даже не подозревающих о своем счастье быть свободными…
«Он может только обрывать каналы связи, — продолжила она размышлять. Большая яркая бабочка села ей на плечо, расправила крылья, подставляя их солнечным лучам, и Вера замерла, чтобы не спугнуть живую драгоценность. — Зачем он это делает? В приступе ярости из-за того, что и на этот раз не удалось достучаться до кого-то? Или чтобы никто не сумел проследить его путь?»
Эти два предположения на первый взгляд противоречили друг другу, но все же…
«Вероятно, поначалу он не заметал следы. Тогда Ладоу еще надеялся, что его смогут отыскать… — Вера посмотрела на бабочку, и та сложила крылья, словно в знак согласия, затем снова раскрыла, и они сверкнули зеркальной синевой. — Знать бы, стало убийство Лирра Наля — а я почти уверена, что это именно убийство, — первым или нет? Или Ладоу оборвал связные каналы именно потому, что понимал: смерть кузена Императора непременно станут расследовать? Одни вопросы, а ответов нет!»
Еще одна птица стрелой мелькнула в воздухе, спугнув бабочку, и Вера схватила послание от отца.
«Жду на девятом нижнем уровне», — гласило оно, и Вера вскочила на ноги.
Там, внизу, Научное собрание было в разы больше, чем снаружи: предки закопались очень и очень глубоко. Без магии вырубить ходы в толще скалы смогли бы разве что подземники, но и у них на это ушли бы долгие годы. Волшебники, однако, справились очень быстро (хотя, несомненно, привлекали подземников в качестве консультантов), и теперь нижние этажи Собрания поражали воображение случайных посетителей. Были там сводчатые коридоры (выбраться из которых без провожатых не представлялось возможным), просторные залы, бесконечные лестницы и подъемники, и даже свой внутренний дворик с фонтаном — точной копией верхнего.
Там хранились древние фолианты и опасные артефакты вроде зеркала с заключенным в нем Дженна Дассом, там работали над проектами, о которых не следовало знать посторонним… Сотрудники, по слухам, не выходили оттуда не то что сутками, а даже и годами. Почему нет, если подземный городок устроен со всеми удобствами, даже искусственный свет ничем не отличался от солнечного, а мастерские иллюзии позволяли погулять по лесу, не поднимаясь на поверхность?
Вера слышала, что помимо двенадцати известных нижних уровней есть еще несколько, но туда даже Императора допустят не вдруг. Так это или нет, проверить она не могла, разве только сама занялась бы научной деятельностью и постепенно получила допуск в святая святых Собрания… Правда, ей не слишком хотелось убивать время на такое занятие. Может быть, когда-нибудь попозже, ближе к старости…
Забавно было думать об этом: там, в прежнем мире, до пенсии ей оставалось лет двадцать — вроде бы много, а на самом деле и глазом моргнуть не успеешь, как время пролетит. Вот только там женщине пенсионного возраста взять и сменить род занятий, а тем более податься в науку хоть и возможно, но не так-то просто. А здесь… пока до старости доживешь, успеешь двадцать раз заняться чем-то новым, и никто не станет смотреть на тебя косо, мол, возраст не тот… Можно, на крайний случай, сменить имя, как это сделала Риала, и пожалуйста — ты снова молодая, подающая надежды волшебница! Уже за одно это Вера готова была любить этот мир, хотя по сравнению с прежним, уютным и привычным, он мог показаться опасным и непредсказуемым…