Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)
— Неужели Император поверил этому?
— Он даже проверил, — ответил Файрани. — И убедился: у его кузена в самом деле внезапно остановилось сердце. А вот дух его отыскать не удалось, хотя Император, равно как и ваш отец, госпожа Гайяри, приложил к этому всяческие усилия.
Вера переглянулась со своими телохранителями.
— А зеркало? Уцелело?
— Нет, разбилось вдребезги. Риала порезала ноги, когда бросилась к Лирра Налю, не подумала, что осколки разлетелись по всему кабинету; Но любопытно, что вы спросили о зеркале, госпожа Гайяри…
— Почему же?
— Потому, что у меня хороший слух, и я уже знаю о том, что супругов Эдор и их сыновей нашли мертвыми возле связных зеркал, — ответил он и полюбовался выражением лица Веры. — И потому, что Риала после этого несчастья никогда больше не пользовалась такой связью. Она и простые-то зеркала невзлюбила, старалась пользоваться водными или воздушными.
— Она как-то это объясняла? — насторожился Керр.
— Если это можно назвать объяснением… — покачал головой Файрани. — Риала говорила, будто ей мерещится призрак Лирра Наля, а иногда еще чьи-то, когда она разговаривает по связному зеркалу. Я списал бы это на разыгравшееся воображение, да только Риала никогда не была склонна к фантазиям, а горе от потери Лирра Наля вовсе не подкосило ее до такой степени, чтобы начать грезить о нем наяву.
— Но вы проверяли зеркала?
— Конечно. Ничего подозрительного не нашел. И решил бы все-таки, что Риала фантазирует, если бы однажды…
Файрани умолк, потом продолжил:
— Это было странное ощущение: при нашем с Риалой разговоре присутствовал некто третий. Я не могу уверять, был ли это Лирра Наль, лично я с ним не общался, но Риала уверяла, что это так. Неприятно, скажу я вам…
— То есть вы поверили ей? Но не попытались понять, в чем тут дело? — спросила Вера.
— Мне было несколько не до того, — ответил Файрани. — У меня, изволите ли видеть, в тот момент разворачивался очередной виток сражения с моей ведьмой. Мое зеркало оказалось в полном порядке, при разговорах с другими людьми оно вело себя прилично и посторонних не отображало. Проверить зеркало Риалы я на расстоянии не мог, сами понимаете, но она и сама была в состоянии это проделать. Я склоняюсь к мысли о том, что канал связи был поврежден, либо же кто-то пытался услышать разговоры Риалы, а она приняла помехи за явление призрака Лирра Наля.
— А подслухом вполне мог оказаться сам Император. Ведь это дело его интересовало, а не знать о том, кем была любовница его кузена, он не мог, верно? — заключила Вера. — Они с Лирра Налем были похожи, так почему бы Риале не принять одного за другого?
— Я рассудил так же. Но желание кузины перейти на другой способ связи принял как должное, поэтому до самой ее кончины мы обменивались письмами, — сказал Файрани. — И большая часть доставшихся вам бумаг — это они и есть. И, знаете, я очень хотел бы получить эту переписку. Предвосхищая возражения, скажу: мы никогда не смешивали дело с личными проблемами. Можете убедиться сами.
— Видимо, придется это сделать… если вы соблаговолите объяснить нам, как читать вашу тайнопись, — ответила Вера, развернув один из свитков.
— Простейший шифр, — фыркнул он. — В нем не было особой необходимости, но по привычке мы пользовались им постоянно.
— Одним словом, вы хотите забрать и свои личные письма к кузине, и те, что касались… хм… вопросов пограничья?
— Именно так. Я готов подождать, пока вы рассортируете бумаги. Думаю, это не займет много времени, особенно если я покажу вам один фокус.
— Какой же? — заинтересовалась Вера.
— Позвольте…
Файрани протянул руку за свитком, перебрал амулеты на груди и коснулся одним из них бумаги.
Непонятные фразы, составленные из привычных букв (как и говорил Ран), дрогнули. Слова перемешались, части их менялись местами до тех пор, пока не застыли в новом порядке.
— Не шифровать же каждый раз вручную, — пояснил Файрани. — У Риалы тоже был такой амулет. Если поискать на портрете, наверняка найдется. Обычно она носила его поближе к телу, так что… Позволите мне?
— А вы сможете взять что-то с картины? — удивилась Вера.
— Конечно, смогу. Ведь мы вдвоем зачаровывали этот холст, — усмехнулся он, поднялся на ноги, подошел к портрету, бесцеремонно пошарил у нарисованной Риалы за корсажем и потянул за тонкую цепочку. — Он здесь. Все посмотрите, чтобы не говорили потом, будто у меня просто ловкие руки и амулет я вытряхнул из собственного рукава… Видите? А теперь возьмите его, Ран.
Тот с каменным лицом запустил руку в недра платья прабабушки и в самом деле вынул оттуда амулет, похожий на тот, которым пользовался Файрани.
— Но сам шифр вы нам все-таки сообщите, — сказала Вера. — Полагаться на чужие амулеты не стоит, вы же понимаете. Тем более если речь идет о документах, способных скомпрометировать не только вашу семью!
— К слову, именно под личную переписку может быть замаскировано самое важное, — заметил Лио. — Но мы этого не поймем, поскольку уважаемый Файрани не сообщит нам, что «хочу новое платье» на их с кузиной тайном языке означает «узнала нечто важное», а «чуть не утонул в шторм» — «обстановка накаляется, хожу по грани»… И все в том же роде.
— Приятно видеть таких сообразительных молодых людей, — искренне сказал тот. — Подобного рода иносказания тоже имеют место.
— В таком случае читать письма мы будем отсюда и до будущего месяца, — заключила Вера, — потому что шифр может быть и двойным, и тройным…
— Вам остается лишь поверить мне на слово, — развел руками Файрани, улыбаясь по-прежнему одними глазами.
— С удовольствием, если вы принесете клятву на крови о том, что выдали нам все секреты этих писем, — в тон ему ответила она. — Мы, в свою очередь, можем поклясться сохранить в тайне то, что узнаем из них.
Файрани не ответил.
— Отчего же вы молчите? — спросила Вера. — По-моему, это самый простой и логичный ход. Если уж вы так жаждете заполучить свою переписку, то…
— Боюсь, в мои планы никак не входит обременить себя еще одной клятвой, — покачал он головой. Улыбка погасла, Файрани смотрел теперь жестко и холодно. — Впрочем, я могу предложить еще один вариант, госпожа Гайяри. Уничтожьте все бумаги разом, и мы с сыном сможем спать спокойно.
— Не слишком ли многого вы хотите, господин Файрани? — нахмурилась она. — Очевидно, в письмах действительно скрыто много тайн, раз уж вы готовы пойти на подобное.
— А вы так желаете к ним приобщиться? Это дела давно минувших дней.
— Однако многие участники живы до сих пор. Мой отец, к примеру, Мирайни, Император, наконец! И сколько еще тех, о ком вы не упомянули?
Файрани помолчал.
— Что ж, — сказал он наконец. — Амулет у вас, можете приступать к чтению. Я не стану покидать Империю, и вы легко можете найти меня, когда пожелаете, госпожа Гайяри.
— Почему вы думаете, будто какие-то заплесневелые письма станут для меня делом первоочередной важности? — удивилась она. — И, к слову, почему родственники Рана сделали стойку на эти бумаги, как охотничий пес на дичь?
— Помимо прочего, — неохотно ответил Файрани, — там должны найтись свидетельства кое-каких обязательств, которые действуют и по сию пору.
— Это уже интереснее! Что именно вы имеете в виду? Право слово, не ходите вокруг да около, иначе я из принципа прикажу Рану передать документы моему отцу, пускай разбирается!
— Я соглашусь с большим удовольствием, — отозвался Гайя, — потому что ни я, ни даже вы, госпожа, не сможем с ходу вникнуть в нюансы тех дел, что вели Риала и господин Файрани с… с кем бы то ни было. Не зная всей подоплеки, гадать о написанном можно бесконечно.
— Что ж, дело ваше. — Файрани взглянул на портрет и негромко вздохнул. — Я надеялся легко уладить дело, но, кажется, недооценил вас. Или переоценил себя, с пожилыми людьми такое случается.
— Может, если бы вы намекнули на то, что вам известно о гибели родителей Рана, я бы пересмотрела свое расписание и занялась письмами в первую очередь, — сказала Вера. — Вы же предлагали эту информацию на обмен!