Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

— А как зовут ее? — Вера указала на драконицу, которая снова расправила полупрозрачные крылья и сделала несколько взмахов, словно сомневаясь, получится ли взлететь. Странное дело, но ветра, который должны были поднять этакие паруса, не ощущалось.
— Пока никак, — был ответ. — Но, наверно, я назову ее Трайяни Дасс Вэра.
— Так она твоя…
— А иначе зачем бы мне было искать ее столько лет? — серьезно спросил Триан.
— Мало ли… Но за такое имя она тебе спасибо не скажет, учти.
— Почему же? Вы почти забыли наш язык, но имей в виду: Вэра — это не только «боль», но и «надежда». Она, конечно, тоже причиняет страдания, но…
— Ветер надежды — в этом что-то есть, — кивнула Вера. — Но как же… Ты сказал, что она уже, считай, не жива, и что теперь?
— А перед тем я упомянул, что несчастным заточенным духам нужно было вовсе не на дорогу предков, — ответил Триан и вскинул руту; указывая в небо, — а вон туда!
— Родина драконов — Великое Солнце, — пробормотала Вера. — Так вы…
— Вернемся в его пламя, чтобы стряхнуть шелуху земных воплощений, набраться сил и вернуться обновленными, — произнес он. — Может быть, скоро, а может быть, через века, когда никого из вас уже не будет в живых, а о нас позабудут окончательно.
— Не дождетесь, — тихо сказал Лио. — Бьюсь об заклад, госпожа лично возглавит работы по розыску всех сохранившихся упоминаний о драконах в летописях и хрониках и заставит нас упорядочивать их и приводить в приличный вид…
— Еще увидим, — улыбнулся Триан и повернулся к притихшей публике. — Вот и вся история. Спасибо и вам за то, что не озлобились в этом жутком месте… за редким исключением.
— Сенни просто дурак! — твердо сказала Тара, покосившись на увечного юнца. — Ничего, мы ему и сами ума вложим, чтобы впредь неповадно было, будьте уверены!
— Я в вас и не сомневаюсь, — был ответ, Триан помолчал и добавил: — Теперь прощайте. Что толку тянуть…
С этими словами он быстро притянул к себе Веру, крепко поцеловал, потом отстранился и шагнул прочь.
И стало ясно, зачем он очертил линию, за которую никто не мог шагнуть: чтобы не покалечить никого невзначай! Потому что дракон — настоящий, взрослый и полный сил — занимает премного места.
— Великое древо, какой же он… — прошептала Шегарин, схватив за руку кого-то из своих спутников, то ли Шерайна, то ли молчаливого Миррана.
— Запоминай, запоминай, — лихорадочно твердил соплеменникам Дэр.
Шаса и Гар судорожно чертили что-то угольками на клочках бумаги, не иначе зарисовывали дракона. Вера и сама пожалела, что у нее нет фотоаппарата. Хотя… Если снимать копии документов с зеркала можно, не попытаться ли сперва спроецировать на стекло свои воспоминания, а потом запечатлеть их? Может получиться весьма интересно!
«Не время для изобретений!» — одернула она себя.
— Бездна-матушка, — проговорил Лас, не отрывая взгляда от медленно расправляющего крылья чудовища, — вот такого… во весь потолок Зала старейшин… из чистого золота! И волшебством подсветить как надо…
— И ее рядом — из горного хрусталя с алмазной крошкой, — вторила Шаса. — И небо — бирюза с лазурью… Потомки век не забудут!
— Не забудут, если ты все запомнишь, а потом мы сумеем повторить!
— Вот это преданность делу! — впечатленно сказала Ларинаш.
— Что с подземников взять, — пожала плечами Тара, помолчала и добавила: — А хорош, стервец! Я девчонкой была, случалось, на рассвете, на закате да в грозу в облаках драконов видела. Бабка говорила — мерещится, а это, может, он и был?
— Вот тебе и сказочник, — только и сказал Керр, глядя вверх.
Гайя непроизвольно сдвинулись, закрывая собой госпожу, но удержаться и не взглянуть на дракона не могли и они.
Триан — то есть Трайяни Ханна Дасс, огненный ветер, — потянулся всем телом, разметав по ветру золотую гриву, выгнул спину и вдруг сунулся к Вере с Гайя.
Она невольно отпрянула, натолкнувшись спиной на Рана, но золотое пламя не обжигало, оно вовсе не ощущалось… до тех пор, пока на руке не вспыхнула огнем одна из линий силы. И Гайя это почувствовали — их кольца, похоже, словно раскалились.
 
— На добрую память вам, — пророкотал Триан, поднимая голову.
Вера успела еще погладить его на прощание — тогда на постоялом дворе рыжие кудри точно так же скользили меж пальцами, — и он взмыл в небо, на мгновение закрыв собою солнце. И не разобрать было, где его крылья, а где легкие облака, подсвеченные ярким солнцем, — все небо заполнилось золотым светом… Когда же дочь Триана, изо всех сил взмахнув не знавшими полета крыльями, взвилась в небо, чтобы присоединиться к отцу, сияние сделалось нестерпимым…
И пропало.
По-прежнему светило солнце, ветер гнал облака куда-то вдаль, а развалины замка выглядели точно так, как им полагалось выглядеть, — грудой замшелых камней.
— Кто бы мог подумать… — срывающимся от волнения голосом выговорила Шегарин. — Кто бы мог подумать, что нам доведется воочию узреть…
— Да скажите уж просто — ошалели! — проворчал Дэр.
— Гм… пожалуй. Емкое слово, — ответила она после паузы.
— Госпожа, а дальше-то что? — негромко спросил Ран.
Вера помолчала, собираясь с мыслями, как вдруг услышала голос Отана:
— Я же говорил! Говорил, что это она!
Керр пригнулся и выругался, когда над его головой, пронзительно крикнув, промчалась крупная неясыть и сгинула в скалах.
— Что там? — спросила Вера.
— Мая! Я ведь говорил, что Хасса на нее похожа, и вот… — Отан не без труда поднял на ноги невысокую, крепкого сложения женщину. Она озиралась в полнейшем недоумении и щурилась, будто солнечный свет причинял ей боль.
— Господин? — выговорила она. — А где… где мы?
— Да все там же, Мая, не бойся, — сказал он. — Вот, видишь, ученики, а это госпожа Гайяри, узнаешь?
— Не так, чтобы очень, — пробормотала Мая. — Но видела вроде бы… А где Нита и…
— Что замолкла? Вспомнила что-нибудь? Говори! — встряхнул ее Отан. — Где ты видела их в последний раз?
— Господин Арлис нас позвал, сказал, хочет отдать какие-то распоряжения, — сказала она, — и повел наружу. В амбар… А там…
Мая всхлипнула и закрыла лицо руками, потом договорила:
— Что-то пошло не так. Нита… она стала маленькой такой… куропаткой. И Лин ее…
— В смысле, Тан Герра?
— Это господин Арлис потом нарек нам имена, — прошептала Мая. — И мы забыли… Прошлого не было. Я знала, что я — Тан Хасса, я должна готовить, и убирать, и заботиться об учениках. И Тан Герра — он не очень умный, хоть и сильный. И стал почти диким… А Нита…
— Арлис превратил Ниту в куропатку, а Герра ее убил, — подытожил Керр.
— Что ж, еще одно прегрешение, — ответила Вера. — Мало попытки обращения людей в неразумных птиц, каковое обращение прошло до конца только в одном случае, насколько я поняла, и закончилось трагически…
— Вполне вероятно, куропатка тоже была вроде сов, только Герре не объяснишь, — сказал Лио.
— Может, и так, но эта смерть точно на совести Арлиса. Равно как и возможная гибель Герры, то есть Лина. Неизвестно, где он, найдется ли!
— А если найдется, то замерзшим насмерть, — сказал Керр. — Филин-то улетит, а что сделает растерянный человек где-нибудь среди скал? Мая, вижу, сейчас почти не может колдовать. Он, скорее всего, тоже.
— И есть еще пропавшие студенты. Даже если большинству удалось уйти без потерь, то судьба последнего, Джеви, неизвестна.
— Отчего же, — услышали они знакомый голос, — прекрасно известна…
Квон Арлис шел к ним от развалин, шел, не проваливаясь в снег, и голубые глаза его горели ледяным огнем.
— Ты? — Вера шагнула вперед, жестом остановив Гайя. — Все еще жив? Надо же, какая незадача, Айярей Дженна Дасс! Ты ведь так себя называешь?
— Именно так, ты, забывшая родство!
— А где Арлис? В смысле он еще жив или уже того? — поинтересовался Лио.
— Этот глупец? — Незнакомец в теле ректора остановился, отбросил растрепавшиеся русые волосы с лица и ухмыльнулся. — Его вы не дозоветесь. Зачем сохранять жизнь этого ничтожества, годного лишь на то, чтобы копаться в старых книгах, лазать по развалинам и присваивать чужие вещи?