Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)
Как ни странно, эта суета не раздражала: я с интересом наблюдал, как Пинкерсон по-птичьи вертит головой, явно составляя досье на всех присутствующих, как Ламберт непрерывно строчит что-то в блокноте, останавливаясь только согреть пальцы (кто бы сомневался, что в руках у Пинкерсона)… Как Витольд подсаживает на пони застенчивую Энн (уже Таусенд), а заодно — Линн, но этого не видит никто, кроме избранных… Как Хуанита шумно восторгается чернокожей Наоби, а та — ее яркими украшениями, как тетушка смотрит то на меня, то на Хуаниту и тяжко вздыхает — ей еще не успели сказать, но она и так догадалась, что это за голубоглазая красотка.
Франческа стояла у огня, тоже любовалась происходящим, и я подошел к ней.
— Смотрите, — сказала она, взяв меня под руку. — Прекрасная картина, не правда ли?
Я взглянул в ту сторону. Мэтью как раз помог Элизе спешиться, и она повисла на его руке: белокурые локоны растрепались, щеки порозовели — она была очень мила! И в тот самый момент, когда она спросила о чем-то, из прозрачной зимней рощицы показалось дивное видение — всадница на белоснежном коне. Каштановые кудри рассыпались по плечам, руки уверенно сжимали повод, послушный скакун шел легкой рысью, и Мэтью замер, явно оборвав фразу на полуслове.
— Кто это? — поинтересовалась Франческа.
— Моя падчерица, — сообщил Сирил, подобравшись сзади. — Как тебе, Вик?
— Твоих рук дело?
— Общее, — ответил он. — Хоггарт так эмоционально излагал эту историю, что я не удержался и вступил в преступный сговор с Ванессой и полковником. Иногда и от старых вояк бывает польза!
— А сам-то он где?
— В роще с биноклем сидит, — пояснил Сирил. — Выжидал подходящего момента, чтобы дать Ванессе знак… Скоро приедет.
— Главное, чтобы его после этой засады радикулит не схватил, — пробормотал я. — Слушай, но ведь Мэтью с Ванессой знакомы…
— Ну и что? Мало ли, кто с кем знаком! В таком амплуа он ее еще не видел, сработал эффект неожиданности.
Действительно, сработал, удостоверился я, глядя, как Ванесса склоняется с седла, что-то говорит, и Мэтью тут же вскакивает в седло своего коня, чтобы следовать за ней.
— Да, — добавил кузен, — надо мне было в свое время не за птичками наблюдать и не стихи сочинять, а заняться театральными постановками. Я бы мог прославиться!
Я переглянулся с Франческой — она улыбалась.
— До чего занятные у вас родственники, Виктор.
— Вы даже не представляете, до чего занятные, — сообщил Пинкерсон, невесть как оказавшийся рядом. — Вот если я расскажу, как мистер Кертис…
— В другой раз, — твердо сказал я, потому что помнил эту историю. — А что это вы такой взъерошенный, Пинкерсон?
— Я нервничаю, — ответил он. — Чудовищно. Может, одолжите мне мистера Кактуса? Для моральной поддержки?
— Я его Виту отдал, но, думаю, он поделится. Если вы сумеете его поймать.
— Нет, ладно, так обойдусь… Пожелайте мне удачи, мистер Кин? Как там… идущие на смерть и всё такое!
— Вы о чем вообще, Пинкерсон?
— Хочу предложение сделать, — ответил он и потер покрасневший кончик носа. — Наедине страшно. А так вроде и ничего, не высмеет же она меня при всех? Надеюсь.
— Вы о мисс Ламберт?
— О ком же еще? Я и кольцо купил, — гордо сказал Пинкерсон.
— Вроде бы вы не собирались так скоропостижно…
— Чего ж тянуть? Вдруг уведут?
— Пинкерсон, а вы достаточно хорошо знаете мисс Ламберт? — попытался я намекнуть.
— Неужто плохо! — широко улыбнулся он и, перейдя на страшный шепот, добавил: — Если вы о том, что Джерри и она… ну…
— Больше, чем близнецы, — помог я.
— Да-да… Так я давно догадался, мистер Кин! Сыщик я или кто? Отлучки эти странные, ни разу мы втроем не встретились за всё время, что мы знакомы… — Пинкерсон перевел дух и добавил: — Я еще способ проверить, парень это или девушка, у сэра Клеменса вычитал и применил!
— Это какой же?
— Очень просто: нужно бросить человеку какой-нибудь предмет на колени. Мужчина их сдвинет, а женщина — наоборот, чтобы, значит, на юбку поймать. Вот на этом-то Джессика окончательно попалась, — довольно сказал он. — Но я ничего не сказал. Сама пусть расскажет, если захочет, а нет… значит, нет. Ну всё, я пошёл!
— Да пребудет с вами благословение священного солнечного кактуса! — искренне сказал я.
Подошел Витольд, весь в снегу, и сунулся мне под левую руку. Правой я обнял Франческу и подумал, что жить год напролет со всем семейством, пожалуй, слишком утомительно, но изредка это может быть даже забавно…
— Кстати, в Шотландии я так и не побывала, — сказала вдруг Франческа.
— Прекрасный повод съездить, — ответил я. — Говорят, там водится озерное чудовище.
— И бабушка, — добавил Витольд и хихикнул. — Можно мне тоже поехать? С Макалистерами, оказывается, весело, когда они на воле!
— Можно, конечно, — улыбнулся я и прижал его к себе покрепче.
Неподалеку Пинкерсон что-то говорил Джессике Ламберт, она перебивала, пыталась ему что-то объяснить, но он не слушал. В итоге оба договорили одновременно, посмотрели друг на друга, засмеялись, хотели было обняться, но Пинкерсон потерял равновесие, взмахнул руками…
— Он безнадежен, — вздохнул я, глядя, как эти двое роются в снегу, пытаясь отыскать оброненное колечко и то и дело сталкиваясь лбами.
— Зато они уж точно не соскучатся, — ответила Франческа. — Может, попросить кого-нибудь из призраков им помочь? О, уже не нужно, они сами справились.
— Витольд, отвернись, тебе еще рано смотреть, как взрослые целуются, — велел я.
— Я вовсе не на взрослых смотрел, — фыркнул он. — На Ванессу тоже нельзя?
— Можно, — ответила вместо меня Франческа, — тем более, она уже дала Мэтью пощечину и ускакала прочь. Но недалеко. Вот у кого следовало бы поучиться Элизе…
Я посмотрел вверх. Снег шел все гуще, и надо бы уже было заканчивать веселье — быстро смеркалось, как будем разъезжаться при таком снегопаде? Но… не хотелось.
— Слышите? — Витольд подергал меня за рукав. — Что это?
Издалека доносился звон колокольчиков.
— Для Рождественского деда рановато, — удивленно сказал случившийся рядом Блумберри. — Виктор? Ваша затея?
— Нет, — покачал я головой, а Пол с Джоном вдруг завопили на всю округу:
— Папа Ноэль! Папа Ноэль!
— Да рано же еще, сказано вам! — прикрикнула Хуанита, но сама прислушалась и нахмурилась. — Однако…
Кроме звона теперь отчетливо был слышен собачий лай — звонкий, громкий, я не раз слышал такой. Казалось, будто вот сейчас…
Я не успел додумать: из снежной пелены вылетела собачья упряжка: самые настоящие нарты посвистывали полозьями, а правил ими некто в красном полушубке с белой оторочкой.
— Йо-хо-хо! — услышал я и узнал голос.
— Фрэнк! — закричала Хуанита и бросилась навстречу. Остановившиеся собаки норовили облизать ей руки и мешали подойти. — Откуда ты взялся?! Ты же должен быть… не помню, где, но далеко!
— Всё сорвалось в последний момент! — отозвался он, расталкивая собак и подхватывая на руки сыновей. — Твой хваленый управляющий ничего не закупил и сбежал с деньгами на припасы, а я решил: раз уж так вышло, то я устрою вам сюрприз и заявлюсь с подарками! Думал подождать до самого Рождества, но в городе с упряжкой не развернешься, а этот пикник — лучше случая и не придумать…
— О, дорогой! — Хуанита тоже повисла у него на шее, чуть не уронив, а Витольд педантично уточнил:
— Теперь тоже нельзя смотреть?
Я засмеялся в ответ и подумал: надо же, всё семейство в сборе! Только дяди Эдварда не хватало, но я не удивился бы, если бы он вдруг свалился нам на головы с воздушного шара.
— Чудесный вышел пикник, — сказала Франческа.
— Замечательный, — подтвердил я.
— Это все благодаря сеньору Кактусу, — серьезно сообщил Витольд и показал нам тряпичную игрушку. — Или священному солнечному, неважно.
— Или вовсе даже не кактусам, — сказал я.
— А кому же?
— Нам всем, — улыбнулся я и снова посмотрел вверх.