Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

— Добрый вечер! — радостно сказал я.
— Ах, Виктор, — тетушка Мейбл скупо улыбнулась и подставила для поцелуя напудренную щеку. Сирила она словно бы не заметила. — Добрый вечер.
Полковник коротко кивнул и поспешил скрыться за газетой.
Блудный сын непринужденно плюхнулся на ближайший стул и принялся за обе щеки уписывать ужин.
— Тетушка, с чего вдруг такая немилость? — удивился я. — Признаюсь, я очень соскучился…
— Я тоже, — кивнула она, как-то напряженно меня разглядывая. — Должна признать, путешествие пошло тебе на пользу: загорел, постройнел…
— Звучит как-то неодобрительно.
— Ну что ты, — неубедительно запротестовала тетушка, постукивая пальцами по столу, и поджала губы. — Я очень… — она запнулась и поправилась: — чрезвычайно рада, что ты наконец взялся за ум! Однако ты мог бы положиться на мой жизненный опыт и знание людей…
Я опять не понял, о чем идет речь. Вряд ли о моих мексиканских приключениях, откуда бы тетушке о них узнать? Тогда в чем дело? Неужели они с миссис Таусенд успели из-за беженцев? Или она о родах кухарки? Но я-то тут причем?..
Сирил, негодяй, ел так, что аж за ушами трещало (и тем наверняка надеялся смягчить материнское сердце). Хотя эти уши — чуточку оттопыренные, крупные — наверняка не упустили ни слова из сказанного.
— Тетушка, — наконец сказал я, устав от неопределенности, — о чем вы говорите?
— Вот об этом! — и она величаво кивнула на лежащий на столе свежий номер «Джеральдтаун Геральд».
Я присмотрелся… о, ну конечно, колонка брачных объявлений. Пинкерсон времени даром не терял…
— Виктор, — продолжила тетушка укоризненно, — почему ты не пришел ко мне? Я бы охотно познакомила тебя с одной из дочерей моих подруг…
Сирил поперхнулся, вспомнив выводки этих самых дочерей, от которых мы с ним время от времени удирали через окно второго этажа.
— Тетушка, это в интересах следствия, — сурово сказал я и сдвинул брови.
— Гхм… как это понимать? — поинтересовалась она.
— Я обо всем расскажу после ужина, — твердо сказал я, и тетушка сжалилась…
К сожалению, ужин не мог длиться вечно, пришлось изложить, в какую аферу втравил меня Пинкерсон.
— Как любопытно, — только и сказала тетушка Мейбл, когда я умолк, и постучала холеным пальцем по газете. — Выходит, это неправда? И ты вовсе не вознамерился связать себя, наконец, узами брака?
— Не таким способом, — заверил я. — Кстати, а почему вы решили, что объявления дал я?
— Вик, — вздохнула она, — неужели ты думаешь, что в Блумтауне можно сохранить в тайне такие вещи? Твой посыльный, конечно, ушлый малый, но…
Она сделала многозначительную паузу.
«Убью!» — подумал я. Не посыльного, разумеется, он-то ни при чем! Не сомневаюсь даже, что соответствующий приказ отдал ему лично инспектор, парень сболтнул что-нибудь на почте, а оттуда уж, из этого рассадника сплетен, информация просочилась к тетушке. С другой стороны, так наживка, должно быть, выглядит куда привлекательнее.
Чтобы не развивать тему, я поспешил откланяться, но сперва вручил родственникам сувениры из жаркой Мексики. Тетушке я привез роскошную кружевную мантилью, а полковнику — теплое пончо экзотической расцветки и сомбреро с полями выдающейся ширины (оно было не меньше тележного колеса, это уж точно).
— Какая интересная штука, — заметил он довольно, примерив все это. — Удобно.
И, прищурив глаза, полковник дернул себя за ус. А я вообразил его сидящим в кресле у камина: в пончо тепло и уютно, а под широкими полями сомбреро можно и подремать, пока тетушка рассуждает вслух, скажем, о воспитании драгоценного сыночка. Главное, не захрапеть.
Когда я уже откланялся и сел в машину, меня окликнул запыхавшийся кузен:
— Вик! Возьми меня с собой, а?
— Ты только что вернулся.
— И что? Мама хочет привлечь меня к благотворительности, а я для этого не гожусь, согласись!
— Пожалуй, — кивнул я и завел мотор.
— Ну давай, я пару слуг у Мирабеллы одолжу? — умоляюще произнес он. — Не самим же готовить и убирать!
Я подумал и кивнул: брать кого-то с улицы чревато, а стоять у плиты… Разок еще можно, но стряпать постоянно я не собирался. Питаться всухомятку — тем более.
 
— Так и быть, садись.
Кузен просиял и запрыгнул в автомобиль.
— Сперва к Мирабелле, — сказал он, — а потом подбросишь меня до центра, хорошо?
— Я тебе не таксист, — сказал я для порядка. — Кстати, а что ты сказал тетушке? Куда тебя понесло?
— Так я же нашел хобби, — напомнил Сирил. — Нужно купить бинокль, сачок… да мало ли! Кстати, одолжишь денег?
8.
Сирил развил бурную деятельность. Он и впрямь уговорил миссис Вашингтон одолжить мне горничную, кухарку и лакея, а затем добрый час провел в небольшом магазинчике, флиртуя с молоденькой продавщицей — выбирал аксессуары для своего новоявленного хобби. На мои деньги, разумеется.
Я же сидел на открытой веранде кафе напротив и думал о том, что не стоит более ждать у моря погоды: Ларример исчез уже несколько дней назад, да еще при столь странных обстоятельствах, а я даже не удосужился обыскать его комнату!
Расплатившись за чай, я хотел было пойти за Сирилом, но он успел первым. Должно быть, почуял, что я могу оттащить его от девушки за шкирку.
— Всё купил, — гордо сказал он, кинув увесистый сверток на заднее сиденье. — Вот увидишь, я стану настоящим натуралистом!
Прозвучало это угрожающе…
Надо отдать должное миссис Вашингтон: прислугу она вымуштровала отлично. К вечеру мой дом приобрел вполне жилой вид, завтрак был выше всяческих похвал, а теперь с кухни доносились ароматы, предвещающие вкусный обед.
Сытый и довольный Сирил вспомнил, наконец, о своих покупках и вывалил их на стол, после чего схватил бинокль и заявил:
— Мне пора, дела… Вернусь к обеду!
Я рта не успел открыть, как его и след простыл. Похоже, надо было привезти в подарок его невесте лассо или бола: в семейной жизни с Сирилом они ей точно пригодятся!
— Сэр, ещё распоряжения? — почтительно осведомился лакей, тощий, как жердь. Держался он так, словно эту самую жердь проглотил.
Я отослал его и подумал, что со стороны моего кузена весьма опрометчиво так вести себя на глазах у прислуги миссис Вашингтон. Глаз даю, ей сегодня же обо всем донесут…
К обеду Сирил не явился, видимо, довольствовался малым, как птички небесные, зато меня почтил визитом другой гость.
— Сэр, к вам инспектор Пинкерсон! — важно сообщил лакей и уточнил с некоторым сомнением: — Впустить?
— Разумеется, — ответил я, впрочем, без особого энтузиазма.
— Не надо меня провожать! Спасибо, сам найду! — донесся из холла голос Пинкерсона. — Ну же, я знаю, где кабинет!
— Сэр, — вежливо, но настойчиво возразил лакей, — мистер Кин изволит обедать. Прошу за мной.
— О, — кажется, инспектор несколько растерялся. — Ладно, веди, Вергилий!
— Мое имя Рамзи, сэр, — невозмутимо отозвался лакей, и Пинкерсон захихикал.
Умеет же инспектор удивить: я и не предполагал, что он отягощен классическим образованием.
— Добрый день, мистер Кин! Я не хотел навязываться, — добавил Пинкерсон, когда я сделал Рамзи знак подать столовые приборы. — Очень неловко вышло, да…
Он уселся за стол и зачем-то поставил на колени саквояж.
— Что у вас там? — поинтересовался я. — Вещественные доказательства? Похищенная корона Капетингов или алмаз раджи?
— А? Что? Нет, пока не доказательства… но я надеюсь, что они ими станут. Это всё ваше!
И, вскочив, он вывалил на ближайшее кресло целый ворох разномастных писем. Каких тут только не было! Конверты надушенные и покрытые подозрительными пятнами, разрисованные нежнейшими хризантемами и из дешевой желтой бумаги, толстенные и почти невесомые, надписанные изящным тонким почерком с завитушками и корявыми каракулями…
— Что это?
— Так письма от девиц, которые хотят познакомиться, — пояснил Пинкерсон. — Кажется, вы пользуетесь успехом, мистер Кин!