Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

Тот кинул на меня отчаянный взгляд, но никто из присутствующих не посмел перечить тете, и кузену пришлось пожать руку девочки. Бедный Сирил, в этот момент я действительно искренне ему сочувствовал…
Тетушка не на шутку разошлась, живописуя ужасы плачевного существования египтян. Надо думать, она всерьез надумала заняться просвещением и благотворительностью. И если Сирил, кажется, ничего не имел против (ему меньше материнского внимания достанется!), то полковник дезертировал довольно скоро.
– Дорогая, я должен присмотреть за тем, как устроят Нусруллу! – проговорил он торопливо, уловив паузу в возмущенной речи супруги.
– Хм. – Тетушка нахмурила тщательно выщипанные брови, но милостиво кивнула: – Конечно, дорогой!
– Кто такой Нусрулла? – поинтересовался я, пытаясь отцепить от своей штанины вновь сбежавшую обезьянку. Кажется, она перепутала меня с деревом!
– Питомец моего дорогого супруга. Да ты сам взгляни! – ответила тетушка, махнув рукой куда-то в сторону окна.
Я наконец передал обезьянку слуге и выглянул наружу. В тщательно лелеемом саду все-таки возвышался меланхоличный мохнатый верблюд, дожевывавший укрытые на зиму розы.
«Надеюсь, когда тетушка явится с визитом ко мне, она его не возьмет!» – подумал я мрачно. В противном случае моим питомцам могла угрожать нешуточная опасность.
– Это мой! – гордо сообщил полковник, указывая на лохматое чудо. – Я когда-то на похожем ездил, удобно, черт побери, даже без седла можно!..
День возвращения тетушки прошел в суете. Слуги метались по дому, в равной мере обрадованные возвращением хозяйки и устрашенные ее новым зверинцем. Не сомневаюсь, что к числу «зверей» они втихомолку относили и Барраду (так звали араба) с Наоми. Горничные от них шарахались, театрально прикрывая рты передниками, но все равно то и дело заглядывали в комнаты и хихикали.
Разумеется, в Лондоне негры были не в диковинку, одно время их было модно нанимать в качестве лакеев, однако в такой глуши, как Блумтаун, появление Наоми произвело фурор. Не сомневаюсь, что скоро к тетушке зачастят знакомые, чтобы взглянуть на такое чудо.
Пока же тетушка Мейбл восседала во главе стола (полковник даже не покушался на место хозяина дома) и весьма экспрессивно рассказывала о путешествии. Домочадцы отмалчивались, уткнувшись в свои тарелки. Наоми почему-то недобро поглядывала то на меня, то на Сирила. Поскольку девочка при этом машинально покусывала вилку, выглядело это… кровожадно.
– Этот вечный песок, который забивается куда угодно! – Тетушка передернулась и обратилась ко мне: – Вик, а ты бывал в Египте?
Я кивнул, ковыряя вилкой в салате.
– Почему же ты не предупредил меня, как там отвратительно грязно? Повсюду пыль, насекомые, даже змеи!
«Как же, слушал кто-то мои предупреждения!» – подумал я.
– Дорогая, не нужно об этом за столом! – поспешил вмешаться полковник, с грубоватой заботливостью потрепав супругу по руке.
– Зато теперь я уверена, что лучше Англии места нет! – твердо заявила тетушка, и спорить с нею никто не стал…
* * *
Признаюсь, спустя неделю после возвращения тетушки я уже и сам подумывал сбежать хоть в тот же Египет.
В тетушку Мейбл путешествие вдохнуло новые силы, и теперь от переполняющей ее энергии страдали все вокруг. Для начала она посетила церковно-приходской совет, куда не казала носа уже лет двадцать, после того как разругалась с тогдашним священником.
И появление тетушки на очередном собрании произвело настоящий фурор. Она внимательно выслушала доклады присутствующих, а потом встала и взяла слово…
В свете увиденного в Египте тетушка сочла, что отправлять в Африку пособия по этикету и шерстяные распашонки… хм, нецелесообразно, о чем и заявила во всеуслышание. Далее она поведала о распущенности некоторых молодых британцев, которые в путешествиях не соблюдают oblico morale…
На беду, им с полковником попался в Египте один из местных юношей, путешествующий для поправки здоровья и завершения образования. Оное здоровье юноша предпочитал поправлять с помощью опиума и соблазнения девиц, в то время как его родители рассказывали всем об этнографических успехах сына.
 
Подозреваю, что тетушка не настолько уж осуждала его поведение, однако матушкой «этнографа» была одна из ее «заклятых приятельниц»…
Словом, вскоре Блумтаун бурлил.
Далее тетушка Мейбл, разогревшись на церковно-приходских баталиях, принялась за родных и близких. Она в очередной раз решила, что нужно срочно женить меня и Сирила, и предприняла самые решительные шаги на этот счет. Тетушка умудрялась под разными предлогами заманивать меня к себе, представляя очередной краснеющей дочке одной из своих многочисленных подруг…
Каково приходилось Сирилу, обитавшему в непосредственной близости от тайфуна по имени «Мейбл Стивенсон», я боялся и вообразить!
По сравнению с тетушкиными фортелями поведение Ларримера казалось детскими шалостями, хотя он добросовестно дулся на меня всю последнюю неделю. И было за что! Не найдя меня в лечебнице для душевнобольных в Виллистауне, он устроил там такой скандал, что персонал принял его за перспективного пациента. Беднягу скрутили и едва не сунули для приведения в чувство в ледяную ванну (и это в середине декабря!), но обошлось. Ларримера узнал один из старых знакомых, который по счастливой случайности оказался санитаром в этом достойном заведении…
Теперь Ларример всячески выказывал мне свое недовольство. В частности, общался со мной предельно кратко: «Да, сэр!» и «Нет, сэр!». Также он временами терял мои глаза и (о, ужас!) едва не забыл закрыть окно в оранжерее! Правда, насчет последнего я искренне надеялся, что это была случайность, а не преднамеренная диверсия, потому что покушения на своих питомцев я не прощу никому!
В общем, к концу недели мне хотелось закрыться в теплице и прикинуться одним из кактусов…
Признаюсь, почти так я и поступил. Велел Ларримеру всем отвечать, что я болен и никого не принимаю, а сам тем временем занимался любимыми питомцами. Переместил все свежие привои в самую холодную часть оранжереи (они нуждаются в особенно холодной зимовке), полюбовался на бутоны Brasilicactus haselbergii, пересадил Mammilaria longimamma…
В общем, я отлично себя чувствовал, когда за дверью вдруг раздался грохот и топот.
– Куда вы, мистер Кертис? – увещевающе произнес Ларример (должно быть, грудью обороняя хозяйский покой).
– К Виктору! – прорычал Сирил. – И пусть только попробует меня не принять!
Я вздохнул и, отставив горшочек с крошкой Дэниэлом, повернулся к двери. Вовремя: кузен буквально ворвался в оранжерею и бросился ко мне, как бык к тореадору.
– Здравствуй, Сирил, – мирно проговорил я, жалея, что в руках у меня нет мулеты [20] и эстока [21]. – Давно не виделись.
– Вик. – Кузену, кажется, не хватало слов от возмущения. – Ты чего к нам не показываешься? И что за бред насчет болезни?
– Совсем не бред, – возразил я.
– И чем же ты болен? – ядовито поинтересовался Сирил. – У тебя сплин?
– Сирил, – заметил я, присаживаясь. – Что тебе нужно? Ни за что не поверю, что ты прорвался через заслон Ларримера исключительно из-за тревоги о моем хрупком здоровье.
– Ну-у-у. – Кажется, он смутился. Присел на ближайший бордюр и принялся, не глядя на меня, покачивать ногой. – Ладно, ты прав, – неохотно признал он наконец. – Извини. Меня просто мама совсем…
Он запнулся.
– Затерроризировала? – подсказал я с сочувствием. Действительно, тетушка Мейбл в таком состоянии способна построить в колонну по четыре всех жителей Блумтауна, если не целого графства. Что уж говорить о Сириле, вечной жертве тетушкиных воспитательных методов?
– Ага, – мрачно подтвердил Сирил. – А тут еще ты пропал! Ты же знаешь, ты всегда действуешь на нее успокаивающе!
– Хм, – признаюсь, я не нашелся, что ответить на этот сомнительный комплимент. Роль валерьянки для тетушки меня не прельщала.