Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

Кто-то из группки испуганно вскрикнул, кто-то выругался – да так поэтично и образно!
– Извините, дамы и господа, – высунувшись из окошка, попросил я. – Надеюсь, никто не пострадал?
Это был риторический вопрос – я прекрасно видел, что притормозил в нескольких футах от ближайшего человека.
Меня нестройным хором заверили, что все в порядке, и я уже собрался ехать дальше, когда взгляд мой зацепился за одного из потенциальных пострадавших. Сирил! Это неудивительно, кузен вечно шатается с какими-то подозрительными приятелями, но в каком он был виде! Право, я едва его узнал: бархатный пиджак, на шее – белый шарф, волосы встопорщены, будто кузен столкнулся с не в меру любвеобильной коровой либо с полчаса укладывал их перед зеркалом при помощи бриолина. Его бледные щеки и горящий взгляд навевали самые нехорошие размышления. Неужели он вступил в какую-нибудь секту? Или, упаси господи, связался с наркоманами?..
– Сирил, ты ли это?! – воскликнул я и выбрался из автомобиля.
– Виктор? – произнес он с рассеянной улыбкой. – Я тебя не узнал! Ты налетел как… как… – Он помахал рукой, будто не находя подходящего слова.
– Ветер! – подсказал кто-то. – Ветер стремительный, шторм… э-э-э…
– Возмутительный! – предложил пожилой господин. – Или предосудительный.
– Разве бывает предосудительный ветер? – тут же вмешалась кудрявая девица, на лице которой сквозь слой пудры упрямо просвечивали многочисленные веснушки. – Пусть будет восхитительный!
– Ничего себе восхитительный! – возмутился пожилой господин. – Он едва нас не сбил!
– Но ведь не сбил же! – возразила девица, адресуя мне нежный взгляд.
– Может быть, живительный? – предложил краснолицый толстяк, на котором белый шарф смотрелся особенно странно.
У меня отлегло от сердца: похоже, с компанией все ясно: это какой-то клуб доморощенных поэтов. Но что среди них делает мой кузен? И что на этот счет думает моя любимая тетушка Мейбл?
– Сирил, садись в машину! – потребовал я таким тоном, что он послушался без разговоров. – Скажи мне, что ты делал в такой… своеобразной компании?
– И вовсе она не своеобразная, это прекрасные люди, творческие, с огоньком! Если бы ты с ними пообщался, то сам бы понял, насколько образно они мыслят, – обиделся Сирил и с пафосом сообщил: – Я почувствовал прилив вдохновения! Вот, послушай… Природы вешнее волненье, и дождь, как слезы, на окне. И я, застывший в преклоненье, смотрю на дождь, остекленев!
Я поморщился. Уж лучше терпеть зубную боль, чем слушать стишата кузена.
– Не понравилось? – огорчился он. – Ну ладно, тогда другой…
– Не надо! – попытался я возразить, но Сирил уже декламировал, дирижируя рукой:
– Кровавый закат канул в моря, ночь наступает, луну теребя, сердце мое сильно жаждет огня, но угасает, не видя тебя!.. Всем очень понравилось, – добавил он, оценив выражение моего лица. – Говорят, для начинающего очень даже недурно!
– Сирил, а если всерьез? – поинтересовался я, взглянув на кузена, делавшего одухотворенный вид – в меру его разумения. Выходило плохо, прямо скажу. Хуже даже, чем стихи.
– Ну… – стушевался он, заметив мой скептицизм, и признался: – Мама заявила, что мне надо заняться каким-нибудь делом!
– И ты решил, что вступление в поэтическое общество вполне подойдет? – усмехнулся я.
Сирил потупился и кивнул.
– Сомневаюсь, что тетушка хотела именно этого, – сдержанно заметил я. – Но ладно, спасибо, что ты хотя бы в художники не подался…
– Нет-нет, – поморщился кузен. – Краски дорогие, запах опять же… И руки потом не отмоешь!
Он полюбовался своими ухоженными ногтями.
– Ага, а тут затрат – ноль, а польза очевидна, – хмыкнул я. – Ладно уж, развлекайся…
Сирил с облегчением перевел дух. Высадив кузена у его клуба, я отправился прямиком к доктору Милтону.
Он уже меня ожидал. За массивным столом красного дерева доктор Милтон казался воробушком, присевшим на упавший дуб. Так, я что, заразился «образностью мышления» от кузена?..
Впрочем, когда доктор встал, чтобы меня поприветствовать, он сразу показался куда более внушительным. Седая грива волос, элегантный костюм и, главное, умение держаться с достоинством выдавали в нем джентльмена старой закалки.
 
– Мистер Кин, как я рад вас видеть! – улыбнулся он. Доктор не признавал обращения по имени к пациенту, даже если когда-то лично принимал роды у его матушки, как в моем случае.
– Взаимно, – пожимая ему руку, отозвался я.
После обмена любезностями я не выдержал:
– Доктор, так что там с молодым человеком, которого я присылал к вам вчера? Надеюсь, ничего серьезного?
– Ну как сказать…
Доктор замялся, и я уточнил осторожно:
– Его болезнь… хм… интимного свойства?
– А? – удивленно посмотрел на меня он. Потом понял и, усмехнувшись, покачал головой: – Нет, это вовсе не то, о чем вы подумали. Просто… видите ли, я уже не сомневаюсь в диагнозе, но ума не приложу, каким образом этот юноша мог так сильно отравиться!
– Отравиться? – переспросил я, подняв брови. – Чем же?
– Белым фосфором, мистер Кин, – вздохнул доктор, надел пенсне и, порывшись в книжном шкафу, извлек оттуда толстую книгу в потертой обложке. – Я перепроверил – все симптомы совпадают.
– Надеюсь, это поддается лечению? – встревожился я.
– В данном случае – вполне, – снимая пенсне, заверил доктор. – Однако, видите ли… я бы сказал, что он подвергался воздействию яда довольно длительное время…
– Вот как? – для поддержания беседы произнес я.
– Да-да, длительное! – весомо подтвердил доктор Милтон. – Юноша вдыхал ядовитые пары и, вероятно, брал белый фосфор в руки, поскольку на коже имеются следы ожогов. Несомненно, химических ожогов, тут я не способен ошибиться! И я не могу гарантировать успешного результата, если юноша продолжит подвергаться воздействию ядовитого вещества.
– Хм… – Я задумался, сложив пальцы домиком. – Очень любопытно…
– Я покамест не стал ничего говорить этому молодому человеку, – добавил он, – сказал, что необходимо подождать результатов анализов, хотя тут и без анализов все понятно… Просто случай очень уж необычный, и я решил сперва побеседовать с вами.
– Благодарю, доктор, – кивнул я. – Я просто теряюсь в догадках! У меня как минимум два вопроса. Первый: где Сэм мог длительное время соприкасаться с этим веществом, если он служит в самом обычном доме? И второй: могло ли отравление быть случайностью?
– Меня это тоже интересует, – признался доктор. – На случайность это не похоже. Раньше белый фосфор использовался при производстве спичек, однако несколько лет назад его применение запретили из-за чрезвычайной вредности. Теперь вместо белого фосфора используют красный. Возможно, юноша где-то раздобыл старые спички? Раз он слуга, то мог пользоваться ими…
– Возможно, – согласился я. Но что нужно было делать со спичками, чтобы так сильно отравиться? Не глотать же в самом деле!
– Я прописал ему лечение, оно должно помочь, – продолжил доктор Милтон. – Однако в дальнейшем нужно обязательно оградить юношу от контактов с этим веществом, иначе, боюсь, последствия окажутся крайне печальными.
– Благодарю за консультацию, доктор! – искренне произнес я.
– Всегда рад помочь, мистер Кин, – улыбнулся он. – Вы так редко ко мне заглядываете!
– Постараюсь болеть чаще! – в шутку сказал я, вставая, и протянул ему руку.
– А вот этого не надо, – строго сказал доктор. – Лучше просто заходите на огонек.
– Непременно, – ответил я, и мы распрощались.
По пути домой я усиленно размышлял. Очень любопытная история! В самом деле, если Сэм служит в доме мистера Уоррена, откуда бы там взяться белому фосфору? Старик что, решил на досуге заняться химией? Или Сэм сам ночами что-нибудь изобретает? Это деревенский-то парень! Ерунда какая…
У меня не было ни единой идеи. Оставалось только одно – расспросить самого молодого человека.
– Мэри, – сказал я, вызвав ее звонком. – Вы с вашим женихом встречаетесь в городе или?..