Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

– А мне не больно? – прошипела я, пнув его в колено. – Я вам что, девка трактирная, чтобы меня подкладывать под кого угодно?
– Триша!
– Надоела – так и скажите, сама уйду! А за такое… – тут я вывернулась и с наслаждением влепила ему по физиономии еще раз. – Дрянь! Дрянь вы, Грегори Норвуд, а никакое не чудовище!
– Дура! – рявкнул он в ответ так, что Мейнард, успевший уже отползти к ближайшим кустам, вжался в землю. – Я же хотел как лучше! Хотел, чтобы ты сама… сама ушла и не видела, чем все это закончится!
– С кем ушла?! С ним? – гаркнула я в ответ. – Вы в своем уме?!
Тут, кажется, бедняга Мейнард начал закапываться в землю, а бузина на всякий случай прикрыла его ветвями.
– С ним или с кем другим. Просто – отсюда, – неожиданно тихо произнес Грегори и хотел было снова перехватить мою занесенную руку, но я только погладила его по щеке. – Этот – неплохой вроде парень и добрый, а что дурак – у тебя ума на троих хватит. И приданое я за тобой дал – принцессе впору… Не понравился бы этот, вышла бы хоть за короля, только б не оставалась тут!
– Это с каких же пор за собственными женами приданое дают? – гулко поинтересовался над нашими головами дуб, но Грегори его не услышал.
– Какой же вы глупец, – невольно улыбнулась я и потянулась поцеловать его. – Ну совершеннейший же дурак! Неудивительно, что от вас все девицы сбегали, вы же их не понимали вовсе… Это что же, я от своего родного чудовища должна с каким-то неизвестным парнем убегать?!
– Их не понимал и тебя не понимаю, не важно, – выговорил Грегори, не слушая толком. – Но только прошу тебя, уезжай из Норвуда!
– Если вы собрались умирать, то, во-первых, я вам этого не позволю, – ответила я, – а во-вторых, если все-таки не уберегу, вы что же, думаете, я оставлю вас одного в такой час?
– Даже помереть спокойно не даст, – прокомментировала яблоня-брюзга. – Так его, деточка!
– На что вы вообще рассчитывали, устроив этот спектакль? – спросила я. – Он сгодился бы для Летти, но я…
– Ты чудовище, Триша, – искренне сказал Грегори.
– Это вы – чудовище, а я временно вас замещала, – улыбнулась я. – Но до чего же я зла на вас, словами не передать!
– Ты уже передала это жестами… – Он невольно дотронулся до разбитой губы. – Весьма доходчиво, надо сказать.
– А обиды я на вас не держу, – мстительно добавила я, убрала его пальцы и коснулась ссадины губами. – На дураков не обижаются, тем более глупость эту вы сотворили с самыми благими намерениями. Только не припомните ли, что говорил о них Создатель?
– Моя дорожка давно уж вымощена.
– Вам что, так хочется пострадать в одиночестве? – спросила я.
– Нет. Просто я догадываюсь, как буду умирать, – нехотя ответил Грегори. – Я не хочу, чтобы ты это видела.
– Кажется, вы знаете что-то… – Я схватила его за плечи. – Говорите немедленно!
– Не при этом же!.. – Он кивнул на Мейнарда, который уже почти сросся с приютившей его бузиной.
– Хорошо, скажете дома, – процедила я. – Идемте! Я хочу переодеться наконец в нормальное платье… И только посмейте еще раз отмочить такую штуку, я вам… я вам не нос разобью, я вам шею сверну! И ни за что, ни за какие сокровища мира я вас не брошу, не мечтайте даже… Грегори? Вы…
Наверно, уже много лет никто не видел слез Грегори Норвуда – он запрокинул голову вверх, к кронам деревьев, но редкие капли все равно катились по щекам. Они были солеными, как кровь, – я почувствовала это, коснувшись губами его подбородка.
Грегори глубоко вздохнул и спрятал лицо у меня в волосах.
– Идем домой, – шепотом сказала я на ухо Грегори Норвуду. – Идем…
Он кивнул, а Кензи Мейнард, осторожно выбравшись из кустов, спросил шепотом:
– Так кто из вас чудовище? Я что-то не понял…
Ответом ему был сдержанный гул старых деревьев. Кажется, они смеялись.
  
Глава 21
 
– Я не стану в очередной раз спрашивать, зачем вы это сделали, – сказала я, когда мы остались наедине, – однако…
– Если ты думаешь, что мне легко было принять такое решение, то ты ошибаешься, – перебил Грегори.
 
Он стоял у окна, глядя в темноту, – уже сгустились сумерки, дни уже пошли на убыль, а ночи становились все длиннее и длиннее…
– Неужто?
– Да. Я все же повторюсь: мне нужно было, чтобы ты ушла сама, по собственному решению. Конечно, я мог тебя выставить: связал бы да приказал слугам отвезти к твоему брату, вот и все. Но ты ведь упряма, ты наверняка попыталась бы вернуться, разве нет?
– Конечно, – вздохнула я, подошла и обняла его со спины. – Хотя бы ради того, чтобы посмотреть в ваши бесстыжие глаза и узнать, чем заслужила такое свинское обращение! Связали бы, надо же… И будьте уверены: вернуться я смогу. Брат мне теперь не указ, не удержал бы, а уж найти поместье – делать нечего. Я ведь тоже из Норвуда, не заплутаю…
– Ты о чем? – нахмурился он – я видела отражение в оконном стекле.
– Во мне есть капля крови Норвудов, – сказала я, – так духи сказали. Именно поэтому я вижу здешних духов и могу говорить с ними, даже со старыми деревьями.
– Ты шутишь? – Грегори развернулся, наконец, и на лице его читалось такое недоумение, что я, признаться, удивилась. – Деревья не разговаривают!
– Конечно, а фей не существует.
– Феи – разговор отдельный. Да, духов вижу и я, а в детстве даже беседовал с ними, но… Мне казалось, в детстве если не все, то многие разговаривают с воображаемыми друзьями, животными и игрушками!
– Вы просто забыли, – сказала я, внимательно глядя ему в лицо. Интересно знать, в самом деле марьянник способен пробуждать ум? – В детстве вы ведь наверняка не просто так беседовали с духами? Они вам отвечали, я уверена, пусть не словом, но делом!
Грегори нахмурился, будто мучительно пытался что-то припомнить, потом встряхнул головой:
– Может быть… когда-то давно… Было дело, я лазал по яблоне и сломал большой сук, так отец надавал мне оплеух и заставил идти извиняться и лечить ее. Старая такая яблоня, ее сразу узнаешь – корявая, приземистая…
– Кажется, я ее знаю, – серьезно ответила я. – У нее еще на одном суку большой нарост – так кора закрывает раны.
– Должно быть, это она. Потом… Я удрал с младшими слугами на озеро – там над обрывом привязали веревку к старой иве, раскачивались и прыгали, соревновались, кто дальше улетит в воду, – продолжил Грегори и взялся за виски. – А однажды веревка оборвалась… Только я не грохнулся на отмель – меня подхватили ивовые ветви, словно на руки взяли, и поставили наземь…
– Помнится, веревка еще раз обрывалась, и уж не на той ли самой иве? – спросила я. – И озеро не позволило вам утонуть, верно?
Он молча кивнул.
– А у старых деревьев духов нет, – добавила я. – Они сами по себе, и они нездешние. Говорят, много лет назад вы их понимали, а потом потеряли способность их слышать. Они бы могли передать что-то через духов, но вы ведь и с ними опасаетесь заговаривать!
– Конечно. Поди отличи их от фей! – усмехнулся он и вдруг снова нахмурился. – Погоди, о каких старых деревьях ты говоришь? Тех, что в центре парка? Большая купа, сросшаяся стволами?
– О них самых! Вы что-то вспомнили?
– Нет… нет… – Грегори снова встряхнул головой. – Кажется, отец говорил мне о чем-то, связанном с ними, о чем-то важном… Но я не придал этому значения, пропустил мимо ушей, должно быть. Когда это дети внимательно слушали родителей? А потом…
– Что было в письме, вы тоже вспомнить не можете? – спросила я.
– Откуда ты… А! Ну конечно, Хаммонд проболтался! – фыркнул он. – Старый сплетник… Я помню, что письмо было, Триша. Помню, что сидел над ним всю ночь и старался заучить сказанное в нем наизусть, а под утро собирался сжечь, как просил отец. Память у меня всегда была отменная, и я был уверен, что уж о таком не позабуду, и если придется… Что я должен был сделать? Этого я не знаю…
– Пробелы в хрониках вы тоже обнаружили, – напомнила я.
– Да, когда начал звереть от скуки и решил привести их в порядок – все какое-то занятие! Но изъятого не нашел. Должно быть, эти страницы уничтожили как позорные или что-то в этом роде, – усмехнулся Грегори. – Представляю, что должны были отчудить предки, чтобы отец приказал убрать с глаз долой описание их похождений!