Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

– Любые?
– Даже те, на которых замков нет, – ответил дуб. – И прочее не теряй. Поняла уже, что это?
– Еще бы, – кивнула я. – Пойду, уважаемые, нужно еще кое-что сделать…
– Иди, иди, – взмахнули они ветвями и снова замкнулись в молчании, ну, разве что шушукались между собою о чем-то.
Я же вернулась обратно и сорвала несколько веток полыни и крапивы, вспоминая слова старой послушницы:
«Повесишь полынь в доме – вся погань разбежится. Крапива – куслива, да для врага – втройне, в том ее сила. Зверобоя нечисть боится – он на солнце похож…»
– Хуже от этого уж точно не станет, верно, Чернушка? – спросила я кошку и отправилась домой, помахивая жгучим и колючим веником.
Ну а поутру я нарезала на пруду осоки, не побоявшись даже напугать лебедей: вспомнила еще и «от осоки приворот протянет ноги»! Я велела рассыпать свежие стебли по полу, якобы для свежего духа, а несколько положила в постель Грегори. Если фея и впрямь задумала использовать Летти так, как думал шиповник, то это хоть немного, но могло помешать ей! Во всяком случае, я на это надеялась…
А еще я долго искала марьянник. Старушка говорила: «Если пить сок этого цветка, можно возвратить слух или потерянный ум». Может, и на потерянную память это подействует? И на тот слух, которым я слышала старые деревья и который утратил Грегори? Как знать! Попробовать всяко стоило, отравиться этой травой не отравишься…
Конечно, выжимать сок из фиолетово-желтых лепестков было глупо, но если высушить их и заварить в чае вместе со зверобоем, то Грегори и не заметит, уверена!
– Госпожа, госпожа! – прошипела от двери Моди.
– Что случилось? – отвлеклась я от своих раздумий.
– Похоже, гости у нас! А хозяина нет, и когда будет, неизвестно, вы же сказали, он кругом Норвуда пойдет, а это надолго…
– Какой еще гость? Да войди ты в комнату, что стоишь в дверях?
Моди вошла, с опаской покосившись на пучок полыни, подвешенный у окна.
– Это от мух, – пояснила я, – неужто не знала?
– А… а крапива?
– Случайно попала, наверно, – ответила я и добавила, предвосхищая вопрос: – А зверобой в чае хорош. Так! Не отвлекайся! Что там за гость такой и как он сюда попал?
– Да как все попадают, госпожа, – пожала плечами Моди и поправила рыжие кудряшки. – Ночью дождик шел, вот он, видно, и забрел в Норвуд, а обратной дороги не нашел. Однако у нас тут уж дорожка езженая, на нее он и выбрался, вот, приехал…
– Моди, ты мне силой из тебя слова тянуть прикажешь? – нахмурилась я. – Говори толком, кто таков?
– Ой, госпожа, вы сейчас глазами сверкнули – ну чисто как хозяин! – хихикнула она, но тут же посерьезнела и добавила: – Значит, молодой, лет этак двадцати пяти, а может, и меньше. Одет в дорожное, но сразу видать: и ткань добротная, и пошито хорошо, с обувью то же самое, и новехонькое все. Кони сытые и у него, и у обоих слуг, и тоже не клячи, хоть и похуже наших гнедых, конечно… – заметила Моди со знанием дела. – Держится по-господски, но вежливо… Вот пока и все. Хаммонд приказал подать ему закуски, слуг накормить и коней обиходить – у них припасы вовсе вышли, ехали-то недалече, не ждали, что заплутают… А про хозяина сказали, что тот в отъезде.
– Интересно… – протянула я. Уж не началось ли то, о чем я уже подумывала. – А больше этот юноша ничем не примечателен?
– Ну… – Моди подумала. – Он симпатичный, даже очень, и манеры прекрасные, говорю же, вроде как я у господ на свадьбе у вашей племянницы видела.
«Глупенькая, там были такие же господа, как я, – купцы да торговцы, а еще моряки!» – невольно улыбнулась я, вслух же поинтересовалась:
– Симпатичный? И каков же он собой?
– Высокий… Вот такой примерно, – показала она рукой. Выходило, что гость пониже Грегори ростом, но все равно довольно высок. – Волосы каштановые, кудри на загляденье. Глаза голубые, а еще он улыбчивый очень, зубами так и сверкает… Лили на него сразу загляделась, а я ее на кухню услала, к Роуз, чтоб не таращилась. Еще не хватало – он ее затащит в уголок, и что потом делать? Да и слуги у него тоже бойкие, уж всех девчонок хоть по разу, да успели ущипнуть!
 
– А тебя? – коварно спросила я.
– Попытались, – довольно улыбнулась Моди и показала маленькую, но крепкую ладошку. – Я мужняя жена, нечего со мной шутки шутить!
– Ну, надеюсь, нос ты наглецу не сломала, а если и сломала, невелика потеря, – серьезно ответила я. – А хозяином он интересовался? И кстати, как назвался-то?
– Звать его Кензи Мейнард, госпожа, а прочее… да, он спросил, в чьи это владения угодил и не рассердится ли хозяин, если он попросится на ночлег.
– А Хаммонд…
– Насчет ночлега еще ничего не сказал, потому как, пока хозяина нет, распоряжаетесь вы, – сказала Моди, – вот он меня и прислал спросить, что вы решите. Как скажете, так и будет. Если не желаете видеть гостя, мы его живо спровадим, Пит или Ник его проводят!
– Пускай уж отдохнут, – решила я, подумав. – Поди скажи Хаммонду, чтобы распорядился насчет комнаты для этого Мейнарда, а слуги и на конюшне переночуют. Только пусть наши парни за ними присмотрят…
– Это само собой, госпожа!
– Потом возвращайся ко мне, сделаешь мне прическу. Должны же мы принять гостя как подобает? – улыбнулась я, а Моди хихикнула:
– Может, прикажете найти платье из старинных, чтобы… ну… поразить его!
– А почему бы и нет? – улыбнулась я. – Вечер жаркий, поищи что-нибудь такое… воздушное, чтобы я не задохнулась в корсете и тридцати нижних юбках!
– О! Я знаю, что вам надеть, госпожа! – воскликнула она и убежала.
Я же припомнила, что на одной осочине остался корень, нашла его, срезала и припрятала. Старая послушница говорила, мол, «осокин корень охальным парням желание осекает», то есть избавляет девиц от навязчивого мужского внимания, вот и проверим, так ли это! А если не так, то тут слуг полный дом, и стоит мне подать голос…
И все же нужно быть настороже, напомнила я себе. Как ни защищено поместье, как бы ни береглась я сама, извне все равно может проникнуть чужое волшебство, и как знать: вправду ли заплутал этот юноша или его привела сюда фея?
– Госпожа, – окликнула Моди, успевшая уже вернуться, и показала мне роскошное винного цвета старомодное платье с замысловатой вышивкой. – Будете краше принцессы! Знаю, вам не нравится надевать чужое, но только это вот – вовсе не ношеное, понашили много, а та девица сбежала, всего примерить не успела… Вам впору будет!
– Пожалуй, – оценила я. – Только пыль из него вытряхни, будь добра!
Что ценно, у платьев такого фасона пояс расположен под грудью, а значит, под подол, на талию, можно было привесить мешочек с травами. Его и не заметишь во всех этих складках, если не хватать меня руками, а прикоснуться к себе я уж точно не позволю!
– Красота, госпожа, – сказала Моди, закончив укладывать мне волосы.
Откуда-то она принесла унизанную жемчугами золоченую сетку и приладила мне ее на голову. В самом деле так я походила на какую-нибудь принцессу с картинки!
«Может, Грегори был не так уж не прав, когда хотел одеть меня понарядней? – подумала я, подкрашивая глаза и губы. – Этак вот я весьма недурна, а ему тоже хочется полюбоваться мною не только в спальне! А еще он тщеславен, стало быть, красота супруги немало его заботит…»
Я выронила баночку с помадой. О чем я думаю?! Какой супруги?..
– Госпожа, – окликнула Моди, – вот ваши туфли.
Я встряхнула головой, отгоняя странные мысли, обулась и вышла на лестничную площадку. Снизу доносились голоса: Хаммонд обстоятельно рассказывал о чем-то гостю, а тот с явным интересом задавал все новые и новые вопросы.
В том, что Хаммонд не скажет лишнего, я была уверена, не впервой, но стоять вот так было глупо, и я двинулась вниз по лестнице, стараясь не наступить себе на подол. Спасибо, Моди была рядом и поддерживала меня под локоть!
– Поди скажи девушкам, – шепнула я ей, – чтобы порасспросили слуг этого гостя, зачем он сюда явился. Что-нибудь они наверняка знают! А не захотят говорить, так пусть угостят их от души. Скажи Роуз, я велела наливать, не жалея!