Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)
– Уйдет он, – мрачно говорил пегий по имени Франк, – на нас посмотри, скоро от старости помрем, а все здесь! Ну или там уж все перемрут, тут время-то странно идет. Вон Маргрит сказала, что принц женился, а я как сейчас праздник помню, когда о его рождении объявили. Будто вчера было!
– Тому уж сколько лет, – одергивала его Мирта, – мы считали! Тут незаметно просто, если не отмечать, вот мы с Фридой и считаем вместо вас, дураков!
Их перебранки были привычны и не занимали меня. Думала я только о том, что с Агатой и где потерялся мой герцог? Неужто в самом деле решил, что меня ему не вернуть? Или король запретил ему рисковать собой? Или он и вовсе никогда меня не любил, а женитьба была жестокой шуткой?
Время шло, и хоть здесь тоже сменялись времена года, но зиму от лета можно было отличить только по тому, что зимой становилось чуть холоднее да ночи были темнее и длиннее. Понять, как время идет в человеческом мире, было невозможно. Это Фрида с Миртой приладились как-то пересчитывать здешние дни на обычный лад, но у меня не получалось.
Ясно было только одно – подошел мой срок, и хоть мне было страшно и больно, жеребенок получился хоть куда!
– Как назовешь? – спросила Мирта.
– Людвигом, – не задумываясь, ответила я, завороженно глядя, как он встает на ножки. Винсент как-то сказал мне, что хотел бы такое имя для сына. Так звали его деда, он его очень любил.
Потом сообразила, что Агата, должно быть, сейчас перепеленывает своего ребенка и не спит ночами от его плача, и невольно заржала. То есть засмеялась.
– Если твой герцог не явится, мальчишка вырастет вроде Майнца – он не знает, как быть человеком, – сказал гнедой. – Год… два… потом не объяснишь, почему есть сырое мясо и траву с овсом не нужно. Эх, Маргрит, с какой радостью я выпил бы бутылку вина…
– Знать бы, как звали ту девушку, я бы сказала ей, что вы ждете, – ответила я.
– А ты надеешься вырваться отсюда?
– Да, – ответила я. – Винсент придет. Когда-нибудь придет…
– Угу, с клюкой, – высказался пегий Франк, и вожак несильно дернул его копытом, чтобы помалкивал.
– Так как? – зачем-то спросила я. – Как ее звали?
– Элеонора, – ответил гнедой и свесил голову. – Ей совсем не подходило это имя. Ей тогда едва сравнялось пятнадцать, и я звал ее Эллой – ей так больше шло. Помню, мы встречались у колодца: я якобы случайно ехал мимо, а она шла по воду… Она так мило смущалась и не хотела брать мои подарки… Какие уж там подарки! Лента или леденцы, у меня денег-то не было!
– А ее отец, случайно, не был вдовцом?
– Да, мать умерла давно, а он думал жениться, чтобы дочь не оставалась без присмотра, пока он путешествует… – Гнедой повернулся ко мне. – Ты что, знаешь ее?
– Кажется, да, – ответила я, – и это феи нас столкнули. Такие вот у них игры, сударь…
После моего путаного рассказа гнедой только выдохнул.
– Ну почему именно принц? – тихо спросил он. – Зачем? Я был беден, да, но к ее совершеннолетию успел бы накопить денег! А так… мне даже надеяться не на что. Она никогда не придет за мной, а больше некому. Что ж, быть хорошим конем не так уж плохо! Хотя я бы себя не купил, если бы выбирал скакуна…
– Чудеса случаются, – ответила я и ткнула носом Людвига, – уж поверь. Я их навидалась!
– Думаешь, моя бабка за мной тоже явится? – спросил Франк. – А, ей и не дойти по этим буеракам, колено у нее больное. Мог бы, хоть сам к ней отправился. Ну не человеком, но конь на подворье – большое подспорье. Привезти, отвезти… Да хоть бы соседу меня за деньги одалживала, чтоб в телегу запряг, торговец он. – Он тяжело вздохнул и добавил: – Только отсюда нет выхода, не то б мы давно уж разбежались.
– А куда, мама? – неожиданно спросил Людвиг, и я даже попятилась от неожиданности.
Прежде он ни слова не говорил, и я не представляла, как учить сына хоть какой-никакой премудрости! Впрочем, Майнца-то старые кобылы выучили, уж помогли бы… Но я думала, что по человеческим меркам Людвиг еще слишком мал, чтобы начать говорить! Правда, что ли, здесь время шло иначе? И то взглянуть: он ведь уже и пасется, и взрослую пищу пробует, да и ростом, честно сказать, ненамного меньше Майнца – явно удался в отца. Поглядеть бы на него человеком…
– К людям, – ответила я, опомнившись. – К людям, милый. К родным. Домой.
– А кто такие люди?
Начав говорить, Людвиг уже не замолкал. Иногда мне думалось, что проще было бы возиться с пеленками, чем отвечать на его бесконечные вопросы! Хорошо, Фрида с Миртой помогали, старый Франк развлекал жеребенка разными историями, а с Майнцем и рыжим Дином они носились наперегонки.
Теперь, когда Людвиг подрос, меня тоже поставили под седло вместо дряхлеющего Франка. Не скажу, чтобы я мечтала нести на себе фею, но… от этого захватывало дух. Земля расстилалась внизу, такая близкая, но недоступная, я видела город, видела даже пепелище на том месте, где стоял когда-то мой дом. Тогда думалось – если оно еще не заросло, то, может, прошло не так много времени?
Я не видела только Винсента.
– Да не придет он, девочка, – говорила вечерами Мирта. – Не трави себе душу. Вон хоть мальчонка у тебя есть, а так прямо тебе скажу – ты молодая, вон нашего гнедого бы обольстила…
– Что ты чушь несешь! – обрывала ее Фрида. – Девка замужем! Ты ей что за глупости советуешь? Сама взяла бы, с Франком захороводилась… Что молчишь?
Такие перебранки я слышала уже, кажется, не первый год, Людвиг подрастал, а дни тянулись нескончаемо. И если вдруг Винсент все-таки придет и узнает меня, я могу оказаться древней старухой!
Но что было делать? Я рассказывала Людвигу о своем отце, о Винсенте, обо всех, кого знала, об этой гнусной истории с потерянной туфелькой… Жаль, я не могла учить его читать и писать, но хотя бы счет он освоил. Ну и остальные тоже добавляли свои рассказы – кто о предместьях, кто о деревне, кто о военной службе…
– Я хочу быть военным, – заявил Людвиг, наслушавшись рассказов гнедого. – Кавалеристом! И я никогда-никогда не стану обижать коня!
– Кто сам конем побывал, другому точно обиды не учинит, – вздохнул Франк.
– А папа меня научит? – спросил сын, требовательно ткнувшись в мой бок. – Ну, не молчи!
– Если он нас найдет и сумеет вызволить, непременно научит, – ответила я и отвернулась, а сама подумала: «Он не найдет. А может, и не думал искать…»
– А если он не придет, я сам придумаю, как его отыскать, – упрямо сказал Людвиг. – Вот увидишь, я сумею!
– Вы чему его научили, старые клячи? – спросил гнедой Фриду с Миртой. Те сделали вид, будто мирно пасутся. Смысла в этом было немного, с такими зубами много травы не нащиплешь, но все какое-то разнообразие!
– Может, и сумеет, – сказал Дин. – Почем тебе знать? Это нам ждать нечего, скажи спасибо, что не бьют да кормят…
– А я тоже попробую, – заявил Майнц. – Ну и пускай я мамку даже не видел никогда, а если видел, то не помню. Но найду, я не я буду! Хоть посмотрю, какая она, если жива еще, конечно.
– Понастроили планов, – мрачно произнес чалый Марк, обычно молчавший. – Молодые да глупые. Учтите, мальчики, если вдруг окажетесь у людей, вам там не выжить. Хоть вы и наслушались всякого-разного, но это вам не поможет. Вы не умеете быть людьми. Вы будете выделяться. Да и жить на что-то надо, а у вас что, кубышка под елкой прикопана?
Он был то ли чиновником, то ли ученым, во всяком случае человеком образованным, и под настроение рассказывал много интересного. Но только о вещах посторонних, а о себе – никогда. Кажется, даже вожак ничего о нем не знал.
Людвиг прижался ко мне, а Марк продолжил:
– Сколько ни рассказывай, всего не объяснишь. К кому подойти, как спросить, о чем спросить, сколько что стоит… И еще подумайте, мальчики, – мы сюда попали взрослыми и одетыми. Тебя, Майнц, подменили в колыбели, у тебя разве что пеленка будет, чтобы срам прикрыть. А Людвиг родился здесь, у него вообще ничего нет.
– Мы все равно что-нибудь придумаем, – упрямо ответил Майнц. – Вот увидите!