Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

Да, мы действительно могли увидеть Вергия Старсиса, но вот поговорить с ним – вряд ли…
– Давно это с ним? – спросила я все-таки.
– Три с лишним года, – по некотором раздумье произнесла Ания. – Он никогда не жаловался на болезни, и то, что его разбил паралич, было полной неожиданностью для всех. Хотя, наверно, такие вещи всегда происходят внезапно…
– Три с лишним года… – повторила я задумчиво, переглянувшись с Лауринем. Совпадение или же… – А вы давно живете здесь?
– Здесь – с тех самых пор, как дядя вышел в отставку и переехал в этот дом, – безмятежно ответила Ания. – Я и раньше вела у него хозяйство. Дядя ничего не смыслил в хозяйственных делах, а я предпочла служить экономкой у него, а не у чужих людей.
– Не припомните, перед тем как его парализовало, он не получал писем? – спросила я. – Или, может быть, какие-то неожиданные посетители, гонец?
– Он всегда получал письма, – вздохнула Ания. – Иногда мне казалось, будто он вовсе не ушел в отставку. Что до посетителей… Нет, не припоминаю. Дядю редко кто-либо навещал, он предпочитал сам наносить визиты. – Она посмотрела на старика. – Частенько пропадал на несколько дней.
– А как это случилось? – встрял Лауринь.
– Вечером дядя, как обычно, ушел к себе, допоздна сидел, – ответила Ания. – А к завтраку не спустился. Я зашла к нему… – Она передернула плечами. – Он у камина лежал, чудом в огонь не угодил, когда упал… Я, конечно, вызвала мага-медика, но тот сказал, что вряд ли сможет помочь. И правда, не помог…
– Какая незадача… – произнесла я сквозь зубы. Эх, Старсис, что бы тебе стоило проскрипеть еще пару лет!
– Изредка у него бывают просветления, – добавила вдруг Ания. – Очень ненадолго… Меня он узнает, пытается говорить, но… Давно уже такого не было. Боюсь…
Ания не договорила, но я поняла: срок, отмеренный Вергию Старсису, должен был вот-вот истечь. С одной стороны, оно, конечно, и к лучшему – кто пожелает себе такой участи? – а с другой… Кто теперь ответит на мои вопросы?
– Понятно, – сказала я. – Нейра Старсис, вы не могли бы ненадолго оставить нас с вашим дядюшкой?
– Конечно, – по-прежнему невозмутимо кивнула Ания. Кажется, эта женщина никогда ничему не удивлялась. – Но если вы все же хотите попробовать с ним поговорить, то это бесполезно, госпожа Нарен. Он нас даже не слышит.
– Посмотрим, – ответила я и выжидательно уставилась на Анию. Под этим взглядом она отступила назад и закрыла за собой дверь.
Убедившись, что Ания не подслушивает, я повернулась к Старсису.
– Господин Старсис! – позвала я, пытаясь нащупать проблески сознания. Тщетно. – Вы слышите меня? Господин Старсис!
Нет, бесполезно…
– И что теперь, госпожа Нарен? – тихо спросил Лауринь.
– А как вы думаете? – хмыкнула я. – Кстати, Лауринь, вы ведь его узнали, не так ли?
– Да… – Лауринь покосился на старика. – Он, конечно, ужасно выглядит, но это он приезжал тогда к отцу, ручаюсь… Лошадь опять же…
– Далась вам эта лошадь, – с досадой сказала я. – Подумайте лучше о том, что единственный человек, который мог пролить хоть какой-то свет на события, не в состоянии произнести ни слова!
Я уселась прямо на край кровати Старсиса и глубоко задумалась. Да, версия довольно стройная, жаль только, проверить ее не получится: все участники давней истории или мертвы, или на пути к тому. Есть, правда, еще Лауринь, но толку-то от него!
– Госпожа Нарен, а все-таки кто этот человек? – подал голос Лауринь, уставший молчать.
– Вергий Старсис, – мрачно сказала я. – Служил в охранном отделении, по ведомству госбезопасности. Несколько лет назад вышел в отставку, но делами большого мира, похоже, продолжал интересоваться. Хотела бы я знать, зачем его занесло в ваше имение и о чем они говорили с вашим отцом!
– А… вы даже не можете предположить? – спросил лейтенант.
Я посмотрела на замершего напротив Лауриня снизу вверх.
– Предположить я могу, Лауринь, – сказала я медленно. – Сдается мне, Ференц Лагарста был единственным человеком, с кем Старсис мог поделиться своими подозрениями… или не подозрениями даже, а предчувствиями – у таких людей они на пустом месте не возникают, знаете ли…
 
– Значит, Старсис что-то такое узнал? – спросил Лауринь. – Что-то, что его… испугало?
– Не знаю, испугало ли, но насторожило точно, – ответила я. – Вот любопытно, Лауринь, а ваш отец не имел ли отношения к охранному отделению?
– Я… не знаю, госпожа Нарен, – опешил лейтенант.
– Понятно, откуда бы вам знать, – вздохнула я. Кстати, надо бы уточнить этот момент, проще всего – спросить у Арнелия при встрече. – Но выглядит это логично: с вовсе посторонним Старсис не стал бы делиться своими опасениями. Так или иначе, но что-то он вашему отцу рассказал… А тот, в свою очередь, зачем-то купил ту книгу и долго изучал легенды о Наоре.
– Значит, Старсис мог намекнуть на что-то, связанное с Наором? – проявил чудеса сообразительности лейтенант.
– Очень может быть… Либо ваш отец сам пришел к каким-то выводам, – задумчиво произнесла я. – И, должно быть, попытался связаться со Старсисом. Переписку ведь ему вести не запрещали?
– Не запрещали, – подтвердил Лауринь. – Только ему мало кто писал…
– Это неважно, – отмахнулась я. – Главное, он мог написать письмо Старсису, и, возможно, оно даже достигло адресата. Вот только по пути это письмо вполне мог прочесть кто-то еще. За вашим поместьем ведь наблюдали, Лауринь, вы знали об этом?
– И… что? – не понял Лауринь. – Дальше что?
– Дальше случился пожар, вы сами сказали, – ответила я.
Мне в голову пришла вдруг одна крайне неприятная мысль. Но кто сказал, что все рабочие гипотезы непременно должны быть приятными? Вот только хотелось проверить кое-что…
– Лауринь, – сказала я, – скажите, а вы знали, что ваш отец баловался смертоведством?
– Что?.. – Лауринь, изучавший безделушки на каминной полке, повернулся ко мне. Лицо его разом утратило все краски, только глаза выделялись, большие, мгновенно потемневшие.
– Я спрашиваю, знали ли вы, что ваш отец, да и старший брат, скорее всего, практиковали смертоведство? – терпеливо повторила я.
– Нет… – Лауринь сглотнул, а потом вдруг выпалил: – Этого не может быть!
– К сожалению, может. – Я вздохнула. – Лауринь, то, что ваша мать назвала роком, или проклятием, было всего-навсего заклятием кары, направленным против нарушителей запрета на пользование некоторыми искусствами. Это заклятие поражает всю семью преступника, всех… – Я на мгновение замялась – не выдавать же Арнелия! – Всех, в ком течет его кровь, включая детей и внуков.
Лауринь молчал. Впрочем, взглянув на него, я не заметила на его лице особого потрясения. Скорее, он выглядел как человек, сложивший наконец все части головоломки.
– Так вот оно что… – протянул он. – А я все думал… что за проклятие, с какой стати? Но… – Лауринь уставился мне в глаза. – Отец не занимался ничем таким, госпожа Нарен, я бы знал!
– Возможно, он не хотел посвящать вас в это, – пожала я плечами. – Вы ведь не так уж много о нем знали, как я погляжу.
– О таком я бы знал! – упрямо повторил Лауринь. – Если бы он и Люций попытались что-то скрыть от меня, я бы понял, я…
И неожиданно он начал рассказывать, сбивчиво и путано, перескакивая через несколько лет, забегая вперед и возвращаясь назад, все, что мог вспомнить об отце. Это было странно и неуместно у постели больного старика, но я не перебивала, мне даже было интересно. Я была знакома с Лагарстой очень недолго, но вполне достаточно, чтобы составить о нем мнение. Он показался мне немного скрытным, себе на уме, умным и на удивление любящим жизнь человеком – и это в его-то положении! То, что я услышала от Лауриня, а еще ранее – от Его величества, не шло вразрез с моим впечатлением. Ференц Лагарста не был похож ни на человека, способного совратить несовершеннолетнюю дочь своего сослуживца, ни на того, кто может втравить сына в смертоведские штучки. Я уже говорила, что привыкла доверять своей интуиции, которая еще никогда меня не подводила, не было причин игнорировать ее голос и сейчас.