Приручить Сатану (СИ)

— Она не боится бродячих собак? — спросил Саваоф Теодорович, наблюдая, как половинки медленно сгорают в воздухе.
— По всей видимости, нет, — тихо шикнул Бесовцев, когда дёрнул очередной заусенец. Мужчины понимающе переглянулись между собой и снова принялись наблюдать за бездомной собакой, которая, не решившись спуститься вслед за Евой в подземный переход, растерянно переминалась с ноги на ногу у самых ступенек. Вдруг в неё словно вселился бес: она истошно завыла, защёлкала пастью, пытаясь схватить кого-то невидимого, задёргалась, и со всех концов района послышался истеричный ответный вой. Саваоф Теодорович и Бесовцев довольно улыбнулись.
— Давай, ты первый, я за тобой, — шепнул Саваоф Теодорович, подталкивая в спину своего друга, к которому снова вернулось косоглазие. Бесовцев настежь открыл окно, ловко взобрался на подоконник и без каких-либо сомнений прыгнул наружу с высоты двенадцатого этажа, а ещё через секунду по двору бежала огромная бешеная собака. Саваоф Теодорович проследил, как она добралась до уже начавшей собираться стае, коротко усмехнулся, когда пёс завертелся волчком в попытке поймать собственный хвост, и вдруг, обернувшись большим чёрным вороном, тяжело взмахнул крыльями и вылетел через открытую раму.
***
— Такси! Такси!
Ева тщетно пыталась поймать автостопом хоть какую-нибудь машину, но никто не останавливался, и даже такси, которые изредка проезжали мимо неё, были уже с пассажирами. Добраться куда-либо в ночное время суток оказалось сложнее, чем она думала, но идти пешком почти семь километров до дома Саваофа Теодоровича ей совсем не хотелось, несмотря на нарастающую в душе тревогу, поэтому она упорно продолжала сигналить. Едкая мысль, что Бесовцев специально заставляет её всё это делать, а она слепо ведётся у него на поводу, незаметно прокралась к ней в голову; подумав о коллеге Саваофа Теодоровича, Ева вдруг вспомнила один простой, но почему-то забытый факт: ведь Бесовцев живёт в доме напротив! Эта мысль так поразила её, что она не сразу заметила большой красный автомобиль, свернувший на обочину.
— Детка, ты вроде сигналила? Или предпочитаешь идти пешком от Архангельска до Москвы, как Ломоносов?
Ева медленно моргнула и через силу сосредоточила взгляд на обладательнице насмешливого голоса, прозвучавшего откуда-то из глубины салона. Девушка, как во сне, подошла ближе к машине и заглянула внутрь; сомнений быть не могло: на неё смотрела женщина из ночного кошмара и так же хитро улыбалась, словно тоже помнила Еву. В голову неуместно пришла мысль о том, как возникает чувство дежавю и вещие сны.
Тем временем даме, по всей видимости, надоело ждать, и она, передвинувшись с водительского кресла на соседнее пассажирское, опустила окно и два раза щёлкнула перед носом девушки пальцами. Ева моргнула и непонимающе посмотрела на женщину.
— Проверяла, не сомнамбула ли ты, — пояснила она, открывая дверь. — Ну что, ты ехать будешь?
Салон, как и во сне, встретил Еву приятным теплом. На дальнем сидении, насколько смогла разглядеть в зеркало заднего вида Ева, лежал тяжёлый плед с огромной прожжённой дырой посередине, и неприятное ощущение голого асфальта под собой заставило девушку скупо поёжиться.
— Говори адрес — я не умею читать мысли, — беззлобно поддела Еву женщина, снова выворачивая на шоссе. Замелькали фонари, замелькали машины, замелькали тёмные деревья лесопарка вдоль обочины, как иногда мелькают мысли в возбуждённой голове, и девушка, прикрыв глаза от удовольствия, медленно втянула электрический воздух живущей столицы.
— О, ты знаешь Саваофа Теодоровича? — удивилась женщина, когда Ева назвала адрес.
— Да. Я няня Ады, его…
— Дочки, я знаю, — она чему-то усмехнулась про себя, но промолчала. — Ну и как? Сложно?
— Да нет, — честно ответила Ева, провожая взглядом фонарные столбы. — Милая девочка. Бывают иногда небольшие проблемы, но это так… Несерьёзно…
— Несерьёзно?! — искренне удивилась женщина, будто знала, о чём идёт речь. Обе обменялись непонимающими взглядами. Дама хотела ещё что-то добавить, что, наверное, должно было объяснить её реакцию, но вместо этого спросила: — Как тебя зовут?
 
— Ева. А Вас?
— Ева… — задумчиво протянула женщина, сворачивая в правый ряд. — С этого имени началась его карьера, ты знала?
— Да, мне говорила Ада ещё в первый день нашего знакомства. Кстати, не скажете, кем он работает?
— А сама-то как думаешь? — они остановились в небольшой пробке перед светофором, что позволило Еве получше рассмотреть свою новую знакомую: та слегка постукивала по рулю длинными чёрными ногтями.
— Я полагаю, у него свой бизнес, но какой именно, затрудняюсь ответить…
— Тогда тебе лучше самой спросить у него при удобном случае.
Зажёгся зелёный свет, и машина тронулась. Некоторое время в салоне царило обоюдное молчание, так что Еве даже захотелось задремать, но вовремя вспомнив, что случилось во сне, когда она заснула, девушка сконцентрировала всё внимание на дороге.
— Так как Вас зовут?
Женщина растерянно поджала губы, словно не знала, как ответить.
— М… Мария, — неуверенно сказала она, приподнимаясь в кресле, чтобы осмотреть дорогу перед машиной.
— Очень приятно, Мария.
Они въехали на мост, и тёмная река засверкала под ними тысячей огней большого города; фонари вдоль петляющей набережной отражались в чёрной воде, удваивая, утраивая, удесятеряя количество света и без того яркого мегаполиса. Мимо машины пронёсся поезд метро, словно сбежавшая по небосводу ледяная электрическая комета, завибрировал от напряжения мост, и Ева снова ощутила в груди приятный трепет: она чувствовала биение столичного сердца. Тук-тук, тук-тук… Это стучит поезд, или перекачивает кровь по артериям и венам столичное сердце? Тук-тук, тук-тук… Это гул машин, что несутся по нескончаемым дорогам, или пульс ни на миг не засыпающего города? И не разберёшь, не поймёшь, потому что это всё вместе. Всё вместе…
— Приехали, красавица. Иди скорее, пока Саваоф Теодорович не лёг спать.
Ева очнулась от своих философских мыслей и выглянула в окно: на кухне горел приглушённый свет, превращая немного полноватого мужчину, разговаривающего по телефону, в сплошной чёрный силуэт. Бывшая решимость, с которой Ева ехала к Саваофу Теодоровичу, мгновенно улетучилась, так что она уже не была уверена, стоит ли вообще к нему идти.
— Сомневаешься? — Мария лукаво прищурила глаза, наблюдая за её нерешительностью. Ева коротко кивнула. — Знаешь, чего я тебе точно не советую, так это отступать. Раз уж мы… Всё это затеяли, — женщина добродушно улыбнулась и медленно кивнула каким-то своим внутренним мыслям, — то надо идти до конца. Или хотя бы плыть по течению.
Ева вышла из машины и широко улыбнулась Марии на прощание; женщина весело подмигнула ей, и вскоре красный автомобиль скрылся где-то в новообразованных дворах, оставив после себя странное чувство спокойствия и уверенности.
Саваоф Теодорович медленно открыл дверь и ещё долго вглядывался в лицо Евы, словно пытался что-то вспомнить, пока некое подобие удивления не появилось в его глазах.
— Ева, Вы немного рано… Три часа ночи, — было видно, что он валился с ног от усталости, но врождённые манеры не позволяли ему выпроводить девушку за порог. — И сегодня среда.
— Уже четверг, — неловко поправила его Ева, смущённо улыбаясь. — Ради Бога, простите, что я приехала к Вам среди ночи…
— Давайте я Вас прощу, но не ради Бога, — хмуро перебил её Саваоф Теодорович и шире открыл дверь, приглашая внутрь. — Будем отталкиваться от того, что, раз Вы здесь, на то была причина…
— Причина… Мягко сказать, странная, — заговорила Ева, сидя на диване в гостиной напротив телевизора. Саваоф Теодорович, поминутно зевая, разбирал какие-то бумаги и явно слушал девушку не очень внимательно. — Мне приснился кошмар, как будто с Вами что-то случилось…
— В смысле? — мужчина погасил маленькую лампочку над кухонным столом и сел на диван рядом с Евой. Теперь во всём доме горел только высокий торшер.