Приручить Сатану (СИ)

— Одну минуту, друзья, — сказал он, готовясь взлететь. — Я сейчас вернусь.
Опасно было в этот момент находиться в небе: тучи, пропитавшиеся насквозь мглой, как чернилами, тяжело висели под небосводом и грозили в любой миг обрушиться на землю проливным дождём; ветер, до этого жизнерадостный, но спокойный, раздражённо свистел в ушах и с необъяснимой злостью трепал парус, всё быстрее гоня по скрытому куполу неба мрачные облака, а поднявшиеся большие волны, словно волки, почуявшие добычу, голодно облизываясь в предвкушении, вставали своими белыми пенистыми лапами на борта лодки и так и норовили заглянуть в неё холодными солёными мордами. Гавриил потуже затянул волосы и, громко хлопнув крыльями о воздух, поднялся вверх, навстречу тучам, где часто мелькали молнии и слышался глухой гром, напоминающий скорее рёв дракона. Гавриил упорно летел прямо в самое сердце грозы, не выпуская из виду маленький тёмный силуэт на вершине горы, и ветер, увидев в небе нежелательного гостя, сильнее задул в его строгое, угловатое, с резкими чертами лицо, смягчённое спокойным и уверенным взглядом, желая сбить Гавриила, вывернуть его большие, могучие крылья и сбросить в холодное бушующее море. Но Гавриил всё равно летел.
На самой вершине, там, где крутые высокие скалы практически доставали сухими можжевеловыми кустами животы плывущих в сторону моря тёмных воздушных китов и едва ли не вспарывали их своими острыми вымпелами, равнодушно положив руки в карманы, стоял Бесовцев. Он видел и лодку, в спешке покинувшую маяк, и сидевших в ней больших коричневых птиц, и рыжий огонь, и гитариста, и белое золото, сверкающее ослепительно ярко даже без солнца, и знал, что этим золотом были волосы замечательной души, от которой зависела дальнейшая судьба не только его правителя, но и всего мрачного тёмного королевства. Бесовцев никогда особо не надеялся — по крайней мере, он так думал — и привык смотреть на вещи объективно, прилагая, между тем, все свои усилия, чтобы достичь лучшего, которого желал. И сейчас он тоже старался не думать о том, что Ева по их старой дружбе спустится вслед за повелителем в то место, которое они сами, его жители, избегали называть по его настоящему имени, предпочитая более романтичное название «тёмное и мрачное королевство»: сейчас Бесовцев, стоя на краю обрыва и скидывая мыском туфли в море мелкие камушки, со свойственным ему упорством убеждал самого себя, что Ева выберет Рай, причём в мыслях он говорил это так твёрдо и уверенно, как будто она уже это сделала.
— Здравствуй, Гавриил, — не глядя сказал Бесовцев, когда позади него захлопали чьи-то большие массивные крылья.
— Здравствуй, мой друг, — тихо ответил ему Гавриил, подходя чуть ближе и поднимая голову кверху: прямо над ними на расстоянии вытянутой руки висели чернющие тучи, какие, наверное, не помнили даже старожилы. — Ты, кажется, хотел о чём-то поговорить со мной? — осторожно спросил Гавриил, видя, что Бесовцев не спешит начинать разговор.
— Да, — просто ответил он, разворачиваясь лицом к гостю. — Господин Дьявол желает встретиться с вами у Золотых Ворот.
— Только со мной?
— Нет, со всеми, в особенности со своими братьями и госпожой Евой.
Гавриил тихо усмехнулся.
— Пока она не ваша госпожа.
— Не могу не согласиться, пока «госпожа» — это просто вежливая форма обращения.
— …Но вы надеетесь, что в скором времени это изменится? — чуть надавил Гавриил. Бесовцев отвёл взгляд и от нечего делать посмотрел вниз, на белую лодку с острым парусом, стремительно уплывающую прочь.
— У демонов не принято надеяться.
— Надежда свойственна любому живому существу, мой друг, вы просто её не признаёте.
— Может быть, но в нашем царстве мало кого можно найти живым, по крайней мере, душой.
Гавриил, конечно, мог возразить, но спорить не стал.
— Предполагаю, Сатана хочет встречи, чтобы Ева сделала свой выбор?
— Не знаю, если честно. Скорее он хочет объясниться и узнать, к чьей стороне она склоняется, вряд ли сегодня дело дойдёт до выбора, однако, если она готова его сделать…
 
— К сожалению, это невозможно, — с коротким вздохом сообщил ему Гавриил. Бесовцев нахмурился.
— Почему?
— Ева сошла с ума от осознания, что всё это время была рядом с Сатаной.
Сначала повисло молчание, а затем Бесовцев громко расхохотался диким, немного истеричным смехом.
— Вот уж дудки! — воскликнул он, отсмеявшись. — Не думаю, что такая маленькая проблема, как чьё-то сумасшествие, помешает ему — ему! — вести переговоры. Я бы даже сказал, что это упрощает задачу, ведь подсознание обыкновенно отвечает гораздо искренне и честнее сознания.
— Может быть, однако разговаривать сейчас с Евой не представляется возможным: вы можете поговорить с ней, и она даже вам ответит, но знайте, что она говорит о чём угодно, только не о сути нынешнего дела, игнорируя наше существование как нечто заранее абсурдное.
— Что, и ваше тоже? — спросил Бесовцев, удивлённо подняв брови.
— Нас она принимает за врачей и старательно не замечает крылья за нашими спинами. Видите ли, в чём беда: если раньше она, видя что-то неестественное, принимала это за галлюцинацию, вследствие чего считала себя сумасшедшей, то сейчас она считает себя абсолютно нормальной, а всё «другое» мозг просто не считывает, как будто вместо него пробелы.
Бесовцев опустил голову и задумался. Он хотел было посмотреть на лодку, но она уже уплыла и скрылась из виду.
— Хорошо, — наконец сказал он, с едва различимой мольбой глядя на Гавриила. — Но всё равно будьте у Золотых Ворот, пусть он поговорит хотя бы с вами, с тобой и Михаилом. А насчёт Евы… Даже не буду просить, чтобы вы её излечили, хотя вы это можете.
— Можем, — согласился Гавриил, чуть прикрывая глаза. — Так же, как и вы.
— Да, — слегка кивнул сам себе Бесовцев, потерявшись пустым взглядом где-то в море. — Да. Так же, как и мы, — он ещё некоторое время следил за чем-то среди волн, а затем, вдруг встрепенувшись, обратился к Гавриилу уже более бодрым голосом: — Что ж, господин Дьявол ждёт вас у Золотых Ворот. Моё почтение, — Бесовцев слегка склонил голову и, взмахнув тёмно-серыми крыльями в цвет неба, мгновенно потерялся в грозовых тучах, оставив после себя полупрозрачный шлейф то ли дыма, то ли тумана, который тут же присоединился к пушистой вате над головой Гавриила. Тот, недолго думая, тоже взмахнул крыльями и спикировал вниз.
Маленькая яхта на всём своём одном парусе неслась на северо-восток и, сопровождаемая холодным порывистым ветром, огромными чёрными облаками, частыми вспышками молний, глухим рокотанием грома и стаей голодных волн, старалась не обращать внимания на своих спутников. Все молчали. Кристиан ежеминутно поглядывал на приближающуюся бурю в надежде разглядеть там кого-то или что-то и вместе с тем успокаивающе поглаживал по плечу уснувшую Еву, забывшуюся, правда, не без его участия, поверхностным тревожным сном; Дуня и Надя что-то негромко обсуждали между собой, словно боялись неосторожным словом спровоцировать и без того напряжённый воздух; Николай был всецело занят ведением лодки, так что сложно было сказать, о чём он сейчас думает, и только Михаила, казалось, нисколько не беспокоила предстоящая гроза, он только пристально всматривался в потемневшее небо в ожидании брата.
Наконец вдали показался знакомый крылатый силуэт, отчего на губах Михаила появилась робкая улыбка. Через пару мгновений на нос маленького корабля ловко приземлился Гавриил, однако по его выражению лица нельзя было сказать абсолютно ничего.
— Нас ждут у Золотых Ворот, — только и произнёс он, осторожно складывая крылья за спиной так, чтобы их не намочили волны. Михаил удовлетворённо кивнул, продолжая смотреть вперёд: другого он и не ожидал.
— Всех нас? — удивлённо спросила Надя, обращаясь к Гавриилу.
— Всех нас, — подтвердил тот, усаживаясь рядом с братом. — Но вы можете остаться здесь, если хотите.
Дуня, Николай и Надя, конечно, оскорбились подобным заявлением, хоть оно и было сказано лишь с заботой о друзьях.