Приручить Сатану (СИ)

— Это ты мне скажи, — прошипел дракон и хищно улыбнулся. — Я не мастер в толковании снов.
— Ага, снов! Вот ты и попался, змей! Мне это всё снится, — засмеялась Ева и тут же зашлась сильным приступом кашля, вдохнув слишком много дыма.
— А может и нет, — расплылся в улыбке дракон, скользя по стене. — Да и кто сказал, что сны — это иллюзии? Это ведь такая же реальность, только немного… другая. Вам, обременённым телом, этого не понять, вы шагаете в эту действительность случайно, как получится, а мы можем делать это по своей воле.
— Знаешь-ка что, мой друг? Это мой сон. Мой разум. И я буду делать то, что захочу я, а не кто-то там…
— Ну, попробуй, — усмехнулся дракон, плавно перетекая по полу с одной стены на другую. — Ну? Я жду.
— Я сплю. Я просто сплю, — тихо повторила Ева себе под нос, крепко зажмурившись. — Сейчас я открою глаза, и вокруг меня не будет ничего, кроме бескрайнего чистого неба и облаков…
Где-то над собой Ева услышала смех дракона.
— Если ты хочешь увидеть небо, я запросто могу это организовать.
Ева почувствовала, как что-то сильное и большое вдруг подхватило её, и, когда она от испуга широко распахнула глаза, дракон уже летел где-то высоко в небе, а она сидела у него на спине. Ева осторожно посмотрела вниз, и от страшной высоты у неё закружилась голова; впрочем, совсем скоро страх прошёл, и она с удовольствием подставила лицо встречному ветру.
— Как тебе? Нравится?
— Честно? Очень!
— Я рад, что ты рада, — дракон вдруг лихо перевернулся в воздухе и сбросил с себя Еву на ближайшее облако, а сам приземлился рядом. — В грозу здесь тоже здорово, но это для смелых. Когда-нибудь, когда ты наберёшься храбрости, мы обязательно слетаем с тобой в грозу. Ну, или с Саваофом Теодоровичем.
— Угу, — Ева зачерпнула руками жидкого белого тумана, и он растёкся по её рукам, как дым.
— Ты даже не представляешь, что такое быть в центре грозы, — мечтательно потянулся дракон, нырнул в облако и появился через секунду уже с другой стороны. — Тут гром слышится по-другому. Молнии ярче и толще. Вода холоднее…
— Охотно верю тебе… Бесовцев.
— Есть какие-то сомнения? — улыбнулся дракон, выпуская маленькое облачко дыма, которое почти сразу превратилось в тонкое изящное колечко.
— Немного непривычно видеть тебя… в таком виде.
— Ну что ж, ты можешь звать меня Шень-Лун, но тогда не забывай, что все эти личности — Бесовцев, Даат и дракон — три грани одного алмаза. Как и Марии. Как и Аглая и Аделаида. Как Ранель и орангутанг. Как и многие из нас.
— Что?.. Ты о чём?
Дракон хрипло засмеялся.
— За столько лет волей не волей хоть раз придётся взять себе другое имя и предстать в другом облике, показать одно и то же в разных масках. Но, знаешь, я считаю, что лучше уж менять маски, чем каждый раз менять душу. В моём понимании, смена души сразу говорит о том, что этой самой души нет. Но… Ты устала, Ева. Я слишком много говорю.
И не успела Ева ничего ответить, как дракон, ловко закинув её к себе на спину, резко спикировал вниз и полетел навстречу земле.
— Стой! Стой! Давай чуть-чуть помедленнее!
Дракон не услышал. Ева видела, с какой бешеной скоростью приближается земля, ей было страшно, но, когда она закрывала глаза, ей становилось ещё страшнее, а потому она с ужасом смотрела на увеличивающиеся деревья, машины и дома.
— Нет, нет, нет! Стой!
Дракон врезался прямо в окно больницы, разбив стекло вдребезги, и резко затормозил, отчего Ева, кубарем перелетев через его голову, с размаху ударилась об пол и…
И проснулась.
— Тише, тише, лежи. Тебе нельзя сейчас резко подниматься, — проворковал чей-то нежный голос рядом с ней.
— Мария?
— Да, я здесь.
— Давно? Который час?
— Почти полночь, Ева. А пришла я совсем недавно: мы с Ранелем только что вернулись из Гурзуфа.
— Из… Откуда?
— Гурзуф, Ева. Ты не помнишь?
Ева ничего не ответила, только поморщилась и перевернулась на спину.
— А Ранель здесь?
— Все здесь, Ева. Врач сказал, что ты плоха.
— И Саваоф Теодорович?
— Нет, его нет. У него… Трагедия.
 
— Что случилось?
Мария уже открыла было рот, чтобы ответить, но промолчала.
— Не могу пока сказать. Думаю, он сам всё тебе расскажет, если посчитает нужным. Боюсь, сейчас эта новость может только ухудшить твоё состояние, а две трагедии он не перенесёт.
Ева оглядела Марию с головы до ног и устало потёрла переносицу.
— Вы не знаете, откуда этот запах гари? Он мерещится мне постоянно.
— Ты вся горишь, Ева. У тебя жар.
— Я знаю, что у меня температура…
Мария грустно покачала головой из стороны в сторону и достала откуда-то зеркало.
— Посмотри на себя. Ты же сгораешь… У тебя душа горит. И разум. Всё горит… Ты горишь…
Ева взяла из её рук зеркало и чуть не выронила его: в отражении она увидела не прекрасную девушку с золотыми волосами и глазами цвета неба, а чьё-то страшное, обуглившееся лицо, на котором не было ни клочка здоровой кожи и которое, ко всему прочему, продолжало гореть.
— Ну? Тебе нравится твой вид? — прошелестел вдруг над правым ухом знакомый голос. Дракон, обернувшись вокруг Евы в несколько колец, осторожно подцепил хвостом зеркало и отодвинул его чуть назад, чтобы она могла увидеть себя полностью. — Такой ты хотела быть? Думаю, нет.
— Но почему? Почему? — заплакала Ева, не имея сил отвести взгляд от страшного отражения и поверить, что это действительно она. — Чем я заслужила это? Что я сделала не так? У всего же должна быть причина!..
Дракон громко рассмеялся.
— Ну конечно, причина есть! Просто сейчас ты её не видишь… Но… Но когда-нибудь ты точно её увидишь. Про такие события обычно говорят, что они не могут не произойти. Давай-ка поговорим о чём-нибудь другом, Ева, например, об этом зеркале. Оно отражает не совсем твою душу, нет, скорее твоё душевное состояние, а это — я думаю, ты со мной согласишься — несколько разные вещи. Бороться с самим собой трудно, это правда… Но иногда это необходимо.
Ева увидела, как её отражение в зеркале достало из-за спины нож, а ещё через несколько секунд холодное лезвие коснулось её кожи.
— У тебя есть выбор, Ева: ты можешь жить дальше в мире сумасшествия и позволять твоей тёмной сущности, которая живёт в тебе и порождает на свет таких монстров, как я, играть с тобой, а можешь побороть её… Правда, вместе с ней ты поборешь и себя.
— Хочешь сказать… Я не могу убить только мою тёмную часть?
— Твоя тёмная часть это и есть ты, Ева, — зашипел дракон, всматриваясь узкими вертикальными зрачками в её светлое лицо. — За эти года вы так плотно срослись, что вас уже нельзя разделить. Вы с ним одно целое. Ну же… Смелее… — дракон сделал ещё один круг вокруг Евы, и теперь она как будто стояла на дне маленького колодца. — Я знаю, умирать страшно, однако… Не попробуешь — не узнаешь.
— Да… Да что ты такое говоришь?! — испуганно воскликнула Ева и хотела было отбросить нож, но тот как будто прирос к ней.
— А что? — прищурился змей. — Ты ведь не знаешь, что находится там, за горизонтом событий. Вдруг там прекрасный мир, лучший, чем здесь? Вдруг там нет никакого сумасшествия? Все ведь не просто так говорят, что душа бессмертна.
— Тебе-то откуда знать?
Дракон тихо засмеялся, выпуская из ноздрей тонкие струйки дыма.
— Уж поверь, знаю. Ну же… Я жду… Все мы ждём…
— А вдруг там ничего нет? — глухим голосом спросила Ева, подходя ближе к зеркалу и всматриваясь в своё же обожжённое лицо. — А вдруг там пустота? Ничего нет. Как страшно…
— Так что? — переспросил змей, настойчиво подвигая к Еве нож. — Ты предпочтёшь жить в муках, чем умереть и познать блаженство? Я правильно понял?
— Да… Да.
Дракон гневно оскалил зубы. Из его пасти повалил густой дым.
— Несколько лет назад ты была смелее, — бросил он, раскручивая собственные кольца, — когда предоставила свою судьбу морю. Что изменилось?
Ева промолчала.