Бог Войны (ЛП)

Там играл арфист, но не пел, потому что нет песни, подходящей к той бойне, в которой мы устояли. Пиршество называли победным, полагаю, так оно и было, но пока эль не развязал пирующим языки, это больше походило на похороны. Этельстан произнес речь, где скорбел о потере двух олдерменов, Эльфина и Этельвина, а потом перешёл к похвале в адрес сидящих на скамьях. Когда он особенно выделил Стеапу, получившего удар копьем в руку, пока его всадники пробивали стену щитов Анлафа, раздались громкие крики одобрения. Этельстан упомянул и меня, и назвал первым воином Инглаланда. Люди согласились с этим радостными возгласами.
Инглаланд! Помню, как я впервые услышал это название, и тогда оно показалось мне странным. Король Альфред мечтал о нём, когда мы шли с болот Сомерсета, чтобы напасть на огромное войско, возглавляемое дедом Анлафа.
— Мы должны были погибнуть при Этандуне, — однажды сказал мне Альфред, — но Господь был на нашей стороне. Инглаланду суждено быть.
Я в это не верил, хотя много лет воевал за его мечту, не всегда с охотой. А теперь его внук разбил альянс северян, и его Инглаланд протянулся от холмов Шотландии до южного моря.
— Бог нам дал эту страну, — объявил Этельстан в главном зале Честера, — и Бог будет её хранить.
Правда, Бог Этельстана позволил Анлафу и Константину сбежать от расправы при Виреалуме. Анлаф в Дифлине клянется, что еще поквитается. Вполне возможно, он ведь молод, зол и честолюбив. Мне сказали, что король Шотландии отказался от трона и ушёл в монастырь, королевством теперь правит Индульф, его второй сын. У моих северных границ до сих пор случаются набеги и угоны скота. Но теперь реже, поскольку, когда мы ловим грабителей, то убиваем их, а головы приколачиваем на деревья, чтобы и остальные поняли, что их ждет.
Дракон и звезда не солгали. Зло явилось с севера, и дракон издох на пустошах Виреалума. Там погибли Домналл и Келлах. Там убит был и Анлаф Кеннкарех по прозвищу Шелудивый, король ирландского Хлимрекра, вынужденный сражаться в Виреалуме вместе с тезкой-завоевателем. Оуайн из Страт-Клоты тоже пал среди своих чёрных щитов от рук людей Ситрика. Гибеахан, король островов Судрейяр, получил удар копьем в спину, когда пытался бежать.
Поэты твердят, что там погибло семь королей, и, возможно, они правы, только некоторые из погибших были лишь вождями, называвшими себя королями. У меня земель больше, чем у некоторых королей, но я зовусь лордом Беббанбурга, это единственный титул, какого я когда-либо для себя желал. Он достанется моему сыну, а потом его сыну. Иногда я сижу на террасе перед своим домом и смотрю на мужчин и женщин, что служат мне, а потом устремляю взгляд на безбрежное море и тучи, собирающиеся над холмами в глубине суши, и на стены, которые я отстроил еще выше, и негромко благодарю богов, что так долго присматривают за мной.
Бенедетта сидит со мной рядом, положив голову мне на плечо, и с улыбкой посматривает в сторону большого дома, что я выстроил у северной окраины крепости. В этом доме обитает моя жена. Иногда мне кажется, Этельстан настоял на браке только ради того, чтобы меня подразнить — поросёночек Элдрида стала моей женой. Я ожидал, что Бенедетта придёт в ярость, но её это лишь позабавило.
— Бедное дитя, — сказала она и с тех пор ей внимания не уделяла.
Элдрида меня боится, ещё больше она боится Бенедетты, но она принесла мне земли в Камбрии, такова была цель этого брака. Я стараюсь быть добрым к ней, но ей хочется только молиться. Я построил для неё отдельную часовню, и она привезла в Беббанбург двух священников. Всякий раз, приближаясь к Морским воротам, мне приходится выслушивать их молитвы. Она говорит, что молится за меня, и, возможно, именно поэтому я ещё жив.
Финан тоже жив, но теперь стал медлительнее, как и я. Нам обоим скоро предстоит умереть. Финан просит, чтобы его тело отвезли в Ирландию, хочет упокоиться рядом с предками, и Эгиль с его вечным норвежским стремлением к морю обещал исполнить это желание. А моё единственное условие — умереть с мечом в руке, и поэтому мы с Бенедеттой делим постель со Вздохом змея. Я попросил сына похоронить меч вместе со мной, и он дал обещание, так что Вздох змея отправится в Вальхаллу с хозяином. И там, в великом чертоге богов, я встречу тех, с кем когда-то сражался в одной стене щитов, и тех, кого убил. Мы будем пировать вместе, смотреть на средиземье под нами, будем наблюдать, как другие сражаются, как когда-то сражались мы. И это продлится до конца времен, пока этот мир не погрузится в хаос Рагнарёка.
 
Но до той поры, пока я не войду в зал богов, я останусь в Беббанбурге. Я боролся за Беббанбург. Его у меня украли, я вернул его и удерживал, устоял против всех врагов. Всякий раз, сидя на террасе, я всё думаю — будет ли моя крепость стоять здесь через тысячу лет, всё такая же неприступная, защищая землю и море. Я уверен, она устоит до Рагнарёка, когда море вскипит, земля расколется, а небо заполыхает огнем, и на этом кончится история мира.
Wyrd bið ful ãræd.
Судьба неумолима.
  
Историческая справка
 
 
Никогда раньше на этом острове не было такой бойни.
 
«Англосаксонская хроника», 938 г. н.э., битва при Брунанбурге
 
Битва при Брунанбурге произошла осенью 937 года. Этельстан, монарх Уэссекса, Мерсии и Восточной Англии, разгромил армию во главе с Анлафом Гутфритсоном, королем Дифлина из Ирландии, и Константином Шотландским. К ним присоединились люди Страт-Клоты, норвежские воины с островов, которые сейчас называются Оркнейскими и Гебридскими, и сочувствующие норвежцы Нортумбрии. Они потерпели поражение. «Англосаксонская хроника» прославляет победу стихами, отмечая, что «никогда не было такой бойни на наших островах». Спустя годы её стали именовать просто «великой битвой».
Это, несомненно, была великая битва и ужасная бойня, а также одна из самых важных битв, когда-либо происходивших на британской земле. Майкл Ливингстон, безусловно, величайший эксперт по Брунанбургу, отмечает в своей книге «Битва при Брунанбурге. История успеха», что «люди, которые сражались и погибли на этом поле, создали политическую карту будущего, которая остается с нами сегодня, и битва при Брунанбурге — одно из самых значительных сражений в долгой истории не только Англии, но и всех Британских островов… За один день, на одном поле, была определена судьба нации».
Той нацией стали англичане, а битва при Брунанбурге — момент ее основания. Когда началась история Утреда, существовало четыре королевства саксов — Уэссекс, Мерсия, Восточная Англия и Нортумбрия, и король Альфред мечтал объединить их в одно. Чтобы сделать это, ему нужно было дать отпор вторгшимся данам, завоевавшим Нортумбрию, Восточную Англию и северную Мерсию. Сын Альфреда Эдуард и его дочь Этельфлед Мерсийская отвоевали Восточную Англию и Мерсию, но Нортумбрия, которой стали править норвежцы, упорно оставалась независимой. Шотландия лежала на севере, королевство саксов Этельстана — на юге, но оба имели свои интересы в Нортумбрии. Этельстан хотел осуществить мечту своего деда об объединенной Англии, Константин боялся и негодовал по поводу растущей мощи саксов, которые могли еще усилиться, если Нортумбрия станет частью Англии.
Эта растущая сила была продемонстрирована в 927 году в Имонт-Бридже в Камбрии, где Этельстан потребовал от Константина и правителей Нортумбрии присягнуть ему. К тому времени он уже потребовал такой же присяги от Хивела из Дифеда. Этельстан называл себя монархом Totius Brittaniae, но всё же оставил Гутфрита на троне Нортумбрии. Смерть Гутфрита означала, что на трон Нортумбрии стал претендовать его двоюродный брат, Анлаф из Дифлина, и это также привело к волнениям, поскольку Константин усилил свое влияние в Нортумбрии, особенно в ее западной части, Камбрии. Эти волнения в 934 году привели к вторжению Этельстана в Шотландию. Его армия и флот достигли самой северной части королевства Константина, но, похоже, скотты избегали крупных сражений, предоставив Этельстану возможность грабить их земли.