Бог Войны (ЛП)

— Она почти стала женщиной, — сказала Бенедетта, — через год-два пора подумать о муже.
— Ха! — фыркнула Алайна.
— Не хочешь замуж? — спросил я.
— Я хочу драться.
— Тогда выходи замуж. Должно сработать.
— Ух ты, — сказала Бенедетта и толкнула меня. — Ты что, дрался с Гизелой? С Эдит?
— Не часто. И всегда жалел об этом.
— Мы найдем Алайне хорошего мужа.
— Но я хочу драться! — с горячностью повторила Алайна.
Я покачал головой.
— Ты злобный маленький чертенок, да?
— Я Алайна Злобная, — гордо сказала она и ухмыльнулась. Я правда надеялся найти ее родителей, хотя уже успел полюбить девочку и почти считал ее дочерью. Она напоминала мне покойную дочь. Такие же волосы цвета воронова крыла, как у Стиорры, тот же отчаянный характер и лукавая улыбка.
— Представить не могу, с чего бы хоть один мужчина захотел жениться на тебе, такой ужасной малышке.
— Алайна Ужасная, — радостно сказала она. — Вчера я разоружила Хаука!
— Хаука?
— Сына Видарра Лейфсона, — объяснила Бенедетта.
— Сколько ему, четырнадцать? — спросил я. — Или пятнадцать?
— Он не умеет драться, — презрительно сказала Алайна.
— Почему ты с ним подралась?
— Просто тренировалась! С деревянными мечами. Все мальчишки так делают, почему мне нельзя?
— Потому что ты девочка, — с притворной строгостью сказал я. — Ты должна учиться прясть, делать сыр, готовить, вышивать.
— Пусть Хаук учится вышивать, — резко ответила Алайна, — а я буду драться.
— Я тоже ненавижу вышивать, — заметила Бенедетта.
— Тогда ты должна драться со мной, — твердо заявила Алайна. — Есть какое-то название у девочки-волка? — спросила она меня. — Что-то вроде лисицы или кобылы?
Я пожал плечами.
— Волчица, наверное.
— Значит, мы будем Волчицами Беббанбурга, а мальчишки пусть прядут шерсть.
— Ты не сможешь драться, если устала, — сказал я, — и поэтому самой маленькой волчице Беббанбурга пора идти спать.
— Я не устала!
— Vai a letto! — резко сказала Бенедетта, и Алайна послушно ушла. — Она славная, — задумчиво протянула Бенедетта, когда девочка исчезла в доме.
— Да, — согласился я, думая о своей покойной дочери и покойной Этельфлед, и Гизеле, и Эдит. Столько мертвецов. Призраки Беббанбурга, плывущие в пронизанной дымом ночи и наполнявшие меня раскаянием. Одной рукой я обнял Бенедетту и смотрел на серебрящиеся в лунном свете волны, накатывающие на берег.
— Думаешь, они где-то рядом?
Ей не требовалось пояснять, кто такие «они».
— Да.
Она задумчиво нахмурилась.
— Ты плюнул? — внезапно спросила она.
— Плюнул?
Она тронула мой лоб там, где провела маслом в церкви, перед моим отъездом в Бургэм.
— Ты плюнул?
— Да.
— Хорошо! И я была права, опасность идет с юга.
— Ты всегда права, — беззаботно отозвался я.
— Но мы справимся? Если они придут?
— Если хорошо постараемся, то да.
Я ожидал осады. Если мой сын-епископ говорил правду, значит, Элдред был уже близко к ферме Эгиля и, без сомнения, придет на юг, к Беббанбургу, хотя я сомневался, что у него хватит людей, чтобы отрезать крепость с суши, не говоря уже о кораблях, чтобы перекрыть гавань. Я рассчитывал, что отгоню его, а потом подготовлю крепость, созову своих вассалов и велю им собрать людей, оружие, кольчуги и провизию.
До сбора урожая оставалось несколько недель, но сыр, соленое мясо и рыба не дадут нам умереть с голоду. Нужно закоптить селедку и засолить мясо. Запасти корм для лошадей, сделать щиты и наковать оружия. Весной я закупил много ясеневых заготовок из Фризии, их нужно обрезать по размеру, а кузня выкует новые наконечники для копий. Я уже послал разведчиков на север и на запад, высматривать приближающихся всадников и предупредить окрестные поселения, чтобы были готовы бежать в Беббанбург.
Я ожидал людей Элдреда утром, но, когда забрался на самую высокую точку крепости рядом с Большим залом, не увидел на небе с севера или запада свечения, выдающего полевые костры. Я вспомнил приезд Домналла и его слова, что у меня нет союзников, и понял, что это правда. У меня были друзья по всей Британии, но дружба — штука хрупкая, когда честолюбие королей раздувает костер войны, и если страхи Этельстана оправданны, разразится война, ужасней которой не видела британская история.
 
Следующим утром на рассвете я отправил Гербрухта и еще сорок воинов на Спирхафоке на север, разузнать о судьбе Эгиля. Теплый западный ветер быстро отнесет корабль куда нужно и вернет его обратно так же быстро, если с полуднем не установится летний штиль. Корабль поменьше я послал на Линдисфарену, к безумному епископу Иеремии с последователями. Этот корабль вернулся с солью из солеварен с берегов острова и обещанием Иеремии, что продовольствие прибудет позже. Конечно, он хотел серебра: пусть Иеремия безумен и уж точно не епископ, но блеск монет любил не меньше, чем настоящие епископы. Его соль требовалась нам для мяса, и внешний двор крепости залила кровь забиваемого скота, который по-хорошему должен был дожить до начала зимы.
Может, я лишь воображал опасность. Солгал ли мой сын-епископ? Он тонко подтолкнул меня к бегству из Бургэма, чтобы опередить Элдреда, но что если Элдред не придет? Не хотел ли Освальд просто убедить Этельстана, что я заключил союз с Константином? Мое преждевременное бегство покажется Этельстану предательством, и если Элдред не придет, то мне следует ждать уже большую армию под предводительством самого Этельстана, достаточно большую, чтобы заморить нас голодом и заставить сдаться. Сыновняя месть, подумал я и тронул молот на груди, а поскольку лишняя предосторожность никогда не помешает, плюнул.
И тут появился Элдред.
Осви предупредил меня о его приближении. Он расположился далеко к северу от Беббанбурга и следил за дорогой, ведущей к землям Эгиля. Я рассудил, что Элдред погнался за Эгилем и теперь направился на юг, к Беббанбургу, чтобы исполнить распоряжения Этельстана. Еще до того, как Осви добрался до крепости, я приложил ладони ко рту и крикнул своим людям:
— Приготовиться!
Я собирался устроить Элдреду теплый прием, и мои люди, которым не терпелось сыграть свои роли, побежали готовиться. Они не знали, что своей хитростью я, возможно, навлеку на Беббанбург гнев всех саксов Британии. Большинство скрылось в жилых помещениях, некоторые устремились в Большой чертог, чтобы ждать в прилегающих комнатах. Все были в кольчугах, шлемах и с оружием. Элдреду будут видны только шесть караульных на крепостных стенах, и им велено выглядеть расслабленными и скучающими. Как только Осви проскакал по песчаной косе и оказался в безопасности нижнего двора, ворота Черепа закрыли на засов.
— Их около двух сотен, господин, — сказал Осви, присоединившись ко мне на бастионе над внутренними воротами.
— Алые плащи?
— Много алых плащей, — ответил он. — Где-то около пятидесяти.
Значит, Элдред, называвший себя лордом Беббанбурга, привел с собой личную стражу короля, лучших воинов Этельстана. Я улыбнулся.
— Молодец, — сказал я Осви, приложил ладони ко рту и крикнул вниз Бергу, младшему брату Эгиля, одному из самых верных и способных моих людей: — Ты знаешь, что делать?
Он лишь улыбнулся и помахал в ответ. Я дал ему пятерых воинов, которые ждали вместе с ним за воротами Черепа. Все в кольчугах, но я намеренно дал им старые, ржавые, со сломанными кольцами. Позади них двор был заполнен кровью, жужжащими мухами и полуразделанными тушами скота. Я поднялся на стену бастиона, выходящего на сушу, где буду скрыт глубокой тенью в караульном помещении, в котором стража укрывалась в ненастные ночи и холодные дни. Бенедетта и безмерно взволнованная Алайна присоединились ко мне.
 
— Ты его убьешь?
— Не сегодня.
— А мне можно?
— Нет.
Я хотел сказать что-то еще, но показались первые всадники в алых плащах. Они ехали длинной цепью на усталых лошадях и остановились в деревне, посмотреть через гавань на Беббанбург. Что они видели? Мощную, похожую на кита скалу, вздымающуюся сразу у берега, которую венчали огромные бревна, и доступную лишь со стороны песчаной косы с юга. Они постояли некоторое время, поджидая отставших, и, как я предположил, сейчас Элдред впервые увидел крепость и понял, насколько она грозная. Он заметил мой флаг с волчьей головой, развевающийся на самой высокой точке Беббанбурга, и то, что на стенах мало людей. Я инстинктивно отступил подальше в тень, хотя с такого расстояния он никак не мог меня увидеть.