Повелитель теней. Том 1 (СИ)

— Попытаем счастья в Сен-Марко?
— Не верится мне в сияющий град на холме на этой планете. Я, пожалуй, попыталась бы добраться до Грозовой горы.
— Думаете, что Олдридж там?
— Скорее всего. И, похоже, он в этом деле ключевая фигура. Тут я с тобой согласна.
— Значит, надо раздобыть карту и список ориентиров, чтоб добраться до Грозовой горы, — подытожил Кирилл, и, кажется, сумев сформулировать основную цель на ближайшее время, почувствовал облегчение.
— Давай спать, — предложила я. — Остальное обсудим завтра.
Он кивнул и поспешно прикрыл ладонью рот, чтоб скрыть зевок, а потом пошёл к дверям и тщательно задвинул засов, видимо, тоже подумав, что наша комната превращается в проходной двор. На кровать ложиться он категорически отказался. Стащив с неё толстое покрывало и подушку, он устроился на полу возле камина, где было теплее, и вскоре безмятежно заснул.
Я улеглась на кровать. Уснуть мне не удалось. Почему-то мешал свет от огня в камине. Я опустила с этой стороны полог алькова, перевернулась на другой бок, закрыла глаза и снова вспомнила о Кристофе. Я снова перебирала в памяти воспоминания о счастливых годах, проведённых с ним, о пережитых вместе приключениях, порой довольно страшных и опасных, и мучилась бесконечным чувством вины из-за того, что посмела разочароваться в нём. Нужно было давно понять, что если он не появляется, значит, что-то случилось. Он вечно ходил по краю, без конца натыкался на чьи-то мечи, явно злоупотребляя своими повышенными регенерационными способностями, и готов был рисковать жизнью, лишь бы не подвергать опасности жизни других. Эта его бесконечная жертвенность сводила меня с ума. Я страшно боялась за него и каждый раз умоляла беречь себя хотя бы ради нас с Аликом. Но разве мог он спокойно улететь, если имелась возможность ценой своей жизни спасти полторы тысячи душ? Даже если б на этой станции оставался только один человек, он бы поступил так же, если это был единственный способ спасти человеческую жизнь.
Я лежала с закрытыми глазами и по моему лицу катились слёзы. Потом я услышала, как тихо стукнула створка окна, и раздались хлопки больших сильных крыльев. Тёплый воздух мягко овеял меня, и кровать тихонько скрипнула под тяжестью ещё одного тела.
— Он умер, — жалобно прошептала я. — Понимаешь, я злилась на него, что он забыл Алика, а он просто умер…
— Я сожалею… — раздался надо мной голос Джулиана.
Он решительно приподнял меня и, уложил себе на колени, обняв руками и тёплыми мягкими крыльями. Я продолжала плакать, что-то бормоча, жалуясь и виня себя, а он терпеливо слушал и гладил меня по голове, как ребёнка. Потом я замолчала, на какое-то время провалившись в сон, и решила, что и он мне приснился, но потом вдруг проснулась и открыла глаза. Я лежала на кровати, а рядом сидел Джулиан, глядя на меня. Он был в своём госпитальерском мундире, и никаких крыльев за его спиной не было.
— Это не сон? — спросила я.
— Я ж говорил, что найду тебя. Это не сложно. Я убедился, что ты в безопасности, хоть и огорчена.
— Извини, — неловко усмехнулась я. — Нелепо оплакивать смерть одного мужа на руках у другого…
— Настоящую скорбь легче всего делить с тем, кто наиболее близок, так что всё нормально. Ты почти не рассказывала о нём, а теперь я знаю, каким он был. Алик, действительно, очень похож на него. И я тоже рад, что мальчик в безопасности на Земле.
— Спасибо, — кивнула я и обернулась. — Здесь Кирилл, — пробормотала я, подумав, что он мог нас услышать.
— Спит, как сурок, — ответил Джулиан. — Меня куда больше беспокоит предмет, который лежит вон там в углу.
Я проследила за его жестом и заметила зеленоватый блеск в темноте. Джулиан встал и, подойдя, поднял его с пола.
— Кто-то сейчас старательно посылает на этот перстень заклятие смерти. Вернуть его отправителю?
— Не надо, — справившись с искушением, ответила я. — Нам с Кириллом придётся здесь задержаться.
— Ладно, это я оставлю у себя, — он сунул перстень в карман. — На баркентине всё нормально, пока все на месте. Ты тоже в относительной безопасности. Но если что, не забывай, что можешь улететь отсюда в любой момент.
 
— Ты понял, что здесь происходит? — спросила я.
Он покачал головой.
— Я понял пока только одно. Здесь идёт игра, и уклоняться от неё так же губительно, как и проигрывать. Я возвращаюсь на «Пилигрим», но скоро я снова тебя найду.
Он подошёл ко мне и, встав коленом на постель, нагнулся, чтоб поцеловать, а потом выпрямился. Чёрные крылья с пышными перьями на мгновение распластались за его спиной, а потом он исчез вместе с ними. А мне отчаянно захотелось спать, и я откинулась на подушки, уснув ещё до того, как почувствовала их мягкость.
  
Глава 6
 
Антону казалось, что всё его внимание уйдёт на то, чтоб удержаться на спине у огромной кошки, на которую его заставили сесть, но она шла, мягко пружиня лапами, а седло было таким удобным, что вскоре он забыл о своём необычном скакуне. Отряд тёмных эльфов не спеша двигался по узкой лесной дороге, больше напоминавшей широкую тропу. Ещё недавно серые, почти невидимые в потёмках пантеры гуськом шли след в след, петляя в чаще леса, но вот под их лапами оказалась утоптанная земля, посыпанная хвоей и истлевшей палой листвой.
Антон хмуро смотрел по сторонам, но не видел ничего, крометолстых стволов деревьев, покрытых неровной потрескавшейся корой. Над головой в переплетении густых ветвей проглядывало незнакомое синее небо без звёзд, подёрнутое радужной дымкой прозрачных облаков. Впереди маячила спина другого наездника, покрытая синим плащом с вышитыми на нём узорами.
Через какое-то время он заметил ещё одного всадника, остановившегосяна краю дороги. Поравнявшись, тот стронул свою пантеру с места и пристроился рядом.
— Как тебе наши киски? — поинтересовался Фарок, потрепав пантеру Антона по загривку. — Не ездил раньше на таких?
— Я флаеры предпочитаю, — проворчал тот, но, тем не менее, погладил свою кошку по жёсткой густой шерсти.
— Увы, тут либо на зверях, либо на себе подобных, либо на своих двоих. Ничего, привыкнешь. Самый сложный отрезок пути позади, я провёл отряд сквозь чащу, а теперь до стоянки поедем по тропе. Спешить некуда, так что скачек не будет…
Какое-то время они ехали молча, потом эльф наклонился к Антону.
— Что киснешь? — негромко спросил он, заглянув ему в глаза.
И его взгляд, и голос в этот миг были полны искреннего участия, потому Антон неожиданно для себя честно выпалил:
— Неужели тут всегда так? Убивают всех, кто в чём-то лучше?
— Не всех, — мягко возразил тот. — Если б ты сразу после получения перстня простёрся ниц перед альдором и в благодарность за оказанную честь попросил принять тебя на службу, ты был бы обласкан и приближен. А так… Сам понимаешь, старику обидно. Ждал триумфа, а получил щелчок по носу, да ещё лишился такого большого изумруда.
— Ты его выбросил.
Кто-нибудь найдёт и приберёт, — легко пожал плечами Фарок. — Здесь кругом дикость. Это не наш уютный цивилизованный мир.
— Наш? — Антон настороженно взглянул на собеседника.
Тот усмехнулся.
— Ты что, и правда, считаешь, что я тёмный эльф? Я ормиец, мой мальчик. Причём ормиец высшего качества…
— То есть?
— Горец, и по отцу, и по матери.
— И как ты здесь оказался?
Фарок пожал плечами.
— Долгая история. Впрочем, время у нас есть. Я родился на Орме. Моя мать была весталкой в горном храме. Отца я не знал. Когда я был совсем мал, в храм нагрянули алкорцы. Это было уже после окончания войны, когда на Орме оставались отдельные оккупационные части. Они ждали мирного договора и приказа о возвращении на Алкор. Так что обошлось без резни. Ими командовал граф Пренуар, вполне приличный молодой человек, белокурый красавец с безупречными рыцарскими манерами. Они встали в храме на постой и, поскольку вели себя миролюбиво, и ясно было, что скоро они уберутся навсегда, никто против них не выступал. Он влюбился в мать, а она ответила емувзаимностью. Когда алкорцы получили приказ двигаться дальше, нам с матерью пришлось уйти с ними, потому что связь с захватчиком ставила её вне закона. Её ждала смерть.